В историю трудно войти, но легко вляпаться

Когда Юнги поступил в один из лучших медицинских ВУЗов страны и обзавёлся там несколькими друзьями, о которых мамы обычно говорят «держись от них подальше», он и подумать не мог, что эти идиоты останутся в его жизни навсегда. Где бы он ни работал, в какой жопе мира не оказался, они всегда были рядом. И не для того, чтобы помочь, а тупо чтобы поржать. Ведь специализация Юнги, по их мнению, была совсем не мужской. Вот они-то — кардиолог, хирург, невропатолог, эндокринолог, психолог! А Юнги — даже вслух такое стыдно произносить — акушер-гинеколог. Стыдоба же! Как бы Юнги ни пытался оборвать с ними все связи, неразлучная пятёрка всегда его находила. Находила. Выносила мозг. Дружно обижалась. Эта неразрывная цепочка сидела у него уже в печёнках. Вот и сегодня все повторялось один в один. Он три месяца шифровался, не брал трубку и почти уже выдохнул с облегчением, как его поймали прямиком у выхода из роддома. И теперь он сидит в баре, пьёт дешёвое пиво, хотя завтра ему заступать на дежурство, и люто ненавидит весь мир, пятой точкой предчувствуя скорые тупые шуточки от Джина. — Юнги, как у тебя на личном? Нашел женщину своей мечты? — улыбаясь во все тридцать два зуба, промурлыкал Джин. — Я в процессе, — хмуро отозвался Юнги. Ну вот, началось… сейчас его дружно будут учить уму-разуму, в пять голосов твердя, что ему давно уже пора обзавестись семьей. Ведь в этом году ему уже тридцать один, одной ногой в гробу, считай, а детей так и не нажил. Не познал радость таинства рождения и трепет от первой встречи с новым человеком. Это ведь так волнительно! Кому как не им, четырём геям и одному холостому недонатуралу, об этом знать. Вот издеваются же гады! Причём в открытую! За десять лет работы в роддоме Юнги успел принять такое количество родов, что даже сосчитать трудно. На рождение новой жизни он насмотрелся уже с лихвой. Собственно, как и на женщин. Ну не совсем на женщин, а на одну конкретную их часть. Но это сути не меняет. После такого богатого жизненного опыта всякие мысли о подружке у него отпадали буквально сразу. Как с ней сексом-то заниматься? Особенно если вспомнить, каким колоссальным фиаско закончились его прошлые отношения. И хорошо ещё, что его дружки все детали не знают, а то затроллили бы гады ползучие. Нахмурившись, Юнги нехотя вспомнил тот роковой вечер, когда его бросили. На свидание он пришёл прямиком со смены. Ещё и после довольно тяжёлых родов. Его новоиспечённая подружка болтала без умолку, причём о всякой ерунде, утомляя тем самым ещё больше. Лишь чудом дотерпев до конца вечера, Юнги, взбодрив себя мыслями о долгожданном сексе, пригласил девушку к себе. Сначала всё шло чудесно, прелюдия была крайне возбуждающей. Вполне вероятно, что всё закончилось бы по плану, если бы Юнги не отвлёк телефонный звонок. В красках выслушав о том, как у его контрактной роженицы хватает живот, Юнги, проглотив пару нецензурных выражений, отправил её пить но-шпу, а сам вернулся в спальню. В комнате подружка ждала его в крайне соблазнительной позе с раздвинутыми ногами и без белья. В какой момент мозг Юнги дал сбой, он точно сказать не смог бы. Подойдя к девушке, он привычно наклонился к её промежности и одним ловким движение ввел в неё несколько пальцев. Со скучающим лицом Юнги внимательно ощупал шейку матки и хмуро спросил: — Ты давно была у врача? Тут на эрозию похоже. Было бы зеркало, точнее сказал бы. — Ты что, извращенец? — почти на ультразвуке пропищала девушка, отскакивая от Юнги и начиная быстро одеваться. — Не звони мне больше! Наблюдая за метаниями подружки, Юнги всё не мог понять, почему это он извращенец? Спасибо бы лучше сказала, ведь он заметил недуг, а она как истеричка себя ведёт. Хотя стоп… а он говорил ей, кем работает? Да пофиг уже. Закрыв за девушкой дверь, Юнги наскоро подрочил и лег спать. Ну их, этих баб. И мужиков, кстати, тоже. Отец у него проктологом работал, на них он тоже в интересных позах по молодости насмотрелся. Выбрав для себя роль асексуала, Юнги наконец зажил спокойно. Друзьям об этом естественно не сказал. В пол-уха слушая болтовню корешей и заливая в себя уже третий литр пива, Юнги, отмахнувшись от нерадостных воспоминаний, почти уже придумал предлог, под которым сможет уйти домой, как его телефон вдруг ожил. Не посмотрев на имя звонящего, Юнги снял трубку и, чуть было не оглохнув, услышал: — Доктор Мин, я рожаю! — Безумно рад за Вас, — вяло отозвался Юнги, посмотрев-таки на имя собеседницы. — Госпожа Чон, Вы уверены? — Да, воды отошли. — Хорошо, езжайте в роддом, я минут через сорок подъеду, — хмуро проговорил Юнги, попутно решая, на кого Чон скинуть, ибо принимать роды подшофе как-то не совсем профессионально. — Доктор Мин, я за городом, в небольшом посёлке, тут нет роддома, лишь небольшая больница, я буду ждать Вас там, — пропищала женщина, активно дыша. — Поспешите! — Я не принимаю роды вне стен роддома, — оживился Юнги, нащупав повод соскочить и поехать домой спать. — Я заплачу, — настаивала женщина, — 5 тысяч долларов. — Я скоро буду, — выпалил Юнги раньше, чем успел осмыслить всё. — Скиньте мне адрес в СМС. — Хорошо, жду. Положив трубку, Юнги с нечитаемым, но определённо злобным выражением лица посмотрел на Чонгука, единственного непьющего в их компании, и тоном, не терпящим возражений, не то сказал, не то приказал: — Собирайся, доставишь меня за город. И в аптеку по дороге заедем. — Хён, ты серьёзно? Ты же выпил! — попытался вразумить друга Чонгук. — Ой, не впервой мне роды с бодуна принимать, — отмахнулся Юнги. — Правда без акушерки сложно будет… Но пять косарей! Я ж кредит закрою! — Хён! — Нет времени спорить, там, если мне память не изменяет, крупный плод, а Чон — селёдка тощая, лучше поспешить. — Это слишком рискованно, — не унимался Чонгук. — Одумайся, Юнги! — Я в прошлом месяце принимал домашние роды у одной курицы, так она пожелала рожать в воде, и ничего, справился. После этого мне уже ничего не страшно. И опыта набрался, и денег заработал. — Твоя любовь к деньгам тебя когда-нибудь погубит, — выдохнул Джин. — Ой, всё! — отмахнулся от друзей Юнги и отправился на выход. — Вот сразу видно, что он с женщинами работает, — не смог смолчать Джин. Понимая, что спорить с хёном бессмысленно, Чонгук попрощался с друзьями и, загрузив успевшего наглотаться какой-то гадости и проблеваться Юнги в машину, выехал по указанному адресу. Всю дорогу до старенькой ветхой больницы Юнги то и дело разводил в пластмассовом стаканчике кучу медикаментов, предназначенных максимально свести влияние алкоголя на организм к нулю. Так что на место он прибыл практически трезвым. И очень злым. Приняв таблетку от головной боли, Юнги небрежным движением руки отпустил Гука восвояси и, стараясь не смотреть на своё отражение в стекле, вошел в холл больницы. Там его уже ждал старенький перепуганный дедок-терапевт, уборщица и работник морга. Присутствие последнего немного напрягло Юнги. Рано тот. Слишком рано. Он не намерен портить себе статистику трупами. Почти вежливо со всеми поздоровавшись, Юнги, следуя указаниям, поднялся на второй этаж и, зайдя в маленький кабинет, обнаружил свою пациентку на небольшой кушетке, прямо возле старого гинекологического кресла. Поняв, в каких условиях ему предстоит работать, Юнги, раз сто пожалев, что согласился на эту авантюру, принял из рук дедули-терапевта чистый халат и набор для естественных родов, который его пациентка, словно предчувствуя нечто подобное, постоянно возила с собой. Одевшись в стерильное и спрятав опухшее лицо за маской, Юнги, оглядев свою пациентку, велел ей залезть на кресло. Не без помощи мужа кое-как взобравшись на «трон», женщина, проклиная весь мужской род, предстала, наконец, перед Юнги с привычного ему ракурса. Быстро соображая, как ему работать без аппарата КТГ и акушерки, Юнги проверил раскрытие и, поняв, что ребёнок уже в родовых путях, выдохнул с облегчением. Всё шло донельзя прекрасно, пару потуг — и всё закончится. Он поедет домой и завалится, наконец, спать. Теперь главное — подготовить всё для малыша. Подняв голову и посмотрев на супруга пациентки, мужественно держащего её за руку, Юнги строго проговорил: — Идите позовите кого-нибудь. В идеале — педиатра. Нужно подготовить всё для ребёнка. — Хорошо, — быстро закивав, мужчина поспешил покинуть кабинет. Вернувшись к своей работе, Юнги спокойно принялся разговаривать с роженицей, повторяя ещё на первом курсе заученные рекомендации. Когда дверь тихонько скрипнула, пропуская в кабинет молоденького парня лет двадцати, Юнги, мельком глянув на него, спросил: — Твоя специальность? — Учитель корейского языка, — прохрипел парень, стараясь не смотреть на происходящее. — Ты сейчас шутишь? — выпал в осадок Юнги. — Нет. — И на кой тебя прислали? Докторов что ли нет? — начал закипать Юнги. — Только дядя, но он не хочет идти, говорит, что сердце не выдержит. — Офигеть! — рыкнул Юнги. — Пофиг. Зовут тебя как? — Чимин. — Достань из пакета все необходимое для ребёнка и расстели на столе тёплое одеяло. — Хорошо, — кивнул Чимин и, подняв голову, упёрся взглядом прямо в разворачивающееся действие. — Матерь Божья, что это? — Головка, — спокойно ответил Юнги. — Поторопись. Позеленев пуще прежнего, парень взял с кушетки большую сумку и, подойдя к столу, принялся выполнять указания доктора. Когда всё было готово, он с опаской оглянулся и, как по заказу, стал свидетелем того, как Юнги вытаскивает ребёнка, который тут же принялся истошно орать. — Какой голосистый, — констатировал очевидное Юнги. — Такой милаха. Весь в папу. Ещё раз зыркнув на маленькое сморщенное орущее красное тельце, Чимин интереса ради попытался понять, что в нём хорошенького и каким местом он похож на папу. Последний вроде бы был вполне привлекательным мужчиной. Так и не найдя ответов на эти, казалось бы, несложные вопросы, Чимин только было хотел спросить, что ему делать дальше, как Юнги вдруг, проведя непонятные для него манипуляции, за кишки начал вытягивать из женщины печень. Не выдержав подобного шокирующего зрелища, Чимин позорно грохнулся в обморок. — До чего же слабенькая молодёжь пошла, — скривился Юнги, на секунду отвлёкшись от разглядывания плаценты. — Всё хорошо, госпожа Чон. Вы справились. Два часа полежите, и можно ехать в роддом. Лучше поехать со скорой. Проведя последний осмотр, Юнги помог женщине слезть со стула и перелечь на кушетку. Закутав ребёнка в одеяло, он положил его матери на грудь и, почесав затылок, пошёл поднимать впечатлительную молодежь в лице одного несчастного паренька. — Эй, хватит спать, — подойдя к Чимину, проговорил Юнги. Перевернув парня на спину, он ещё больше помрачнел, увидев рассечённую бровь. Шить однозначно придётся. Причём, судя по всему, лично ему. Вот только как лучше поступить: привести парня в чувства и затем зашить или наоборот — заштопать и потом будить? Второе явно спокойнее. Ну что ж, руку на вагинах Юнги набил уже давно, зашьёт так, что даже шрама не останется! И пусть после такого сервиса парень только попробует его не отблагодарить!