Эбернети

История Деборы Я начала работать у Эбернети где-то пять лет назад. В то время их дети были маленькими, поэтому мое присутствие в доме требовалось постоянно. Однажды (к тому времени я проработала у Эбернети совсем недолго) я случайно увидела в окно хозяина, вернувшегося с деловой поездки. С ним был маленький светловолосый мальчик лет 12-ти. Я наблюдала, как он провел мальчика в дом. Я думала, что вскоре нам представят этого ребенка, но этого не произошло. Никто не видел, как мальчик входил, никто о нем ничего не знал. На следующее утро я увидела, как хозяин уезжал из дома, но с ним никого не было. Я опросила всех слуг, но опять же, никто ничего не знал о светловолосом мальчике. А леди Эбернети уехала на все лето в Лондон, навестить тетю. Подгоняемая неодолимым любопытством, я стала искать ребенка в доме - не сказать, чтобы это было легким заданьицем! В конце концов, я зашла в северное крыло второго этажа - там находились комнаты хозяина (между прочим, комнаты миледи были в противоположной стороне дома). Внезапно за одной из дверей я услышала очень жалобный плач. Я немедленно сообразила, что это рыдает тот мальчик. Догадываясь, что дверь заперта, я все-таки подергала за ручку. Плач немедленно прекратился, и за дверью наступила полная тишина. Я понимала, что никто кроме меня ничего не знает о парнишке. Некоторое время я еще не догадывалась, кем он был, и почему вообще молоденького мальчика держали взаперти наверху! Я была такой наивной! Но вскоре мои иллюзии развеялись. Несколькими днями позже я подслушала, как сплетничали между собой прачки. Они жаловались на пятна крови на хозяйских простынях. А потом начали спорить, какая из служанок вскоре обзаведется незаконнорожденным ребенком. Но это была не служанка. Я точно знала, чья это была кровь. Не знаю, чем я руководствовалась, - жалостью или материнским инстинктом. Но когда в следующий раз хозяин уехал из поместья, я снова отправилась к той комнате. И осмелилась позвать мальчика. К моему удивлению, он ответил. Я услышала, как он садится рядом с дверью. Я тоже опустилась на колени, и мы начали разговаривать через щель под дверью. Следующие несколько месяцев мы регулярно общались. Я приносила ему книги, пропихивала их под дверью, и он с благодарностью принимал их. Я также таскала ему сладости и другую еду, которую могла протолкнуть под дверью, но он всегда книгам радовался гораздо больше. Не знаю, как его кормили, видимо, хозяин что-то придумал по этому поводу. Но однажды мы чудесным образом обнаружили, что дверь оставили незапертой. Воспоминания об этом дне разбивают мое сердце. Мы поступили очень, очень глупо... Я открыла дверь и впервые увидела его вблизи. Какой красивый мальчик! Но у него были такие застывшие, такие трагически грустные глаза... Я быстро отвела его в конюшню и велела ему спрятаться до темноты. Он присел в деннике, и я не могла не заметить выражение боли, мелькнувшее на его лице, когда он садился. Я пожала его руку, желая ему Божьего покровительства и скорости. Я знала, что могу больше его никогда не увидеть... по крайней мере, я на это надеялась. Я вернулась в дом и продолжала работать как ни в чем не бывало... но при этом молилась каждую свободную минуту. Вскоре прибыл хозяин. Когда он обнаружил пропажу Джастина, он был в ужасающей ярости! Все слуги видели это, хотя никто не мог понять, что случилось. Он всегда был склонен к насилию и жестокости, любил унижать людей. Но даже самые старые слуги сказали, что не помнят его в таком состоянии. Он бил окна, громил мебель до самой ночи. Я запихнула детей в чулан, чтобы они не попались ему под руку. В конце концов, он оседлал лошадь и кликнул с собой слуг-мужчин. Их не было несколько часов. Я не видела, как они вернулись, потому что укладывала детей спать. Я постоянно молилась, чтобы они не причинили Джастину вреда. На следующий день хозяин ушел поздно, и я смогла прокрасться наверх только днем. Я тихо постучала в дверь нашим тайным стуком, надеясь, что мне никто не ответит. Но Джастин отозвался. Я слышала, как он плачет от боли, садясь рядом с дверью. Тогда и я заплакала. Мы сидели и рыдали вместе, по разные стороны дубовой двери, около часа. В конце концов, я спросила, какую книгу ему принести на этот раз. Вместо книги он попросил бинты... Это продолжалось около года. К тому времени госпожа вернулась из Лондона. Мне было очень интересно, знает ли она про Джастина. Через некоторое время, я уверена, она узнала, но не была этим расстроена. Более того, думаю, она даже радовалась его присутствию в доме. Ведь она реже становилась целью жестоких выходок своего мужа. В этом доме никто - от дворецкого до простого слуги - не хотел попасться под руку этому злобному типу. Наконец, весной 68-го года нашего хозяина вызвали в колонии. Никто из нас не знал, когда он вернется, и вернется ли вообще, но весь дом ликовал по этому поводу. Сразу же после того, как он уехал из дома, чтобы отправиться в Америку, я побежала наверх к Джастину. И обнаружила, что хозяин достиг предела своей жестокости: дверь была заперта. Думаю, он продолжал считать, что никто в доме не знает о мальчике. Вместо того, чтобы освободить Джастина, Эбернети предпочел, чтобы тот умер взаперти. Я побежала к леди сказать об этом, и та молча отдала мне ключ от комнаты. В течение нескольких недель, может, с месяц, жизнь в Эбернети была счастливой. Хотя у нас не было причин надеяться на это, тем не менее, все чувствовали, что хозяин больше не вернется. Я взяла Джастина под свое крыло. Он помогал мне учить детей, поскольку превосходно писал и читал. Но однажды, когда мы занимались с детьми французским, на кухню вошла леди Эбернети и показала на Джастина. Она строго сказала: - Иди за мной. И он подчинился. Больше я его никогда не видела. Позже один из привратников сказал мне, что видел, как мальчику связали запястья и усадили в повозку, поехавшую в город. Сначала я разозлилась, что моя хозяйка так поступила. Потом я поняла, что для Джастина в доме действительно не было работы. Более того, его присутствие служило только постыдным напоминанием о кошмарных извращенных наклонностях ее мужа. Во время своего следующего визита в Хиафорд и все последующие месяцы я обязательно заходила к ведущим аукциона рабов. Но они никогда не упоминали о покупке или продаже мальчика-англичанина. Я очень бы хотела найти его. Хотя бы для того, чтобы сообщить новость, которая наверняка принесет ему облегчение. Мы получили из Бостона сообщение о том, что Эбернети умер.