Королевство у моря

      Столп вдали как нарисованный. С того момента, как он показался, кажется, мы к нему совсем не приближаемся. Та же белая чёрточка на горизонте, сначала яркая на тёмно-синем, потом блестящая на сером. Может, это из-за снега? Он повалил густыми хлопьями, мокрыми, тяжёлыми. Слипшиеся снежинки налипали на всё, и скоро наша процессия превратилась в шествие снеговиков. Бронезвери идут тяжело — гружёные, вязнут, намело по колени, натужно гудят, то и дело сбиваются с рыси на шаг.       Снег гасит звуки, кажется, мы запелёнаты в плотные коконы, и внешний мир дальше пары шагов — растворяется. А к обеду метель загустела, Столп исчез с горизонта совсем, и тут же начало казаться, что мы ходим кругами или движемся в никуда посередине нигде. Не только мне — Охранник то и дело сверялся с картой по перчатке, и только эта голубая сеточка, проецируемая в воздухе, и давала надежду, что мы всё же доберёмся.       Говорили, у Столпов есть какие-то устройства высоко в небе, которые питаются солнцем и видят всё-всё, что происходит на земле. Мне кажется, это какая-то сказка, и у Матерей слишком богатая фантазия. Сколько я и остальные мальчишки ни смотрели в небо, никогда не видели там никаких глаз. Зато одному из нас в глаз нагадила птичка. Посмеявшись, больше мы на небо не заглядывались. Но даже если это так, как Столпы видят нас в таком тумане? Мы-то и друг друга вот-вот потеряем!       Опять останавливаемся. Спрыгиваю в снег, которого скоро будет по пояс, помогаю Охраннику и Искателю, обмотав руки тканью — сгребаем налипающие на лапник хлопья, отряхиваем мелких животных. Медведя, оленей и остальных мы накрыли чехлами от бронезверей, и приходится поднимать тяжёлую от снега ткань, трясти, расстилать снова. Стряхивать сугробы с себя, крупов и морд коней и быка. Они — как снежные исполины, только линзы глаз светятся, чистые. Подогреваются, снег с них стаивает, течёт, как будто бронезвери плачут. Такие же потёки — на масках Носителей. Словно потустороние скорбные духи, мы молча шевелимся, трудясь, а потом снова забираемся в сёдла и движемся сквозь белизну.       Сложно сказать, сколько проходит времени, как нас тормозит уже Искатель, спрыгивает с коня в одиночестве, ковыряется в одном из тюков, подаёт мне банку консервов и бросает Охраннику точно такую же. Тот перехватывает её на лету, без труда вскрывает когтём перчатки, приподнимает край маски и отхлёбывает. Я же копошусь сначала с ключ-кольцом, потом — в поисках ложки. Банка нагревается, химически приготавливая густой злаковый суп-пюре к употреблению, заодно и согревая индевеющие пальцы. Сам же Искатель почему-то не ест. Хотя ему надо бы, худому, но тут я, на секунду отвлёкшись от борьбы со спазмом рта при помощи ложки, вижу странное. В чём-то даже дико-мерзкое. Охранник предлагает Искателю свою недопитую банку, и тот не отказывается. Допивает. Если это какой-то очередной их странный ритуал, то он отвратительный. Консервов в тюке ещё много, но, может, в этой банке какой-нибудь вкусный сок, например, арбузный, от глотка которого и я бы не отказался. Но не после Охранника!       Носители тихо переговариваются. Я услышу, о чём, если чуть напрягусь, но не хочу. Мои интересы сузились до банки с супом. Ещё раз открыть рот, впихнуть туда ложку. Проглотить. Повторить. Когда обычное действие, удовлетворение первичной потребности, превращается в пытку, любой посторонний раздражитель, даже тихий звук — уже выше сил терпеть.       Охранник недоволен, несколько раз на меня оборачивается, пока ем, но Искатель меня не торопит. Видел и понимает, как мне тяжело справляться. От этого даже теплее, чем от еды.       Нанди довольно хрупает банкой, но трогаться в путь поначалу не хочет, приходится требовательно постучать по шее браслетом. Каждый раз боюсь, что бронезверь перестанет меня слушаться. Всё же я его угнал. Но и в этот раз обходится, бык тяжело переступает передними ногами, вытягивает вслед за ними средние, а задним по следам уже легче.       Снова утомительное движение. Решаю подремать, раз уж всё равно больше делать нечего, но почти сразу же просыпаюсь. Звуки. Оглядываюсь — вокруг нас, как по волшебству, вырос город. Точнее, его необитаемые окраины. Где-то далеко впереди брешут собаки, что-то лязгает, гудит. Пока — запустелые развалины, и бронезвери вместо того, чтобы идти быстрее, раз снега меньше, замедлили шаг, осторожно выбирают, куда им ступить. Похоже, что Столп, в отличие от того, где воспитывали меня, стоит на руинах древнего города. До Явления весь город был обитаем, освещён, бурлил не только надземной, но и подземной жизнью — люди передвигались по туннелям в крытых электрических повозках-домах. Этих-то туннелей и боятся кони с быком, потому что те залило водой, и земля обваливается над ними, стоит только неосторожно шагнуть. Как раз вижу след такого обвала — широкую траншею, которая посередине вспучилась гребнем льда. Зимой подземная вода, замерзая, ещё больше разрушает основания городов, некоторые совсем оседают. Так странно видеть воочию то, что изучал в Столпе! В городах поменьше таких разрушений нет, но и там земля проваливается, но уже из-за канализаций. А осенью и весной потоки воды текут по улицам, как реки, в домах образуются болота. Даже сейчас заметно, что тут так же — вижу чахлые кусты и кривые деревца, то тут, то там выглядывающие из провалов окон.       Не могу удержаться и подгоняю Нанди поближе к наиболее сохранившемуся дому. Конечно, это опасно: неловкое движение — и на нас полетят кирпичи, если вся стена совсем не рухнет. Но я и не буду ничего трогать, только загляну. Пускаю быка тихим шагом мимо вереницы окон, смотрю. Как анимированные слайды с дивным миром. Внутри — полумрак, полы — разлитое зеркало, иней со льда стаял, и можно разглядеть, что внутри. Озёрная трава и остовы мебели, то там, то тут, подобно скелетам рыбин изломано торчат, обросшие лишайником и иссохшим мхом. Каждая новая комната за окнами — как вместилище тайной спящей жизни, но и памятник смерти и покоя. Не верится, что тут когда-то жили люди — дышали, веселились, ели, танцевали, влюблялись… Что здесь всё было напоено звуком, цветом и светом, менялись дни, недели, года. Природа забирала назад мир, отнятый человеком, но делала это словно художник, взявшийся вдохновляться шедевром — переиначивала, сохраняя мотив.       — Замёрз? — окликивает меня Искатель.       Понукаю быка. Нечего тут задерживаться, всё-таки опасно. Как будто в доказательство этого конь Охранника оскальзывается, кренится, но всадник опытен — успевает спрыгнуть и упереться бронезверю в бок. Чудо, но выдерживает вес машины, хоть и проскальзывает. Помогает коню выбраться из глубокой рытвины, тут же осматривает ему ноги, даже не переведя дух. Странно это, тут до Столпа немного осталось, там бронезверя не только починят, но и при необходимости заменят. Но мы всё равно остановились и ждём. Вроде всё в порядке.       Буквально на следующей же улице на снегу появляются следы, и сразу много — от полозьев, колёс, человеческие, звериные. Звуки надвигаются, пробиваясь сквозь снег, окутывают, а вскоре и оглушают. Дома теперь — как игрушечки. Перестроенные кирпичные или срубленные деревянные, иногда двух- или даже трёхэтажные, окружённые аккуратными палисадами, с тепло освещёнными окнами и прочими признаками обитаемости. Подземные коридоры тут засыпаны и утрамбованы, бронезвери идут резвей. Можно сказать, город начался только сейчас. Несмотря на метель, легко унюхать запахи еды — готовятся ужины.       Стремительно темнеет, и когда мне кажется, что пора бы включить на бронезверях фонари, из мглы вырывается основание Столпа. Он тоже обнесён изгородью по периметру, но металлической, высокой и прочной. Впрочем, на ней намалякан углём фаллический символ и очень грубо написано, что кто-то из сельчан той же ориентации, что и наш Охранник.       Насчёт Охранников Столпа, которые нас встречают, хулиганьё бы такое писать поостереглось — они рослые и одинаковые. Та же походка, ширина плеч, костюмы, серые со светло-синими гладкими бесстрастными масками. И теперь, на контрасте, особенно заметно, что у нашего — маска белая и фигурная. Что это? Протест? Или он не настоящий Охранник?       — Добро пожаловать, Мастера, — стражи Столпа расступаются тут же, как видят Искателя, обращаясь к нему уважительно.       Охранника так же пропускают без проблем, а вот ко мне возникают вопросы:       — Он с вами?       — Да, — тут же вступается за меня Искатель. — Он нужен Столпу.       Больше никаких вопросов нет, мы спешиваемся, придерживая бронезверей за упоры. Охранники Столпа идут позади нас неслышными тенями, а как только доходим до дверей, просят:       — Мы отведём бронезверей в конюшню.       Конечно, говорит из них кто-то один, и, если сосредоточусь, без труда узнаю, кто. Но это прекрасная иллюзия триединства, и разрушать её не хочется.       — Скажите Матерям, что мы с гостинцами, — Искатель имеет в виду нашу добычу.       Охранники тихо кивают и растворяются в наползающей тьме, уводя с собой бронезверей. Нанди тянет ко мне морду, фыркает, но слушается приказа. На несколько мгновений кажется, что он сделал что-то вроде анализа информации и пришёл к выводу, что раз он снова у Столпа, потянутся серые дни в конюшне, с редкими прогулками. И словно бы ему это не понравилось. Брежу от холода и боли в скулах, наверное. Не бывает у бронезверей чувств.       Внутри этот Столп точно такой же, как и мой «родной». Если глаза мне завязать, без труда найду столовую, выход во внутренний двор, спальни для мальчиков и всё остальное. Нас кокетливо приветствуют две Матери, совсем молоденькие и очень милые. Не знал даже, что такие служат, у нас все как на подбор были тётки и совсем уже старухи. С другой стороны, сложно таким молоденьким работать здесь, хотя, может, они с младшими детьми занимаются.       — Располагайтесь, Мастера. Чем можем вам служить? — осведомляется та, что чуть повыше.       Вторая же внимательно разглядывает меня, а я запоздало припоминаю, что улыбку-оскал не прикрыл. Жуть, наверное, но глаз она не отводит, и во взгляде я вижу лишь радушие и любопытство. Да, без сомнения, это настоящая Мать. Она и должна быть спокойна и участлива, смотря на что угодно: кровь, гной, уродство, трупы.       — Мне поможете, — вдруг подаёт голос Охранник. — Покажете, где тут у вас комнаты отдыха.       И всё же Матери — прежде всего женщины. Переглянулись, затаив усмешку, тут же согласились:       — Пойдёмте, Мастер.       Охранник удаляется так быстро и так близко к ним идёт, что не сомневаюсь — не будь нас с Искателем рядом, уже бы фривольно приобнял их за плечи или щупал чуть пониже спины. Разумеется, такое поведение недопустимо, но за этим никто не следил и в моём Столпе. Носители не переносят заразу, но, что важнее, от них нельзя забеременеть. А ещё — они как в поле ветер, сегодня тут, завтра — за два Столпа в третьем, если был бы такой быстрый бронезверь. И что-то я слухов и баек о «неземной любви» между Матерями и Носителями не слышал. С Конструкторами — да, Матери иногда сходятся так, что все считают их пару «семьёй», с Координаторами — тоже. Если они вообще существуют, я их ни разу вживую не видел, только по шушуканью Матерей и узнал о них вообще.       — Нам туда, — указывает мне Искатель путь налево.       Голос дрогнул, чуть заметно, но всё же так, как будто Носитель проглотил невыразимую и старую обиду. Но всё ж вроде верно — в Столпе нас не от кого защищать, а Чистильщики, которым и был наш Охранник раньше, всегда позволяют себе разнузданный отдых — деньги у них водятся в избытке. Матерям наличка, конечно, без надобности, но от заказанных яств или драгоценных безделушек не откажутся. В «родном» Столпе, по понятным причинам, было потише, но даже там приезжавшие Чистильщики не очень-то гнушались прелестями Матерей, о которых если подумать — передёргивает. Конечно, если давно женщин не видеть, будет и такое, что на мне наш Охранник и демонстрировал, не то что приставания к почтенным дамам. И я только рад, что он сейчас не с нами.       Я знал, что Столпы огромны, но никогда не осознавал, насколько. Во время обучения нам не разрешалось заходить в какие-то определённые комнаты или коридоры, но казалось, что там только покои Матерей и небольшие женские спальни. Потом, с принятием первого круга Посвящения, когда я увидел Хранителя и получил клеймо в виде четырёхконечной звезды на плече, понял, что есть помещения и для него. А он — не человеческое существо, гигантское, невероятное кристаллическое насекомое со светлыми глазами, которому требуется намного больше места, чем любому из людей. Я узнал и о Конструкторах, и о Координаторах — но сознание не умещало масштаб.       А сейчас, следуя за Искателем, спускаясь всё ниже и ниже, я в полной мере ощутил, насколько Столп невероятно велик, и что, действительно, как нас и учили — над поверхностью земли выступает всего лишь четверть. Больше всего это подтверждают звуки — коридоры вроде те же, серые и ровные, редкие двери — такие же, но за ними — шумы. Там фабрики, что производят лекарства, оружие, пищу для бронезверей и многое, многое другое. Каждый Столп щедро делится с жителями окрестностей товарами, и поэтому у его воспитанников на столах всегда есть еда и питьё. Конечно, большую роль играют и Проповедники, призывая жертвовать во имя Повелителя Звёзд, но облатка таблеток, которая спасёт умирающего ребёнка, гораздо быстрее обеспечит Столп провизией и другими припасами, чем самая искренняя вера.       Искатель, кажется, об очередной выходке Охранника то ли предпочёл не думать, то ли совсем выбросил ту из головы — тихо насвистывает незатейливый мотивчик. Если бы я уже не улыбался, обязательно бы это сделал, потому что песенку знаю, и она столь похабная, что за её воспроизведение со словами можно было получить от Матери ивовой розгой. Откуда только он её знает, если в Столпах Искателей воспитывают не Матери, а лично Хранители?       Ещё более непонятно, как Искатель ориентировался и выбрал нужную дверь, перед которой остановился и замолк. Никаких опознавательных знаков нет, и из-за неё не доносится никаких необычных звуков. Это не вход к Хранителю — тот широкий. Просто дверь, в которую Искатель даже не стучит — сразу толкает и она отворяется.       — Мастер.       Из-за стола в маленьком внутреннем помещении, из которого, впрочем, ведут несколько дверей, встаёт Конструктор. Я сразу узнаю, что это он — только у них рыжие накидки и кожаные мягкие маски всего лишь на пол-лица. Не все из них Носители, но этот, похоже, всё же он — глаза у него неестественные, серебристые, а когда подходит ещё на шаг, чтобы поклониться, различаю узор на радужке — чёрные концентрические окружности.       — Чем могу быть полезен?       Искателю все стараются услужить без промедлений, он принадлежит к высшей касте Носителей, только сам Хранитель главнее. Впрочем, совершенно не заносчив:       — Да вот, — показывает на меня. — Нужен доспех будущему Проповеднику.       — А могу я поинтересоваться, — осторожно начинает Конструктор, — как так вышло, что его нет?       — Вам так необходимо лезть в наши дела? — Искатель не рассердился, но намёк непрозрачен.       — Что вы, Мастер, — оправдывается Конструктор. — Я лишь хотел предложить свои скромные услуги в починке, если он сломан, и в розыске, если утерян.       — Нет, — качает головой Искатель. — Сделай новый. С нуля, а не подбери из готовых, и нет, меня не волнует, что есть незакреплённые за Носителями. Это срочно.       — А для вас самих, Мастер, что могу сделать? Калибровку?       — Смешно, — на самом деле хмыкает Искатель. — Ничего. Я вас оставлю, дело долгое.       — Обязательно посетите нас ещё раз!       Искатель на это только дёргает плечом, могу поклясться, что почти слышу язвительно-саркастичное: «Да нет, брошу!», но в том-то и дело, что почти. Это — тщательно воспитываемое благородство. Не унижать того, кто слабее или ниже по положению, чем ты. Охраннику бы научиться.       Осматриваю помещение внимательнее. Оно не такое, как было у Конструкторов в моём Столпе, но там их и было двое — старший и подмастерье. И как-то проще было выполнить закономерную просьбу:       — Раздевайтесь, Мастер.       В последнее время меня просят о таком так часто, что непроизвольно передёргивает, но я снимаю одежду и подаю её Конструктору. Полностью, всю, даже исподнее, потом разуваюсь. Зябну, переступаю босиком по полу. Терпеливо жду, когда Конструктор возьмёт сканер, настроит его и вооружится ещё и штукой с забавным названием «штангенциркуль», по опыту знаю, что жутко холодной. Почему по опыту? Потому что всё, что случится, со мной уже происходило, доспех мне уже подбирали и изготавливали. Наверное, проще бы было либо меня вернуть в Столп, уже под защитой Искателя, разумеется, или заказать, чтобы доставили мой костюм оттуда, хотя, конечно, пришлось бы подождать. Но Искатель поступил дважды нелогично: ещё и заказал мне полностью новый костюм, который будут делать не сутки, когда можно было просто перенастроить один из тех, что в Столпе уже ожидают местных учащихся на Проповедников или свободны.       — Может, сначала самое сложное, Мастер? — участливо спрашивает меня Конструктор.       Вздыхаю, но он прав — самое неприятное нужно не оттягивать. Промеры должны быть нанометрически точными. Костюм должен быть мне в пору в любой ситуации, включая ту, в которой у меня… встанет член.