Эбернети

Январь 1771 Джастин: Брайан заболел. Вчера приезжал доктор. Он сказал, что это “заболевание легких”. Я понял, что он имел в виду своим иносказанием. Это чахотка. У моей матери были те же симптомы - лихорадка, кровь в мокроте. Эта болезнь свела ее в могилу. Доктор пустил ему кровь и велел нам ни в коем случае не заходить к нему в комнату в течение трех недель, что бы ни произошло. Жозефине разрешили приносить ему чай и еду дважды в день. Я предложил взять на себя эти обязанности, но доктор запретил. Он сказал, что поскольку мы с Уильямом работаем с животными, велика вероятность занести еще какую-нибудь болячку. Сейчас я понимаю, что тогда впал в панический ужас. Я боялся, что Брайан умрет, один в своей комнате, и я больше никогда не увижу его. Зачем же я ждал столько времени? Я здесь счастлив, это верно. Мне нравится моя работа. Я уютно чувствую себя в этом доме. И я до сих пор обдумываю то, что я свободен, - могу поехать когда угодно и куда угодно. Но это все сейчас не имеет для меня значения! Потому что любая мысль о возможном счастье у меня связана только с ним. Я часто мечтаю поехать во Францию, Италию, Испанию. Посмотреть на архитектурные шедевры Венеции и оперу в Лондоне. Я хочу прокатиться на верблюде, взойти на ледник и выучить греческий. Но каждый раз, когда я думал обо всем этом, мои мысли перетекали к Брайану. Я хотел, чтобы Брайан показывал мне эти места, чтобы он научил меня всему. А может быть, я никогда не воплощу в жизнь эти планы. Может быть, я проведу остаток моей жизни на ферме среди диких английских пустошей. И при этом я буду счастлив, ведь он будет со мной. Лихорадка у Брайана прошла, и доктор сказал, что я могу повидать его сегодня. Он спросил меня, кем я прихожусь мистеру Кинни, и я ответил, что являюсь всего лишь помощником. Я подождал до наступления темноты. Доктор уехал, остальные отправились спать. Ночь всегда была нашим временем. Я тихо прокрался в его комнату и обнаружил, что он спит. Он лежал на спине, его лицо было очень бледным. Дорожки пота избороздили лоб, а дыхание сопровождалось зловещими хрипами. Он хмурился, видимо, ему снилось что-то неприятное. Он так был не похож на себя - гордого, сильного, красивого человека, в которого я влюбился. Я сел на краешек кровати и стал смотреть на него, отчаянно желая, чтобы он проснулся. Встал и снова стал хорошо знакомым Брайаном. Но все изменилось. Внезапно он открыл глаза и посмотрел прямо на меня. - Брайан! - прошептал я, не осознавая, что плачу, пока его рука не вытерла слезу с моей щеки. Он слабо улыбнулся, но так и не рискнул заговорить. Я почувствовал себя так, словно внезапно начал дышать после нескольконедельной задержки дыхания. Огромное облегчение нахлынуло на меня. Откуда-то я понял, что все будет в порядке. Я схватил его руку и поцеловал ее. Дрожа от переполнявших меня эмоций, я направил его руку себе на сердце и взглянул на него полными слез глазами. Он закрыл глаза и вздохнул, устало улыбаясь. Февраль 1771 Джастин: Хотя снег все еще покрывал землю одеялом, в воздухе уже чувствовалось приближение теплых деньков. Весна возникла на горизонте. С каждым днем погода улучшалась, и здоровье Брайана улучшалось тоже. Доктор Марстон часто замечал, что Брайан выздоравливает необъяснимо быстро. А между слов проскальзывало: необъяснимо, что он вообще выздоравливает. Вечера я проводил в комнате у Брайана. Я показывал ему работу, сделанную в течение дня, и он проверял мои подсчеты. Он говорил, что в этом уже нет необходимости, что мои расчеты безупречны, но я просил проверять меня в любом случае. Он уже тяготился постоянным пребыванием в постели, и я старался занять его хоть чем-нибудь. Сегодня я спросил, не мог бы я нарисовать его. - В конце концов, ты сидишь смирно, - сказал я с улыбкой. - Прелестно, - сухо ответил он. - Но я не хочу, чтобы меня запечатлели изможденным болезнью призраком. - Ты не призрак и не изможденный. Ну, разве что только слегка. - Премного благодарен, - проворчал он. Я хихикнул над его угрюмостью: - Не знал, что ты можешь быть таким тщеславным. - Я не тщеславен, просто мне неудобно. Я предпочитаю, чтобы ты видел меня здоровым. - Я тоже предпочитаю видеть тебя здоровым. Но даже больной для меня ты не менее прекрасен. Он не ответил, просто посмотрел на меня своими внимательными светло-карими глазами. Я взял его руку в свою, и мы некоторое время просидели в уютной тишине. Для нас стало обычным делом держаться за руки. Иногда, если мы засиживаемся допоздна и я устаю, я кладу ему голову на грудь и слушаю, как бьется сердце. Он никогда ничего не говорит, но я всегда чувствую, как его пальцы легонько прикасаются к моим волосам.