Королевство у моря

      Охранник едет первым и вроде бы как меня видеть не должен. Но расслабиться не получается — как только хочу чуть-чуть подремать, кое-как согревшись, оборачивается. Нанди, решив, что мне надо отдохнуть, пошёл медленнее, перестал попадать след в след коня Охранника — и пожалуйста. Спать я тут же передумал и постучал браслетом по железной холке бронезверя. Чтоб не умничал.       Буран стих, так, с неба срывались редкие снежинки. Но Охранник всё равно делал вид, что вести нас по совершенно пустым полям вдоль лесополос — его прямая обязанность, сами мы не справимся. Утро просыпалось неохотно — расползались облака по ещё тёмно-синему небу, тени на снегу рисовались отчётливей. Когда не рискуешь умереть от холода, начинаешь интересоваться миром вокруг. Из Столпа я и другие ученики выбирались очень редко, и то на тренировке по управлению бронезверями и ориентированию. А обычно — те же стены, тот же внутренний двор. У нашего Столпа города рядом не было, и всё, что было видно из окон — руины, поля, деревья.       Сейчас иначе — есть чувство свободы, видеть издалека совсем не то же самое, что проезжать совсем близко. Но с непривычки тело жутко ломит, спину и плечи сводит так, что уже забываю про затянувшиеся раны. Зерно с ними-то справилось, а вот боль никогда не уменьшало.       Чуть легче становится, когда бронезвери выбираются из глухих полей на занесённую снегом, но не разрушенную дорогу, которую построили ещё до Явления. Их ход становится намного ровнее и плавнее, хочется потянуться до хруста в суставах. Или ноги размять. Давно пора, но привал делать никто не собирается.       Охранник сверяется с картой на перчатке, затем чуть поднимает руку и очерчивает в воздухе кистью небольшой круг.       Оказывается, это условный знак — меня обгоняет Искатель, а Охранник наоборот, смещается в сторону и отстаёт. В результате в моём положении ничего не поменялось, но теперь вместо чёрно-синего крупа коня вижу красно-розовый. Плащ на Искателе, кстати, сейчас серый, а не голубой, как ему положено. В целях маскировки? Спросить его об этом? Но нарушать утреннюю тишину не хочется.       Конечно, для меня это вовсе не тишина — моторы бронезверей шумят, одежда шелестит, доспехи и снег скрипят. Если прислушаться, то ещё и ветер позванивает снегом, в лесополосах гудят, качаясь, ветки… я не прислушиваюсь. Сейчас всё равно, что тишина — в Столпе о такой можно было только мечтать. Я думал, что Искатель и Охранник будут поддерживать в пути какую-то беседу или хотя бы изредка перебрасываться фразами. Но нет, молчат. Как будто совсем незнакомы и обсуждать им совершенно нечего. Сомневаюсь, что они стесняются меня — существуют же в мире нейтральные разговоры о цвете неба в данный момент! Начинать разговор самостоятельно — стесняюсь. А я Проповедник, и выступать мне нужно было бы перед огромными толпами народа. Намного проще.       Искатель что-то рассматривает на перчатке, только иногда бросая взгляд на дорогу. Бронезвери умны и задачу держаться определённого маршрута выполнят безо всякого участия всадника.       Дорога, по которой мы движемся, углубляется в негустой лес, окутывающий тенью и звуками. Очень приятными. Слышу, как проснулась горлица и завела однообразную песню. Где-то протрещала сорока, тенькали ещё какие-то неизвестные мне птицы. Хрустнула ветка. Ещё одна. Заскрипел снег.       Оборачиваюсь. Охранник без предупреждения свернул в подлесок, и конь его выбирает, как бесшумней протиснуться меж стволами.       — И-Искатель! — я решаюсь сообщить об этом.       — Ну что «Искатель»? — он нехотя поворачивает голову. — В туалет ходить всем надо. Если хочешь, можем остановиться и подождать.       — Да я… — пытаюсь оправдаться.       — Не заморачивайся, — голос Искателя заметно теплеет. — Давай подождём.       Подтягивает контактный кабель, останавливая коня. Нанди тоже послушно останавливается. Отлучиться мне не надо, но шанс поразмяться упускать не следует. Лихо спрыгиваю на сторону, и тут же цепляюсь за упор на бычьей шее. Ноги свело судорогой и я едва вздохнуть могу. Потом немного отпускает, разжимаю руки и делаю несколько шагов, увязая в снегу. Потягиваюсь, как и хотел, до похрустывания суставов, наклоняюсь влево, вправо, вперёд. Прогибаюсь. Намного легче.       Искатель не проявляет никакого интереса к моциону, продолжает что-то изучать на перчатке. Может, и мне нужно, раз я вроде как его помощник? Подхожу к нему поближе, некоторое время стою. Что у него спросить? Чем он занят? Не нужна ли помощь?       — Что? — Искатель отвлекается до того, как я успел придумать вопрос.       — Это, я…       — А, ну да, — Искатель крутит головой по сторонам. — Кое-кого уже медведь сожрал, наверное. Не вижу.       — Вы шутите.       Ни одно животное с Охранником на огнедышащем бронезвере не справится, даже если подкрадётся. И не будут хищники охотиться на консервную банку, которая шумная и пахнет машинным маслом, когда вокруг полно другой, безопасной добычи. Но вот если в самом деле спугнул медведя из берлоги…       Прислушиваюсь. Всё относительно тихо. Каких-то животных слышу, но ничего подозрительного.       — Такие интересные! — голос Искателя оглушает, я едва не кривлюсь от боли.       Это он про мои уши. Я совсем забыл, что как только начинаю прислушиваться, они разворачиваются сами по себе. Ещё и капюшон сполз.       — Можно их… ты не подумай! — оправдывается Искатель, но я уже заметил, как он отдёрнул руку. — Рассмотреть можно?       — Можно, конечно. Только не кричите, пожалуйста.       — Я не… прости. Забыл, что ты Проповедник, — Искатель говорит теперь шёпотом.       С любопытством наклоняется к моей голове, я поворачиваюсь, чтобы было удобнее. Может, они действительно забавные, это я просто привык, — шесть тонких, хрящевых палочек, между которыми натянуты почти прозрачные перепонки. Но хрупкими они только выглядят, ничего бы не случилось, если бы Искатель и потрогал.       — А ваш Охранник не боится оставлять вас вот так? — интересуюсь.       — Что ты имеешь в виду?       — Посередине леса с незнакомым человеком. Что если я…       Не договариваю.Чувствую, что мне в рёбра упирается что-то твёрдое и острое. Лезвие клинка. Искатель выпустил его, пока я говорил, чтобы не услышал.       — А если я?       Маска Искателя блестит, на ней застыла нарисованная улыбка. Но сейчас и сам Носитель, поклясться могу, улыбается. И продолжает:       — Меня учили Хранители. А они быстрее и умнее любого из нас. Люди для них — забавные, мягкие и медленные мешки с костями. Экзамен был сдан, если ты смог уклониться хотя бы раз от удара их языков.       — Вы сдали, — сглотнув, утверждаю.       — С третьей попытки, но да. Но путешествовать без Охранника мне статус не позволяет. Так гораздо удобнее. Шатёр такой тяжёлый, — капризно тянет Искатель.       Но клинок от моих рёбер убирает, можно вздохнуть спокойно, что я и делаю. Морщусь. Треск веток очень неприятен. Это вернулся загулявшийся Охранник, и причина, по которой он задержался, ясна.       Через круп тёмного коня переброшена выпотрошенная туша крупной ланки — глаза ещё открыты и не мутные, а по шее и с копыт струится и капает на снег кровь.       — Олень. Здорово, — холодно комментирует это Искатель.       — Совсем зверьё не пуганое, — отзывается на это Охранник. — Я бы мог её по морде погладить, не то что вот так, — кивает назад.       — И теперь что? Нас по кровавому следу волки отыщут и вообще любой не ленивый, — продолжает ворчать Искатель.       — Если я её выброшу, ты вообще меня загрызёшь, — резонно замечает Охранник. — Сейчас кентером взять — она и окоченеть не успеет.       — А расходы на банки ты покроешь, — огрызается Искатель, но я уже понимаю, что сдался.       Охранник в этот раз едет впереди, его конь быстрее и несколько иначе бежит, впрочем, бронезвери у меня и Искателя легко подстраиваются. А я терминов выездки знать не знаю. Похоже, «кентером» какой-то галоп называется.       Пристроившись позади всех, уныло размышляю, рассматривая, как от быстрой езды кровавые капли на снегу размазываются полосами. Всё-таки моё обучение во многом отстаёт по практике от любой другой программы Носителя. За Проповедников все бытовые и повседневные вещи должны делать херувимы. Поэтому меня обучали не боевой выездке бронезверя, не выживанию в дикой местности, а изящной словестности, справочной литературе, натаскивали отвечать на любые каверзные вопросы прихожан и быть убедительным, не раскрывая и крупицы правды. И слушать. Слушать и слушать. Бой на уровне «посредственно», остальные навыки не лучше. Но кем быть я не выбирал, как не выбирали и Охранник, и Искатель, и все остальные Носители.       Просыпаешься посередине ночи в холодном поту от того, что тебе нужно прочь из дома, пока неизвестно, куда. И всё. Столп призвал, больше не вернёшься. Конечно, очень хочется обратно. И первый год, и второй. На третий привыкаешь, а к концу обучения осознаёшь, что дома теперь научились справляться без тебя, а ты — без них. И нет никакого смысла возвращаться. Задания, что выдаёт Столп, этого и не позволят.       Искатели и их Охранники на особом положении — у них всегда есть какие-то цели, о которых только им и Хранителям известно, но нет никаких штрафов или временных рамок. По крайней мере, никто из них каждые два часа со Столпом не сверяется, и в поле ночуют ночи подряд запросто. Роскошь, если верить рассказам тех же Чистильщиков. Почти беззаботные, а Искатель и вовсе странный — зачем ему на самом деле в помощники Проповедник? Грехи отпускать?       Тучи разошлись, от яркости снега жмурюсь. Поговорив насчёт оленя, Носители как будто исчерпали лимит слов на день, снова молчат. Охранник иногда поглядывает по сторонам, Искатель снова уткнулся в перчатку, изучает что-то. Я маюсь бездельем и страдаю от боли в мышцах. Лучше бы не разминался — теперь всё затекло ещё быстрее. Но жаловаться глупо, да и Зерно не зря тёплое — мучительно, но от такого никто не умирал.       И то, что мне предлагал Искатель с утра, за полдень становилось актуальнее с каждой минутой. Наконец, я уже решился отстать, тормознуть Нанди и быстро сбегать за ближайший бугорок — дорога потянулась по болотистой местности. Однако Искатель меня опередил, погасил перчатку и придержал коня.       Пока мы с ним с наслаждением удовлетворяли потребности организма, Охранник переложил оленью тушу на другой бок и перетянул ремнём. Заиндевевшая шкура скрипела, копытца стукнули по корпусу коня. Он почувствовал, взбрыкнул, переступил средними ногами, и тут же едва не получил от Охранника затрещину.       И смешно, и странно — бить бронезверей бесполезно, опасности и боли они не ощущают. Однако, как только на него замахнулись, конь прижал уши и помотал головой. Как будто живой и понимает.       На этом наши приключения на весь день и закончились. Больше не происходило ровным счётом ничего, снежные просторы по обе стороны дороги вызывали уже чувство уныния, а не свободы. В качестве развлечения я пытался выяснить, что болит у меня больше — поясница, ноги или плечи, пока не заметил, что на снегу начали появляться следы. Сначала немного и старые, занесённые позёмкой. Потом больше и свежие. А потом я уже услышал отдалённый невнятный шум. Неподалёку был город.       Охранник тоже почувствовал это, поравнялся с Искателем и показал ему, так же, жестами, что пора съезжать с дороги. Тот кивнул и поехал вторым без вопросов. Доверие в их паре несомненно.       Город впереди, судя по звукам, был небольшой. Но как минимум одна фабрика в нём работала — мерный гул далеко расходился в холодном воздухе, в небо поднимались струйки сизого дыма.       Вскоре нам навстречу попалась стая тощих собак, затем — гужевая повозка с ухоженной коротконогой лошадкой в упряжке. Возница почтительно раскланялся, но мы ехали слишком быстро, чтобы я успел рассмотреть его лицо или поклажу.       Затем потянулись маленькие, словно вкопанные в землю, домики с огороженными палисадами. Всё было выкрашено в чистые цвета, и ко мне пришла догадка. Громада фабрики, возвышающаяся тёмной тенью вдалеке, наверняка эту самую краску и производила, а излишки, как обычно, доставались работникам.       Вовсю рассматриваю разноцветный городишко, после дня скитаний по снежному ничему это как праздник. Нас тоже рассматривают — из-за узкости улиц пришлось пустить бронезверей тихой рысью. Может, кажется, но больше всего внимания достаётся именно мне — как же, парень без маски, ещё и на быке. Надвигаю капюшон посильнее, уже не так любопытничаю.       Высоких зданий, кроме фабрики, в городе немного. Заметно, что он был построен на руинах более старого, некоторые дома всё-таки восстановили с тех пор — мы проехали магазины и что-то вроде театра, все в два-три этажа.       Охранник ориентировался так, как будто он тут всю жизнь прожил, но заблудиться было особо и негде — постоялый двор я тоже приметил, в основном по музыке, доносящейся через приоткрытое, несмотря на зябкий зимний вечер, окно.       Здание это тоже было построено до Явления, угадывался общий стиль, но претерпело реконструкцию — фасад обшили досками, появились пристройки вокруг и резное крыльцо. Перед ним мы останавливаемся, спешиваемся. Охранник отцепляет тушу ланки и безо всякого смущения с ней на плечах так и заходит в дверь, пригнувшись.       Искатель же ведёт двух коней к калитке, я поспешно дёргаю Нанди за упор. Сторож тут, как ни странно, имеется, тощий мужичонка в полушубке из невообразимо клочковатого и вонючего меха. Вооружён он дубинкой, которую вряд ли и поднять-то сможет, и вместо доблестного патруля сидит на брёвнышке у стены и греется у вяло трещащего костерка. При виде нас настораживается, но войти в сарай, служащий здесь конюшней, нам не мешает. Дует там со всех щелей, темно, и с нервными взвизгами из-под копыт бронезверей бегут, шелестя промёрзшей соломой, мыши. Впрочем, механическим животным такого помещения более чем достаточно, звери радостно разбредаются вокруг, конь Искателя даже выпускает из пасти несколько язычков пламени.       — Биксбит! — окрикивает его Искатель. — Только пожара нам не хватало!       Конь тут же перестаёт дурачиться и ложится. Рядом с ним устраивается и бронезверь Охранника, не торопясь пристроив все шесть массивных ног по бокам туловища. Нанди, посмотрев на товарищей, устраивается поодаль, опускает рогатую голову вниз. Когда механические звери лежат, они мало напоминают живые аналоги. Скорее, какие-то опасные, блестящие коконы.       Искатель в полумраке, похоже, отлично видит, поэтому идёт первым. Сторож во дворе на нас всё так же глупо таращится. Может, никогда раньше Носителей и не видел. Внутри постоялый двор оказывается опрятней, чем ожидалось. Как будто недавно сделали мелкий ремонт или перепланировку. Охранник опирается о стойку, тихо беседуя с хозяином. Оленя при нём нет, и немудрено — того уже отнесли на кухню.       — Мастера, ваши комнаты наверху, давайте я вам покажу, — к нам тут же подскочила официантка, ярко накрашенная, но в опрятном переднике.       — Конечно, — соглашается Искатель.       Молча бурно радуюсь. В желудке пустовато, но ничего бы я так ни хотел, как вытянуться на любой горизонтальной поверхности и замереть.       И это первое, что делаю, как только захожу в предоставленную мне комнату. Уверен, что в постелях тут клопы, вши и блохи, но это всё кажется несерьёзным, пока по спине разливается болезненная истома покоя.       Залежаться мне, впрочем, не дали — я не заперся, и по мою душу явился Охранник:       — Ужин готов почти, спускайся, пропустишь с нами кружечку за знакомство.       Резко сажусь. Вот выпить бы совсем не помешало. Особенно захотелось, когда Охранник, осмотревшись, заключил:       — Комната на одного. Отлично.       Маска его ничего не выражала, но поклясться могу — в этот момент он похотливо оскалился.       Выдыхаю. Может, только пугает. В любом случае не шуметь никак не получится — кровать, с которой я встаю, рассохлась, жутко скрипит и чудом как ещё не развалилась. Настолько же скрипучая и старая тут лестница — если подниматься по ней ещё худо-бедно можно тихо, то спускаться — ну никак, каждая вытертая до блеска ступенька голосит на свой лад.       Искатель уже поджидал нас внизу, за большим столом в углу. Перед ним наставили мисок с консервированными овощами и простеньким гарниром. Запах жареного мяса распространялся по всему залу, но основное блюдо ещё не принесли. Рядом с Охранником я сесть не решился, примостился на край лавочки напротив, остальная её часть была занята краем плаща Искателя. Уже надел форменный, голубой, Ловчие Цветы ярко выделялись на потемневшей древесине. Может, рисовать их на плащах сейчас модно.       Потянувшись к куску хлеба, выглядящему самым свежим, замираю. Вижу, что Охранник, оказывается, всё-таки не робот — только что положил в рот, скрытый под маской в складках ткани, кусочек маринованного перца. И с аппетитом его жуёт.       Официантка приносит на деревянном подносе каждому по кружке пива и почему-то пиалу с десертными кусочками мочёных яблок и груш. Но я забываю и про напиток, и про эту странность, когда она возвращается во второй раз с ещё шкварчащим мясом на шпажках. Вспоминаю, что надо бы соблюдать приличия застолья только тогда, когда единственным звуком за столом остаётся моё чавканье. Искатель и Охранник ждут, когда я тоже подниму кружку.       Чокаемся по старинной традиции, Искатель поясняет очевидное: «За встречу», и выпивает первый. Охранник вслед за ним осушает кружку в пару глотков, и закусывает, как ни странно, десертной долькой фрукта.       Понимаю, что он это не зря, когда отхлёбываю. Пиво сладковатое, слегка газированное. Свежее ли вообще? Зерно, если что, справится. Допив, тянусь за ломтиком груши, что не укрылось от внимания Охранника — он довольно хмыкает. А как только я вновь отвлекаюсь на мясо, то понимаю, что расстояние не помогло.       Моё колено стиснуто, чувствую, как когти перчатки чуть покалывают через ткань штанов. Не больно, но мерзко, как будто Охранник заявляет на меня несуществующие права. Перестаю жевать, морщусь. На моё неудовольствие Охраннику плевать, он чуть сжимает пальцы. Хочется вскочить, опрокинув стол, но я лишь пытаюсь скинуть его руку своей, натыкаясь на острые грани перчатки.       Обстановку разряжает, как ни странно, Искатель. Вдруг запрокидывает голову, я пугаюсь, не случилось ли чего. Но по звуку понимаю — он всего лишь зевает.       — А я говорю, что пить тебе вредно, — реагирует на это Охранник.       И руку с моего колена всё же убирает, но аппетит у меня уже начисто пропал. Понимаю, что беду нужно где-то переждать, поэтому встаю из-за стола даже не извиняясь, и иду на задний двор. План пересидеть сколько-нибудь в туалете был мной отметён, как и ночёвка в сарае с бронезверями. Слишком холодно. Зато меня на обратном пути окликнул сторож.       — Эй, Мастер? Вы Мастер?       Останавливаюсь, подхожу к костру.       — Ну… да.       — А маска ваша где, Мастер?       Интересуется так бесхитростно, как только очень недалёкие люди и дети могут. Хочется немного посидеть рядом с ним, несмотря на то, что его полушубок жутко воняет. Или он сам. Но я не должен быть приветливым, на мне сейчас — чёрный плащ, как у Чистильщика.       — Разбил, — отвечаю самым уверенным голосом, на который способен. — А будешь таким любопытным, новую сделаю из твоей кожи.       Мужичонка действительно пугается, так, что отступает на пару шагов, не замечая, что топчет костёр. А у меня теперь выхода нет, придётся возвращаться. Стемнело и мороз крепчает.       По лестнице крадусь, как тать, она и не скрипнула. Лишь бы не разбудить Искателя — внизу его уже не было, значит, отдыхает. Забежав в комнату, затворяю простой деревянный засов и выдыхаю. Не будет же Охранник дверь ломать!       А ему уже и не надо. Позади меня раздаётся мерзко-вкрадчивый голос:       — Запираешься? Не от меня ли?       Оборачиваюсь, прижавшись спиной к двери. Некуда бежать, Охранник просто подстерёг меня. И теперь подошёл, навис. Белая маска кажется полированным черепом.       — Ты же умный и не будешь кричать? — Охранник вот-вот дотронется до моего плеча.       Зажмуриваюсь, сглатываю. У него в перчатке – клинок, остриё которого щекочет мне шею. Лезвие пахнет сталью и ванилью, шелестит. Он прав. Я не буду кричать.