Королевство у моря

      Очень непривычно просыпаться от того, что тебя будит Зерно. Не Мать, не Охранник, не кто-то ещё. Как будто толчок изнутри, и не очень приятное ощущение падения. Снов не было, голова такая тяжёлая, что глаза открывать не хочется. Но приходится. Комната всё так же пуста и погружена в приятный полумрак. Окон нет, так что не представляю, сколько проспал.       А ещё вчерашнее желание зашить и залепить рот оказалось мрачным предсказанием, открыть не могу. Мышцы челюстей как спазмом свело, а губы спеклись плотной коркой. Ощупав её, вздыхаю и сажусь. Хочется пить, и причину этого понимаю очень быстро — подушка и простынь пропитались кровью.       Зеркало встречает меня явлением кошмара. Корка во весь рот бугристая, чёрная, от него к ушам и по шее бурые потёки. Испачкалась немного и одежда, стыдно будет Искателю возвращать. А собственной у меня до сих пор нет, как и средств на её покупку. Такие себе дела.       Тщательно отмываюсь, но вода быстро заканчивается. Попить так и не получилось, но я особо и не надеялся на такую роскошь. Сколько человек без воды может прожить? Думаю, что недолго, даже если у него Зерно. Но никому мои страдания не интересны, именно поэтому мы и носим маски. Надеваю свою и как будто становится немного легче.       Выбираюсь в коридор, по-прежнему тихий. Нужно найти Искателя и Охранника, разузнать, что там с моим доспехом и вообще с нашим путешествием. Только вот встречаю в коридоре того, кого рассчитывал увидеть меньше всего. Хранителя.       Он сидит наполовину на стене, наполовину на потолке, неизвестно, с какой целью. И всё бы ничего, я его уже видел и не боюсь, только мимо него пройти необходимо, выход в основные коридоры Столпа в той стороне. Нужно как-то поздороваться, но я давно и по сей момент немой. Не придумываю ничего лучше, чем поклониться.       Кажется, Хранитель всё-таки не спал и меня заметил, потому что бесшумно и медленно спустился со стены на пол. Только вот ещё больше загородил проход и не собирается уходить. Пытаюсь его не бояться. Они не хотят и не причиняют никому зла, тем более Носителям. Только вот сами по себе внешне очень пугают — огромные, шестиногие почти пауки с длинными и широкими головами. Покрыты кристальной чешуёй, наблюдают за тобой в шесть глаз. И молчат. Обычно — всегда зловеще молчат.       Вот и сейчас у нас молчаливое противостояние — мне надо пройти, а ему об этом неизвестно. И подходить к нему всё-таки страшно. Не для того у существа такие острые чешуи, сильные ноги и огромная пасть, чтобы быть мирным, так же?       Всё же собравшись с силами, делаю один осторожный шаг навстречу. И это Хранителя словно пугает — он отступает тоже на шаг. Успокоившись, шагаю ещё раз уже уверенней. Хранитель снова отступает. Ровно настолько же. Расстояние между нами не меняется. Несколько шагов от меня — столько же от него. Интересно, он так и будет продолжать до перекрёстка? Зачем он так делает?       Ещё немного пройдя, останавливаюсь. Хранитель тоже замирает. Испытывая любопытство, шагаю, но назад. А он теперь — вперёд. Снова шагаю вперёд — назад. Кажется, я понял. Он всего лишь забавляется со мной. Ну да, я маленький человечек, а он… Задумываюсь. А кто он? Явился со звезды… но как? А, самое главное, зачем? Это тайна даже для Проповедников. Хоть мы и знаем больше — например, что Хранители — не роботы. Живые существа, которым нужно питаться и спать. И, выходит, развлекаться? И ладно бы такими вот «догонялками» в коридорах, но я знаю и довольно неприглядную правду. У каждого Хранителя есть обычные прислужники и… «особые». Такой же строй повторяем и мы, Проповедники, когда выбираем себе херувимов. Но если мне быть в роли херувима для Охранника так тошно и мерзотно, то для Хранителя…       Выдыхаю. Наверняка их приучают с детства к этой роли, образу мыслей и поведению. Ведь если ты уверен с самого рождения, что синий цвет на самом деле белый, а снег вырастает сразу на деревьях, и никто тебя не разубедит и не покажет правды — до конца своих дней будешь верить. Так и подобные мерзости что для херувимов, что для слуг Хранителя — естественная часть жизни.       А я больше не смогу. И устал, и физически — разве что рот придётся разрезать. Но Охранник говорил о том, что меня ждёт в случае отказа. Содрогаюсь.       Стоял я, наверное, очень долго, погружённый в мрачные мысли, потому что Хранителю надоело ждать. Он снова переполз на потолок, затем на стену, и замер. Жутко проходить рядом, но теперь уже под ним. Кажется, что вот-вот схватит длинным языком-верёвкой. Очень быстрым и острым — я хорошо запомнил, как выглядели от него шрамы на спине Искателя. И то, наверное, Хранитель бил того лишь слегка…       Всё обходится благополучно, но всё равно шумно с облегчением выдыхаю, когда Хранитель остаётся за поворотом. Но мнимую опасность сменила вполне реальная. Охранник, причём тот самый.       — А я тебя как раз шёл будить, улыбашка. Но если проснулся пораньше, у меня есть к тебе предложение.       Знаю я, что он предлагает. И ничего же не боится — тут уже оживлённо, нас могут и подслушать, и увидеть. Вот ему сюрприз будет, когда я маску сниму. Интересно, как отреагирует. Но всё равно страшно.       — Пойдём, пойдём, — Охранник странным, почти дружеским жестом приобнимает меня за плечи и подталкивает.       Чувствую знакомый сладковатый запах, от него исходящий. Недовольство Искателя для него — пустой звук, когда на кону собственное удовольствие. Приходится пока подчиняться — выбора-то и нет.       Однако приводит он меня не в очередную пустую кладовку, а вполне себе уютную маленькую столовую. Небольшой деревянный стол накрыт всего лишь на троих, и за ним уже сидит Искатель, сосредоточенно жуя тушёные овощи. Маска лежит на столе рядом с ним.       Охранник садится напротив, но запихивает кусок мяса в прорезь под маской. Меня тоже особо не надо заставлять ждать. Придётся просто посидеть, наверное. Если вязкая слюна корку на губах не размочит. Но Искатель выходит из прострации только тогда, когда я показываю своё лицо.       — Юстас, ты… как?       И очень странно видеть на его прекрасном лице почти болезненное выражение. Как будто тебе самому от этого становится плохо и больно. Но он же не надеется, что я смогу ответить?       — Я сейчас, — встаёт, надевает маску, защёлкивает. — Попытаюсь что-нибудь придумать для тебя.       Скрежет по дереву неприятен. Это Охранник вогнал в стол нож по самую рукоять, пришпилив несчастный кусок хлеба. Слышу утробное, почти животное рычание. Тихое, одним горлом. Искателю ни за что не расслышать, даже если бы он не вышел из комнаты. Угроза. Или ревность?       Опускаю взгляд в пустую тарелку. Спокойно, я ничего не сделал. Если Искатель хочет оказывать мне знаки внимания, то это не мои проблемы. Но хороший вопрос, это право собственности на меня Охранник так заявляет, или всё-таки есть между ним и Искателем и с его стороны что-то большее, чем вынужденное раздражающее партнёрство?       Больше он не ест, но нож из стола всё-таки вынимает и кладёт рядом. Тянется к кружке, в которой по запаху что-то, похожее на сидр или фруктовый эль. Судорожно сглатываю, размечтавшись. Дёсны зудят.       — Вот, придумал.       Искатель вернулся и ставит передо мной глубокую миску, наполненную жидкой кашицей, по запаху чувствую, что мясной. И протягивает мне тоненькую деревянную трубочку, которыми дети пускают мыльные пузыри. Точно же!       — Всё равно у него не получится, надо кое-что подправить.       Охранник перегибается через стол и моментально фиксирует меня, притянув за затылок. Испугаться тонкого выдвижного лезвия не успеваю, как он уже мазнул им мне по губам. И тут же отпускает. Боль тупая, на стол падают тёмные густые капли. Но наконец-то получается слегка приоткрыть рот. Я бы сам на подобное не решился, и не знаю, допустимо ли так делать. Сейчас бы мне не помешал совет брата Дмитрия… хоть чей-нибудь совет. Сомневаюсь, что даже Искатель что-то знает о трансформации по моему типу Зерна? Вряд ли, его вроде интересует только изначальное сродство будущих Носителей и Зёрен, а что потом происходит — совсем не его компетенция.       Но его присутствие и забота успокаивают. И не стыдно потягивать густой суп из трубочки. Пресноватый, жирный, но он кажется несравненным кушаньем. Прикрываю глаза от удовольствия. Охранник тихо хмыкает и разламывает многострадальный кусок хлеба. Искатель же больше ничего не ест, и даже к кружке с напитком не притрагивается. Всё ещё о чём-то думает, и это от Охранника всё-таки не укрывается:       — Не спи, замёрзнешь.       И похлопывает Искателя по руке. Тот вздрагивает, мотает головой, отзывается:       — Всего лишь просчитывал наш маршрут.       — Координатор отлично с этим справится, — невнятно ворчит Охранник, прожёвывая хлеб.       — Недостаточно отлично. Мне не нравится пара точек для закупки припасов. Погода испортится, и мы туда никогда не доберёмся.       — Показывай, — требует Охранник, отодвигая тарелки с центра стола. — Вместе разберёмся.       С любопытством пододвигаюсь поближе. Вот она, возможность узнать, куда мы всё-таки направляемся. Бросать меня, похоже, никто не собирается. Искатель вытягивает руку, от перчатки во все стороны разбегаются лучи, формируя карту. Масштаб большой — видно чуть ли не половину континента, со множеством точек-Столпов. Меж них извивается тонкая линия — похоже, маршрут, проложенный Координатором. Но куда она ведёт, не успеваю уследить, Искатель тут же увеличивает её часть. Какая-то гористая местность, в которой можно заблудиться в буран, он прав. Охранник задумывается, двигает карту когтём перчатки туда и сюда, наконец, тянет линию так, чтобы она прошла через несколько других точек.       — Теряем время, — возражает Искатель.       — Мы не торопимся. И мне кажется, бык вот здесь не пройдёт, — Охранник постукивает когтём между двух горных пиков, где был маршрут до этого.       — Почему это? Любой бронезверь пройдёт.       — Ты же там никогда не был, — как-то ласково, но в то же время самодовольно тянет Охранник. — А я был. У нашего святоши бык двухмоторный, а там единственная дорога — обледенелый склон. Не вытянет. Гружёный — так точно.       — У него имя есть, — холодно замечает Искатель.       — У быка?       — Не паясничай.       — А ну да, ну да, — Охранник веселится и протягивает мне руку, как будто для пожатия. — Харам.       Смотрю на него молча и укоризненно. Детские игры какие-то, но вывести из себя Искателя не так-то просто.       — Юстас, — представляет он меня. — Если ты забыл.       Я уверен, что ничего он не забыл, Искатель только что звал меня по имени. Просто бесит нас обоих из вредности.       — Красиво, что означает? — не отстаёт от меня Охранник.       — Справедливый, — Искатель если и раздражён, никак это не показывает. — И ты не мог бы не отвлекаться? У нас ещё две критические точки, вот, смотри, в конце.       Увеличивает другое место на карте, видимо, согласившись с проложенным Охранником маршрутом. Чувствую себя немного неловко, допивая суп. Из-за меня у них почти неприятности. А я и понятия не имел, сколько всего моторов у Нанди и на что это влияет. Но как бы что было, то и угнал, выбирать особо не приходилось. А просить поменять нагловато будет, к тому же, никто и не заикается об этом.       Замечаю, что карта на столе как-то резко обрывается неровной линией, за которой отметки уже другие, странные — не яркие точки, а тусклые треугольники. Тоже Столпы, но… где?       Переворачиваю трубочку, чтобы не испачкать жиром напиток. Всё-таки сидр, и довольно крепкий. Перестав отвлекаться на жажду, рассматриваю карту уже внимательнее, и наконец-то меня осеняет. Это вода. Море, переходящее в бесконечный океан далеко на севере. Что нам нужно там зимой? Разве люди оттуда не переселились сразу после Явления? Если и тут бронезвери в снегу по колено тонут, а плевок может замёрзнуть, не долетев до земли, что дальше-то будет?       Но… там море. И я смогу его увидеть, проверить, действительно ли оно до горизонта бесконечное и горько-солёное на вкус. Услышать крики птиц над волнами и почувствовать особый горьковатый запах. Узнать, всё ли в рассказах о нём было так, как я себе представил. Я готов потерпеть холод.       — А тут-то что?       — Аварийный город. Я не хочу через него ехать.       — Там нет метро, — возражает Охранник.       — Мосты.       — Что «мосты»?       — А, — Искатель неожиданно усмехается. — И меня не смутило, что мы почти половину пути поедем по реке.       — Тебе надо больше есть и больше спать, — в голосе Охранника слышу строгие, но почти заботливые нотки. — И меньше пить.       — Вот зачем мне помощник, Хар.       Охранник выдыхает так, что это похоже на смешок. Неизвестно, прав ли он в том, что Искателю всё известно и он подбирает ему любовников, или сомневается, что я справлюсь. Я тоже сомневаюсь, но на кону поездка к морю, и к тому же чисто из упрямства надо понять хоть что-то. Иначе я и со своей загадкой про тьму и ребёнка помощи не смогу попросить. Не может же это быть бессмысленной дуростью и капризом девчонки.       — Значит, решили, — Охранник тему заминает, постукивая металлическим когтём по столу. — Давай, что там ещё.       — Здесь я сам, — неожиданно резко отпирается Искатель.       — Показывай, — не сдаётся Охранник. — Мы тоже с тобой поедем как-никак.       Искатель ещё некоторое время сомневается, но потом всё-таки демонстрирует проблемный участок. Охранник задумывается, передвигает линию так и эдак, но она никак не ложится на блестящие точки, чтобы не петлять. Искатель ему не препятствует, но я замечаю странность — очевидных трёх точек на одной прямой линии они оба как в упор не видят.       Отставив кружку, перегибаюсь через стол, любопытствую. И местность открытая, и совсем недалеко от того Столпа, где мы находимся. Если бы эти места были действительно опасны для посещения, Конструкторы бы вывели их из сети. Может, у обоих Носителей так усталость сказывается?       Осторожно, стараясь не быть слишком назойливым, веду прямую линию через точки. Конечно, маршрут не перестраивается, на мне нет перчатки. А Носители странно на меня смотрят, потом переглядываются. Первым соглашается Охранник:       — А давайте, почему нет.       Искатель вздыхает, его голос кажется ровным. Но я чувствую, как он чуть вздрагивает, прячет какую-то обиду:       — Ты знаешь, почему нет. Но я тоже согласен. Поедем прямо.       — Я вот чувствую, что будут какие-то условия, — тянет Охранник, отодвинув от себя тарелку.       — Никаких условий. Но помни, что я призвал тебя, — Искатель строг.       — Помню-помню. Никаких условий? Отлично.       Охранник тут же лезет в карман плаща, достаёт трубку и остальные курительные принадлежности, напоказ развязывает кисет.       — Это запрещено в Столпе, и ты это знаешь лучше меня.       — Не здесь, — возражает Охранник. — Не в вашей «святая святых». Тут вы и поинтересней дела творите вместе со святошами и Хранителями. Сочтём за фимиам?       Уж такое оскорбление Искатель вынести не может — вскакивает, выхватывает трубку из рук Охранника. Но тот тоже быстр — стискивает запястье Искателя, и чуть не угрожает:       — Только попробуй её сломать. Забыл, как это приятно, когда я сжимаю ладонь?       Скрежет металла о металл, чёрно-серого о синеватый. Неужели он и правда способен угрожать Искателю в Столпе, ещё и в особых его помещениях, куда он и входить-то должен только в чрезвычайном случае, для безопасности, которую сам же и нарушает?       Но Искатель довольно пассивно реагирует на такие выходки: разжимает ладонь, трубка падает. Охранник тут же выпускает его и хватает своё богатство, придирчиво оглядывает. Неужели такая ценность? На вид — самая обычная, в каждой курильне такую гостям предложат.       Но всё-таки больше не нарушает правила, прибирает всё снова в карман. А извиняется почему-то Искатель:       — Прости, я не должен был её трогать. Но если бы ты закурил здесь, у тебя бы её отобрали. Я-то тебя прощу, но правила…       — Да, — резко перебивает его Охранник. — Ты-то меня всегда простишь.       Не понимаю причины его раздражения — Искатель не то что полностью прав, но ещё и чересчур лоялен. Однако Охранник словно на что-то обиделся, собирается покинуть столовую, и бросает мне напоследок:       — Жду в коридоре.       Нервно вздыхаю. Похоже, насилие опять неизбежно, а мысли про открытие рта лезвием могут стать ужасающей реальностью. И как назло, именно сейчас, когда наконец-то остался с Искателем наедине, ничего не могу ему сообщить. Даже написать нечем и не на чем, не на столе же ножом скрести откровения. Ничего, уже совсем скоро у меня будет доспех, тогда просто за руку достаточно будет взять Искателя, чтобы всё передать, перчатка к перчатке.       Чахну над кружкой с сидром ещё долго, но это уже становится невежливым – Искатель не ест, сидит со мной за компанию. А и из неприметной двери в углу высунулась молодая Мать, оглядела нас и быстренько спряталась. Наверное, проверяла, не пора ли убрать.       — Заметил? — тихо спрашивает у меня Искатель и продолжает, не дожидаясь кивка. — Сюда берут только глухих, не волнуйся. Тайна.       Последнее слово Искатель выдыхает устало и немного зло. Странно меня обучали братья — слышать, что именно и где говорят люди. Они прятались, перешёптывались, заставляли подслушивать Матерей, учеников… но не учили обращать внимание на интонацию в обычных диалогах. Может, потому, что будущему Проповеднику без надобности — херувимы послушны, толпа внимает речам и так. Изменники себя выдадут словами. Но понимать близких к тебе людей чуть лучше, знать чуть больше, то, что за словами скрыто — это же тоже так важно!       Вот и сейчас чувствую, что Искатель лишь вынужден следовать правилам, тяготится ими, его тянет подальше из стен Столпа, к холодному морю. И что он — глубоко несчастен. И одинок.       Хочется дотронуться до его плеча, но не могу. Мы плохо знакомы, это неуместно. И я всё равно всего лишь слуга. Поэтому встаю из-за стола, легко кланяюсь с благодарностью, подхватываю маску и выхожу в коридор.       Зря надеялся на чудо — Охранник поджидает. Приближаюсь. Всё равно всё, что случится — неизбежно.       — Пора, пошли.       Сделав пару шагов, останавливаюсь. Пойду, но имею право знать, куда? Охранник, заметив, оборачивается:       — Замёрз? Пошли, говорю.       Я не двигаюсь с места, сплетаю руки на груди. Надеюсь, объяснит, а не волоком потащит. Есть что-то в этом немного мстительное, заставлять его вслух признаваться в грязных планах относительно меня. Только зря я бунт затеял.       — Да не трахаться я тебя зову, — Охранник почти раздражён, и у него нет никаких проблем, чтобы на весь коридор чуть не орать об этом. — Доспех твой почти готов. На примерку пойдём.