Эбернети

Декабрь 1770 Джастин: Наступила зима. С западных гор налетали снежные бури. На прошлой неделе мы с Брайаном съездили на коляске в Уорбридж, забрали с собой документы из офиса, чтобы работать над ними дома. Брайан говорит, что холодная погода - это не извинение для лени, и что нужно постоянно трудиться. Мы работаем за столом в его спальне. Спальня расположена прямо над кухней, и там тепло даже в самые холодные дни. Кажется странным, что я очень боялся, когда мы возвращались из Эбернети. Я был уверен, что Жозефина и Уильям будут презирать меня. Но Брайан объяснил им, что случилось, и они, кажется, поняли. По крайней мере, Уильям. Жозефине я все еще не нравлюсь. Но она не выказывает этого, во всяком случае, когда Брайан рядом. Но гораздо легче было объяснить им мое “исчезновение”, чем то, что Брайан дал мне свободу. Этого, я знаю, Уильям так и не понял. Некоторое время он даже не знал, как обращаться со мной. Я сам не знал, как себя вести! Но, слава Богу, после первоначальной неловкости все вернулось в свое русло. Я все еще по утрам помогаю Жозефине готовить завтрак, а Уильяму ухаживать за животными. Я выполняю бумажную работу для Брайана, хотя он уже учит меня более сложным вещам - бухучету и анализу. Единственное отличие - если мне захочется, я могу уехать в любой момент. И еще я называю Брайана Брайаном, а не хозяином. Он очень настаивал на этом. Я помню наш разговор в Хиафорде, ночью, когда он спас меня из Эбернети. Брайан снял комнату в гостинице, чтобы мы могли там ночью переночевать, а утром отправиться домой. Когда мы вошли в комнату, я начал устраиваться на полу. Но он остановил меня, сказав, чтобы я ложился на кровати, а он сам будет спать на полу. Я думал, что лопну со смеха: - Я не могу спать на кровати, когда мой хозяин лежит на полу! Это неправильно! Он серьезно посмотрел на меня и покачал головой: - Я не твой хозяин, Джастин. Больше нет. Он вытащил какие-то бумаги и протянул их мне. Я прочитал их несколько раз, прежде чем осознал, что это такое. - Ты больше не хочешь, чтобы я был рядом? - Джастин! - он засмеялся, кивнув мне. - Я даю тебе свободу, ты что, не понимаешь? Я хочу, чтобы ты был рядом, если ты захочешь остаться. Мой дом - твой дом. Но ты не будешь в нем рабом. Больше никогда. Если ты захочешь остаться, то можешь жить здесь, сколько пожелаешь. Если же нет, ты можешь уехать хоть завтра. Свободным. Он сел на кровать, поманил меня, чтобы я сел рядом. Но я все еще пялился на бумаги в моей руке, не в силах заговорить. - Если ты захочешь уехать, - продолжил он, - я дам тебе денег на первое время. Я должен тебе заплатить за работу, которую ты делал для меня. - Ты не должен, - тихо ответил я. - Должен, Джастин. Это важно. Я не хочу, чтобы ты оставался у меня только потому, что у тебя нет финансовой возможности уехать. Я хочу, чтобы ты решил остаться из-за... Он посмотрел вниз, не в силах завершить фразу. Но я понял, что он имел в виду. Я точно знал это. Впрочем, он справился с собой быстрее, чем я смог заговорить. - В общем, завтра. Когда мы вернемся домой, я заплачу тебе... и дам еще все, что тебе будет нужно, - он встал и подошел к окну. Стоя спиной ко мне, он продолжил: - Ты можешь идти куда угодно, Джастин. Вести такую жизнь, какую захочешь. Я понаблюдал за Брайаном некоторое время, затем подошел к нему. Коснулся его руки, чтобы он посмотрел на меня. - А если я не смогу завтра решить? Интересно, понял ли он подоплеку моих слов. Ведь для меня это решение - не просто выбор места жительства. - Мое предложение останется в силе, - ответил он. - Ты можешь оставаться у меня, пока не решишь уехать. Он слегка улыбнулся: - Единственная просьба - называй меня отныне по имени. С этого момента мы равны. - Хорошо, Брайан, - сказал я, пробуя на вкус новое слово. - Спасибо. Он кивнул и слегка погладил меня по плечу, прежде чем опять подойти к кровати. Затем он достал монетку из кармана: - Я подкину ее в воздух, как она упадет, так мы и решим, кому достанется кровать. Согласен? - Согласен. Помнится, он подкинул монетку, но не смог поймать, и она закатилась куда-то под кровать, или провалилась в щель в полу, не знаю. В любом случае, мы решили, что раз мы на равных, то вполне можем лечь в одну постель. Помнится, той ночью было очень приятно, засыпая, чувствовать рядом его легкое дыхание. Брайан: Жизнь продолжается. Такого удовольствия от нее я не получал уже очень давно. Осмелюсь сказать, что мы с Джастином стали очень хорошими друзьями. Я так привык к его компании, что начал бояться того дня, когда он решит покинуть меня. Я знаю, что в конечном итоге это случится. Возможно, сейчас его задерживает здесь зима. Полагаю, весна укрепит его желание уехать. Мне больно думать об этом, но я не буду ему мешать. Он слишком молод, слишком радуется жизни, я не могу даже надеяться на то, что он решит остаться. Меня удивляет, что он уже так надолго задержался. Наши дни были заполнены повседневными заботами. Джастин попросил меня обучить его математике, и я был счастлив выполнить его просьбу. Он постоянно рисует, я все время вижу его с карандашом. Он часто пишет Деборе, и я сказал, что мы могли бы съездить к ней, когда погода улучшится. Однажды мальчик показал мне портрет, где изобразил Дебору в виде ангела. Он сказал, что все то время, когда сидел взаперти в комнате - слыша ее голос, но не видя ее - он считал, что Дебора - ангел, посланный Богом, чтобы помочь ему сохранить рассудок. Я не спрашивал Джастина о его прошлом, но он иногда сам рассказывал о нем. Он вспоминал о матери, которая умерла, когда он был совсем маленьким, - белокурой красавице с мягким голосом. После ее смерти он рос на торговом судне, видимо, его отец был своего рода торговцем. - Он никогда не позволял мне покидать лодку, - сказал однажды Джастин задумчиво. - Я никогда не знал, в какую страну мы приплыли. Но каждый раз, когда мы причаливали, я сидел на борту и рисовал все, что видел в порту. Хотел бы я взглянуть на те рисунки. Сейчас я знаю гораздо больше, и по ним мог бы догадаться, где мы были. Только однажды он упомянул про то, как в английском порту отец взял его на берег. Мальчика показали богатому лорду, который отдал какие-то деньги его отцу, а затем взял ребенка за руку. Отец ушел, даже не взглянув на него. - Но я не помню, когда это было сделано, - тихо сказал Джастин, потирая татуировку на шее. В такие моменты я едва подавлял желание обнять его. Чтобы поддержать. Но я не был уверен, хочет ли он этого. И захочет ли когда-нибудь. Мы стали друзьями, и я должен быть благодарен, что между нами есть хотя бы дружба.