Королевство у моря

      Совсем не так давно я понял, что у моего слуха есть ещё одна любопытная особенность, которая проявляется только тогда, когда я сплю. Избирательность. Я как бы ощущаю общий звуковой фон, и в конце концов к этим звукам привыкаю так, что они не кажутся помехой. Я не перестаю их ощущать, но не чувствую тревоги. А вот сейчас — чувствую. Потому что звук, который слышу — новый и странный.       Открываю глаза. В шатре совсем темно, тусклый свет распространяют только едва теплящиеся под золой угли, но можно разглядеть две фигуры. Та, что массивней — Охранник, он спит на полу, на спине, не снимая маски. Та, что тоньше — Искатель. И он маску снял, и подмасочник тоже — пряди рассыпались по плечам. Склонился над Охранником и проводит рукой рядом. Снова этот звук. Соприкосновения прочной ткани и металла. Чем Искатель занят? Приподнимаюсь на локтях, присматриваюсь. Он… просто гладит плащ Охранника, пропуская его складки между пальцев. Так осторожно, как гладят любимых домашних животных. Медленно. Бережно.       Не знаю, на что это похоже — на извращение, заботу или какой-то ритуал. Наверное, всё же что-то постыдное — быстро обернувшись и заметив, что я проснулся, Искатель отдёргивает руки и отсаживается от Охранника подальше. Да что между ними происходит вообще?       — Пойдёшь смотреть добычу?       Искатель произносит это так тихо, что только я и услышу. Отвлекает, понятное дело, чтобы я вопросов не задавал. Но пойду. Если Охранник вернулся, значит, не с пустыми руками — свидетелем его мастерства в умерщвлении живых существ я уже был.       Я не кровожаден, но посмотреть, что же такого мы собираемся везти в Столп, хочется. Плотнее закутываюсь в плащ, набрасываю на голову капюшон. Хорошо хоть улыбку скрывать не нужно — Искателю о ней известно. На улице не так уж и темно — осколок луны даёт достаточно света. Наверное, даже светлее, чем в шатре. Видно, по крайней мере, далеко. Рассматривать, правда, нечего — леса, поля. Наверное, скоро мне подобное уже надоест. Быстро же. А где добыча?       Искатель обходит шатёр, я увязываюсь вослед. Неподалёку столпились бронезвери, точнее, стоят по кругу, в странных одинаковых позах — широко расставив ноги и пригнув головы к земле. Даже Нанди. Кажется, что они охраняют тёмную кучу чего-то посередине. Где-то рядом оглушительно завыл волк, его арию подхватила ещё пара.       — У нас будут гости, — Искатель невозмутим. — Но они боятся, а не охотятся.       — Почему?       — Волки нападают молча. Сейчас созывают стаю.       — Так если боятся, может, и не станут? — резонно замечаю.       — Слишком лакомая добыча. Смотри, — Искатель показывает в круг. — Биксбит, посвети.       Конь Искателя поднимает морду, оборачивается и открывает пасть. Зря я думал, что изрыгнёт струйку огня или что-то подобное. Там всего лишь вмонтирован мощный фонарь, осветивший широкий овал земли.       Похоже, предупреждение Искателя Охранник проигнорировал, потому что лось тут всё же был. Лосиха. А ещё медведь, пара оленей, зайцы, куропатки, несколько лисиц и вроде бы барсук или росомаха, трудно распознать. Меры, похоже, кто-то не знал совершенно, и медведь… это ж его специально надо было из берлоги поднимать! Все звери были аккуратно вспороты — поперёк по горлу и вдоль — по брюху. Снег пропитался кровью, но её было немного, выпускали её не здесь. Но по следу увязалась стая волков, значит, неподалёку. И как только Охранник всё это доволок? Оленей ладно, ланку он на плечи поднимет. Но лося и медведя?       Провожу пальцами по блестящей инеем шкуре одной из лисиц, трогаю трупик за бок. Промёрзший, твёрдый. Тёмные лапки вырываются из-под снега, похожие на обгоревшие палочки. Живот чуть раскрывается, видно, что выпотрошили зверей лишь частично. На открытых тёмных глазках напорошенный снег. Жалко ли мне? Нет. Но не понимаю, зачем было её убивать. Что там есть-то, кости одни.       — Вижу, осматриваете трофеи?       Охранник подкрался к нам так тихо, что даже я не услышал скрип снега, дыхание или шелест плаща. Вздрогнув, едва не отскакиваю. Этот человек просто излучает опасность, как Искатель этого не замечает?       — Не надейся, хвалить не будем. Слышал волков?       — Слышал, — Охранник небрежно поводит плечами, будто разминаясь. — За ними и иду.       — Тебе этого мало? — Искатель подпинывает бок кого-то из мёртвых зверей.       — Отвадить надо сволочей.       — Они и так мимо бронезверей не пройдут.       — Не хочу, чтобы они и близко подходили. Вы со мной пойдёте?       — На охоту? Нет. Сам гоняйся в темноте за волками. Но мы тебя проводим, — частично соглашается Искатель.       — Зачем это? — Охранник почти озадачен.       — Затем, что уже рассвет, — Искатель указывает на горизонт, у которого, если присмотреться, и впрямь по краю неба светлеет полоса. — А мы так и не собрали ничего, чтобы твой неслыханный улов везти в Столп. Медведя я на Биксбита не навьючу.       Бронезверь, услышав кличку, прядает ушами. Хозяин похлопывает его по холке, вижу, как освещается перчатка — отдаёт машине приказ. Конь послушно выступает вперёд, приоткрывает пасть, чтобы темноту резал тонкий лучик света. Охранник фыркает: «Я и так вижу», и растворяется в темноте.       — Я тоже вижу, — хмыкает Искатель. — Но не выделываюсь. Пойдём.       Зовёт меня за собой, я опасливо делаю шаг и спрашиваю:       — Нанди позвать?       — Нет, пусть охраняет. Волки нами не заинтересуются.       Сглатываю, но слушаюсь, ступая за красным конём по следам, попадать в которые несложно. Искателю-то понятно, ничего не грозит, его в доспехе ещё учуять надо. А на мне плащи хоть и не провонялись ещё, но волкам будет достаточно. От города далековато, может, и не людоеды. Но если хоть раз какого-то крестьянина с воза стащили, или с окраины ребёнка украли — пиши пропало. Или из любопытства поохотиться решат.       От бронезверя стараюсь не отставать. Искатель пусть как хочет, а мне жить ещё не надоело. И опять его секреты — нормально сказать, куда идём и зачем, конечно, не надо. Обойдусь. Может, оно для кого-то и самоочевидно, и Носители уже сотни раз так делали, но я-то нет! Похоже, скидку на неопытность и несообразительность делать никто не намерен.       Лес встречает нас почти непроницаемой стеной. Если днём мы проезжали в основном осинники, прозрачные и покрытые корками льда, как стеклянным напылением, то сейчас пробираемся под своды хмурого, неприветливого ельника. По краю его снегу намело столько, что конь провалился едва не по круп, за который я цепляюсь, пытаясь не увязнуть. Искатель же движется, как и не замечая снега вовсе. Но, зайдя чуть подальше в лес, обнаруживаю, что снега тут гораздо меньше. Густо растущие ели и сосны просто не дали ветру намести его меж стволов. Волков не слышно, я немного расслабляюсь и наблюдаю за Искателем. Он, обойдя несколько деревьев, выбирает одно и подзывает бронезверя, указывая тому на ствол.       Конь понимает. Вцепляется зубами в кору, вгрызается, упирается. Свет гаснет, но видно, как раскаляется полоса на стволе. Пахнет костром. Конь несколько раз хрупает, и дерево падает. Оставшийся от него пень тлеет, поблёскивая красноватым, и Искатель спешит его засыпать снегом. Запах горелого отпугнёт волков, это точно.       Но зачем нам ель? Новый Год отпраздновать? Как бы уже скоро канун, но куда мы её? В Столп? Похоже, что нет, или по частям — Искатель выпускает клинок и без труда отрубает нижнюю ветку, правит лезвие и отрубает следующую.       — Возьми справа в третьем отсеке бечёвку и связывай по три-пять штук, — даёт мне указание Искатель.       Послушно шарю на боку бронезверя в багажных карманах, нахожу там моток верёвки. Значит, нам понадобятся только ветви. Связав первые четыре штуки, ищу, чем бы мне разрезать бечёвку, уже хочу попросить Искателя, но он опережает меня новым указанием:       — Отступи и снова привязывай, одной верёвкой. В цепочку.       — Эм, — тяну. — А зачем мы вообще это делаем?       — Проще будет показать, чем объяснить. Нам ещё много нужно, работай.       Похоже, командовать мной Искателю нравится. Ну хоть кем-то, кроме коня. Охранник-то дольше пререкается, чем слушается. А после того, что мне ночью в ночлежке наговорил, я и вовсе сомневаюсь, что у него не полное самоуправство. А я что, я собираю ветки и связываю. На общее благо же тружусь, для команды, если можно нас так называть. Конечно, подмывает напрямую спросить Искателя, как его угораздило сойтись с Охранником, и правда ли, что я далеко не первый? И, самое важное, все ли были «подкладными шлюхами»? Может, я ничего и не потеряю — если это правда, ничего не поменяется, а если ложь — доверия к Охраннику у Искателя станет поменьше, наверное. С другой стороны… чёрт его знает, но что-то заставляло меня молчать и работать. Неприятно казалось, что я упускаю какую-то важную деталь, не могу собрать из осколков информации что-то очевидное.       Справившись с одним деревом, мы переходим к другому, а ворох связанных веток я привязываю к луке седла, чтобы не тащить на горбу. Так бронезверь «вениками» лес и подметает, а я только навязываю новые, потому что за вторым деревом идёт четвёртое, пятое…       Когда кажется, что мы так весь лес вырубим к чертям, Искатель наконец командует:       — Хватит, пожалуй. Давай, покажу и помогу.       Подходит ко мне, и пока я довязываю последние ветки в пучок уже совершенно замёрзшими пальцами, из всей цепочки связывает что-то компактнее, так что, когда бронезверь выходит из леса, лапник не тянется за ним на километр.       — Т-пру, Биксбит, — притормаживает его Искатель и предлагает мне: — Хочешь прокатиться с ветерком?       — Наверное, — соглашаюсь. — Только без ветерка, а то не лето.       Искатель хмыкает и усаживается на собранный лапник. Я тоже так делаю и вцепляюсь в игольчатую ветку. Не к добру это всё затеяно. Хотя… выходит весело. Бронезверь по команде хозяина разгоняется, и получается, что мы оказываемся в довольно мягких импровизированных санях. Скачет конь по нашим же следам, поэтому едем быстро, только снег рассыпается вокруг. Запрокинув голову, смотрю на звёздное небо. Пахнет сосновой смолой, пеплом и сыростью. Но кажется, как будто я снова маленький мальчик, расшалился, играя во дворе Столпа, и Мать тащит меня за руку. Домой? Мы никогда не называли Столп домом. Просто «Столп», или «пойдём в комнаты». Может, потому, что всё в нём было… немного ненастоящим? Неискренним? Матери, хоть и заботились обо всех учениках, от мала до велика, всё же не привязывались к ним, никого не выделяли отдельно. А эта гнетущая атмосфера в спальнях, когда мы стали постарше… чья кровать в очередной раз оказывалась пустой? Мы не знали, кто умрёт завтра от отторжения Зерна. Не знали, кто провалит экзамен Хранителей. Кого заберут в херувимы. Кого поймают на женской половине… за такое тоже полагалась смерть. Точнее, нам говорили, что кто-то «не справился с обучением». И мы сами, теряя друзей, отдалялись друг от друга, отодвигались. Формировались классы Носителей по типу зерна, нас тасовали, разлучали, переводили… даже сейчас я могу вспомнить максимум пару имён и несколько лиц, а ещё и недели не прошло, как я покинул Столп. Так и нужно было. Все Носители — безродные бродяги, которых не должно было тянуть вернуться. Мне и сейчас этого не хотелось.       Может, ещё и потому, что все, кто должен был стать Проповедником, как я, ещё больше презирались. От нас отсаживались в столовой, брезговали ходить вместе в баню. Шептались. Это тоже было испытанием. Впрочем, сторонились нас заслуженно. Кто мы есть? Каннибалы и те, кто держит бесправных секс-рабов. Если первое ещё обуславливали пусть жуткие, но традиции и ритуалы, то второе было исключительно привилегией. Может, и во мне что-то поменяется со временем, случится какой-то гормональный или нервный сбой и тоже захочу трахаться каждый день с всё возрастающей извращённостью? Изменения уже необратимы — рот нестерпимо ноет. Улыбка застыла. Всё, теперь навсегда. Неважно, что я на самом деле буду испытывать — боль, страх, панику, грусть… буду улыбаться. Хотел я для себя такую судьбу? Нет, и не выбирал. Просто плыл по течению, старался не выделяться, быть как все и не задумываться о будущем. Может, сложись всё иначе, во мне бы что-то не сломалось от перспективы съесть крошечный кусочек мяса. Но уже ничего не вернуть.       Бронезверь останавливается у кучи убиенных животных, как будто мы с Искателем тоже добыча. Охранника я не вижу и не слышу, и синеющая цепочка следов от него, ведущая в лес, одинока. Но Искатель за его судьбу не переживает, соскакивает с лапника и тут же отвязывает верёвку от седла.       — В общем, — наконец-то мне объясняет, раскладывая ветки по снегу, — мы сделаем для добычи то же самое. Бронезвери волоком и не такое утащат.       Киваю. Вот это разумно, давно бы так пояснил. Хотя он прав, я бы протупил, а сейчас всё понятно — как ветки связывать и зачем, и какого размера эти «сани» делать. Руки, правда, так и не оттаяли, я их растираю, но от этого только что больно. Но сейчас связывать ветки помогает Искатель, и нам подсвечивает конь, поэтому работа идёт намного быстрее. Морозец утренний, особенно кусачий, ёжусь и радуюсь, что от ветра нас защищает шатёр.       Искатель, закончив, бросает на первую охапку лапника лисиц, зайцев и всякую мелочёвку. Со второй приходится сложнее — оленей перетаскиваем вместе, складывая друг на друга. На третьи «сани» затаскиваем всё-таки росомаху и не замеченного мной раньше молодого кабанчика. А вот лосиху и медведя так и оставляем. И правильно. Охранник их приволок, ему и грузить. Пытаюсь помочь Искателю, когда он привязывает туши так, чтобы не выпали по дороге, но всё делаю неправильно и быстро от работы отстраняюсь. Спрятав руки в складки плаща, внимательно наблюдаю. Оленей — за шею, не ланки, но рога уже сбросили. Росомаху — за задние лапы, птиц за крылья… вроде бы обычное дело, но всё же премудрость.       На скрип снега реагирую, обернувшись. Искатель ещё не услышал, но тоже посмотрел, куда и я. В матовом свете новорождённого утра от леса к нам движется чёрная фигура с белым пятном. Охранник. А по походке и тому, что его шаги так далеко слышно, понятно, что не с пустыми руками. Искатель, похоже, уже не просто догадался об этом, а и разглядел добычу, потому как ругается:       — Его-то Столповую Мать ебать! Опять!       Когда Охранник подходит поближе, понимаю, что не зря Искатель ругается. У того на шее на манер воротника болтается один волчий труп, второй привязан на верёвке к поясу и волочится по снегу, а третий он держит левой рукой за шкирку. И всё это без малейших усилий. Чем его в Столпе таким кормили, что он настолько зверски сильный и зверски жестокий? У одного из волков, того, что привязан, череп раздавлен так, что наружу торчат обломки костей и мозги. Два других волка были почти гуманно зарезаны. Все звери так же выпотрошены и кровь с них почти не капает.       — Они-то тебе зачем? — напускается на Охранника Искатель.       — Ну, на шкуры, — сбросив добычу на снег, Охранник пожимает плечами.       — Вот шкуры с них и сдери, а остальное выброси. И с лисами так же надо было делать, но теперь уж что.       — Так, а мяса сколько! Пропадёт! — Охранник пытается возразить.       — Не пропадёт, их товарищи и обгрызут. Волчьи поминки. Может, ты суп из волка и сожрёшь, но я ещё не настолько оголодал, чтобы эту гадость есть. Медвежатина, кстати, тоже так себе, но там хоть жир.       — Ну хорошо, сделаю.       — Сделай. Затащи всё остальное и привяжи. Только нормально привяжи, а не как в прошлый раз.       Охранник на это не отвечает, только горбится, садится и вонзает клинок в ближайшего волка. Я бы остался посмотреть, как он будет затаскивать медведя на лапник, но Искатель похлопывает меня по плечу:       — Пора собирать шатёр.       И то верно, солнце уже показало алый краешек и порозовило снег. Пора было отправляться в путь, уже к вечеру или раньше мы увидим Столп. А там Искатель обещал мне справить доспех и маску. Наконец-то не мёрзнуть, быть хотя бы немного защищённым от Охранника и скрыть улыбку. Я себя не видел, но представляю.       Первым делом тщательно тушим костёр, разгребая угли, поднимаем тканевый пол и присыпаем ещё и снегом. Искатель даёт мне короткие указания, и хоть не всё у меня получается с первого раза, в основном потому, что руки от тепла ещё сильнее разболелись, собираемся мы споро. Я вытаскиваю от стен, проверяю и стягиваю, если надо, тюки, а Искатель носит их наружу и грузит. Наконец, в шатре ничего не остаётся, из него выхожу и сам.       Охранник уже разобрался с добычей и даже распределил– его бронезверь тянет медведя, к Биксбиту привязали «сани» с оленями, а Нанди досталось волочить росомаху с кабаном и мелочь. Волчьи шкуры скатаны и небрежно брошены туда же, а ободранные волки валяются как попало подальше, чтобы не мешали проезду.       У Охранника есть ещё дело — он складывает и сворачивает шатёр, снова вижу демонстрацию недюжинной силы. Не похоже, чтобы ему подобное легко давалось, но что он вообще может управляться с ним в одиночку — уже невероятно.       Я бы тоже жил в шатре во время путешествий, и то нечасто — маршруты Проповедников хоть и разные, но строго отмерены — от Столпа к Столпу так, чтобы охватить все большие города, и редко когда переход от одного к другому затягивается. Но в любом случае шатёр бы ставили и убирали херувимы. А одиночки-Чистильщики спят либо в спальниках, либо под животами бронезверей, занавесившись тканью. В доспехе в любом случае ни замёрзнуть насмерть, ни перегреться не получится, хотя простыть всё-таки можно.       Ну вот мы и готовы. Бронезвери трогаются в путь тяжело ступая, но потом постепенно разгоняются. Я кутаюсь плащ, пряча лицо от колкого ветра. Продолжаю улыбаться, но, наверное, сейчас уже искренне. Есть в этом путешествии что-то такое, что начинает мне нравиться. Не иллюзия свободы, а что-то вроде правильной простоты. Но, конечно, только до того момента, пока не бросаю взгляд на Охранника, и живот вновь не сводит. Скорее бы уже доехать до Столпа.