Твоя погибель

«Хватит думать, Может, время все менять? Ты пыталась — мне на это наплевать. Я не дьявол, что-то около того, Понимаешь: мне на это все равно.» © Электрофорез «Отношения = говно»

Слякоть, холод, и опавшие желтые листья, усыпавшие все вокруг. Сигаретный дым и резкий парфюм пропитал все пространство, со всех сторон были слышны звуки ночного города, а на небе виднелась полная луна. Брук не любила осень за постоянные дожди и меланхоличную атмосферу. В ее жизни и так слишком много хлопот, неприятных моментов. Она мельком глянула на своего сутенера. В ее зеленых радужках промелькнуло презрение, а на щеке заныл свежий синяк, который был перекрыт ярким макияжем. Она отвела миндалевидные глаза и посильнее укуталась в легкую джинсовую куртку, по голым ногам в сетчатых колготках прошлись крупные мурашки. Девушка сжала зубы, отмечая, что ее жизнь полностью скатилась на дно. Мать умерла, алкоголик—отец отдал родную и единственную дочь сутенеру за долги перед ним. До этого жизнь и так сахаром не казалась, но после того, как Брук попала в бордель, все дни стали как один — полным дерьмом. Избиения, алкоголь, мерзкие клиенты. И все по кругу, без особых изменений. Только лица мужчин, которых она обслуживала, были разные. Всех девушек, которые сегодня работали, уже сняли, осталась одна зеленоглазая. Из—за этого бородатый сутенер на нее недобро косился, в уме подсчитывая, сколько он несет убытков, пока Брук просто стоит без дела и даже не пытается привлечь внимание мимо проходящих мужчин. — Я думаю, что вчерашней взбучки тебе было мало, да? — протянул мужчина, не глядя на проститутку. Его взгляд изучал неоновую вывеску мотеля напротив, но, заметив, что девушка вздрогнула от его слов, он продолжил, — если не хочешь оказаться избитой, то, милая, делай, как я объяснял. Подойди, предложи услуги, — голос мужчины был ровный, спокойный, но в нем были угрожающие нотки, которые заставляли Брук трястись. С таким же невозмутимым тоном сутенер рассказывал, какое она ничтожество, пока избивал ее. — Тем более, на улице не так уж людно, поэтому ты должна быть более напористой, чтобы сегодняшняя смена была прибыльной. Поняла? — После его слов зеленоглазая осмотрела пустую подворотню и сглотнула. На душе стало мерзко. Опять она будет отдаваться незнакомому мужчине в вонючем и дешевом мотеле, опять будет изображать, какое удовольствие испытывает от близости с ним, хотя это совсем не так. Но иначе нельзя. Если Брук не будет приносить прибыли, то ее точно убьют. — Поняла… — тихим шепотом ответила девушка и нервно пригладила каштановые волосы, подстриженные под каре. После повисло угнетающее молчание, которое беспокоилось приглушенным шумом города. Через несколько минут в подворотне раздались гулкие и быстрые шаги, издалека замаячила мужская высокая фигура. Грязная белая толстовка непонятно в чем, натянутый на голову капюшон, лица совсем невидно из—за слишком тусклого свечения фонарей. Брук совсем не хотелось к нему подходить и начинать кокетничать, но под тяжелым взглядом сутенера она сделала несколько робких шагов по направлению к идущему навстречу человеку. Он остановился, все так же не снимая капюшона. Похоже, незнакомец не сразу заметил проститутку и сутенера в тени у кирпичной стены дома. Брук почувствовала пристальный взгляд парня в грязной толстовке, хотя лица до сих пор разглядеть не могла. — Милый, — губы, накрашенные красной помадой, сложились в соблазнительную улыбку. Все наигранные эмоции она давила из себя с трудом, — может, ты хочешь со мной поразвлечься? Пошли, тут есть укромное местечко! — она сократила между собой и парнем расстояние. Зеленоглазая собиралась уже взять его руку в свою, но незнакомец скинул с себя капюшон. Повисла немая тишина. Брук смотрела на изуродованное лицо, на кровавую улыбку, на неестественно широко распахнутые глаза на выкате. Не успела девушка и пискнуть, как на ее шее сомкнулись чужие холодные пальцы, а ноги оторвались от земли. Такого животного предсмертного ужаса она никогда не испытывала, все тело обмякло от страха, и, казалось, что зеленоглазая даже забыла, как дышать. Лишь слезы пошли ручьем, а из груди вырывались хрипы. Пальцы парня вцепились в шею сильнее, воздуха начало не хватать, в ушах зазвенело. Паника накрыла с головой. — Эй! Не порть мой товар, гнида! — послышался голос сутенера, который, к слову, до этого трусливо наблюдал за разворачивающимися действиями. Мужчина быстро стал искать в карманах плаща пистолет, дабы пристрелить уродливого психа, больше походящего на монстра. — Я тебе мозги вышибу! — Какой смелый… — беззаботно протянул маньяк, наблюдая за тем, как сутенер наставил на него дуло пистолета. Джефф небрежно откинул дрожащее тельце проститутки в сторону. Брук полетела на асфальт, больно ударилась головой и плечом. В ушах зазвенело еще сильнее, перед глазами все заходило ходуном. — Да только такая смелось до добра не доводит! Вудс ловким и быстрым движением выудил из кармана свой нож, и холодное лезвие сверкнуло в свете фонарей. У человека пистолет, расстояние между ними большое, подскочить и выбить огнестрел из рук оппонента он просто не успеет. Остается только кинуть нож прямо ему промеж глаз, на это у него буквально несколько секунд, пока он не начал стрелять. Вудс глубоко выдохнул, прицелился и ловким движением руки метнул нож в сторону. Острое лезвие с хрустящим звуком вошло в череп сутенера, а его тело через пару мгновений безжизненно повалилось на асфальт. Убийца ровным шагом подошел к трупу, крепко ухватился за рукоять ножа и резко выдернул лезвие из головы убитого. Радужки водянисто—голубых глаз с упоением наблюдали, как по земле растекается темная кровь, и какая прекрасная гримаса ужаса застыла на лице сутенера. Голова Брук трещала от боли, ей казалось, что от такого давления и пульсации в черепной коробке ее мозг сейчас взорвется. Разум затуманился, и только липкий, обволакивающий все ее нутро страх заставил начать шевелиться. Проститутка начала неуверенно подниматься на ноги, и ее взгляд зацепился за высокую фигуру маньяка, а после за то, что валялось у него в ногах. Мертвый сутенер. Ее главный обидчик, который так долго изматывал ее, продавал ее, словно безвольную игрушку, сейчас лежал в луже собственной крови. Брук почувствовала, что в ней что—то надломилось. Совершенно непонятное чувство вперемешку с чувством свободы. По ночной улице раскатился женский истеричный хохот. Зеленоглазая, стоя на дрожащих и ослабших ногах, согнулась пополам и захлебывалась в собственном смехе. В голове то и дело вертелась мысль о том, что она свободна. И даже если этот тип с изуродованным лицом сейчас убьет ее, он только ей поможет. Брук не придется проносить через всю ее поломанную жизнь пережитое, она уйдет на покой. Джефф, методично вытирая об собственную одежду нож, наблюдал за проституткой. Он усмехнулся, от чего травмированная кожа привычно заныла. Странная шлюха. Он надеялся погоняться за ней, а она уже несколько минут беспрерывно смеется и совсем не пытается убежать. Может быть, у нее нервный срыв? — Ну, что?! — девушка резко выпрямилась, раскидывая руки в стороны. Она тяжело дышала от смеха, на губах расплылась широкая улыбка, яркая помада съехала за контур губ. — Делай со мной, что хочешь! Все равно я теперь свободна! — и она опять залилась смехом. Вудса передернуло. Что захочет? Он глянул на стройную фигуру Брук, на короткую обтягивающую бедра юбку, на стройные ноги… Джеффри тоже человек, и у него, как у всех, есть определенные физиологические потребности, которые приходится удовлетворять. — Хорошо, — протянул маньяк и прищурил обугленные веки. С него не убудет, если он по—быстрому воспользуется этой девушкой и после прирежет ее, пусть она и ведет себя неадекватно. — Но перед этим я сделаю тебя красивой! Парень покрепче ухватился за рукоять ножа, уже рисуя у себя в фантазиях, как будет разрезать податливую плоть на лице своей жертвы. Он уверенно двинулся в сторону улыбающейся и свободной Брук.

***

У Джеффа жутко разболелась голова после тяжелого, долгого и голодного дня. Он потер виски и посмотрел на небо, окрашенное в алые и оранжевые цвета. Майские закаты хороши. Уютный городской сквер с удобными лавочками был наполнен приятной тишиной, ее нарушали лишь пение птиц и шепот крон деревьев. Хоть было и безлюдно, но тяжелый взгляд парень на себе чувствовал явно, при чем уже не первый день. Это раздражало больше всего. И беспокоила только одна мысль — почему бывшая представительница одной из самых древних профессий себя не проявляет, а прячется поодаль, только наблюдая? Вудс прекрасно понимал, что она явно знает, что он в курсе ее очередного появления. Было бы наивно надеяться, что Марта, которой угрожала его воздыхательница, не расскажет все ему. И это ребячество со слежкой начало убийце изрядно надоедать. Раньше его забавляла нелепость и фанатизм зеленоглазой, но сейчас ее выходки могли выйти ему боком. Брук в Марте видела соперницу, и терпеть ее она явно не намерена, хоть сперва и дала предупреждение блондинке, а не сразу приступила к расправе. Хорошо, что за эти два дня у очкастой хватило мозгов следовать наказу Джеффа никуда не выходить из дома, чтобы эта больная не прирезала ее при удобной возможности. «И почему я подумал в ту ночь, что она умрет только лишь от того, что я покромсаю ее лицо?» — подумал Вудс и расслабил уставшую спину, вальяжно растягиваясь на лавочке. Он почувствовал, как свежий ветер мягко обдувает его огрубевшую и изуродованную ожогами кожу лица. Перед глазами всплыли воспоминания, как ее бледное тело, прижатое к стене дома его разгоряченным, то и дело обмякало и норовилось упасть на землю, как по ее шее с лица струились дорожки крови от новой сногсшибательной вырезанной улыбки. Зеленые миндалевидные глаза были мутные и пустые, как у мертвой рыбы. Резать ее лицо было приятнее, чем даже заниматься с ней сексом. Его вновь передернуло, и брюнет тряхнул головой, отгоняя от себя ненужные сейчас мысли. Нужно думать, как решать проблему. Просто так оставлять все нельзя, как Джеффри поступал до этого. Брук была для него мимолетным развлечением, обожающим его щеночком, которого можно было пнуть, а он все равно прибежит обратно. Она была подстилкой для него, когда приспичит. Сейчас она могла быть для него опасной — случись по ее вине что с Мартой, аукнется и маньяку. Остаётся единственных выход — просто прирезать зеленоглазую. Впрочем, это стоило сделать еще давно. По пустынному скверу раздались неспешные шаги. Джефф поднял голову, посмотрев в сторону звука. По брусчатой дороге шагала фигура, облаченная в темную водолазку, на шею и нижнюю часть лица был намотан шелковый шарф. Лучи заходящего солнца играли на копне темно—каштановых волос, отливая медным цветом, а миндалевидные зеленые глаза были направлены прямо на Вудса. «На ловца и зверь бежит, » — в водянисто—голубых глазах Джеффа сверкнул недобрый огонек и он, не вставая с лавочки, сунул руки в карманы кофты, сразу мозолистой ладонью находя рукоять ножа. — Какие люди, — едко протянул парень, когда девушка наконец дошла до него и села рядом. Ее широко распахнутые глаза ни на миг не отрывались от изуродованного лица брюнета, в ярких радужках плескалось бесконечное обожание, граничившее с безумством и одержимостью. — А я который день думаю: сама наконец выйдешь или позвать? Твой взгляд спиной все это время чувствовал, — ладонь схватилась за рукоять покрепче, а вырезанная улыбка на лице чуть дрогнула от предвкушения. Вудс так и жаждал вонзить в живую плоть лезвие, опять почувствовать прилив кайфа от убийства. Тем более убивать эту ненормальную фанатку будет в сто раз приятнее, он и расслабится и очередную проблему, связанную с очкастой, решит. — Здравствуй, — Брук изящным движением стянула с лица шарф и взору предстал ее разорванный от уха до уха рот. Раны никак не хотели заживать, об этом свидетельствовал гной и небрежно торчащие медицинские нитки в некоторых местах. От нее, как всегда, пахло резкими духами, от которых у Джеффри разболелась голова еще сильнее. — Я сильно скучала по тебе. Но теперь мы с тобой можем быть вдвоем, можем быть счастливыми и свободными, — в ее голосе зазвучали истерические нотки. Свобода… Для Брук Джефф был олицетворением свободы в чистом ее проявлении. Он никому и ничего не должен, он делает только то, что хочет, убивает людей столько, сколько хочет и когда хочет. И ему плевать на риски, на закон, он просто получает кайф от убийств и не загоняет себя ни в какие рамки. И поэтому Брук любила его, обожала. Он показал ей эту свободу и освободил ее саму, убив той самой ночью ее сутенера. — Детка, — его тон был наигранно—снисходительным, было видно, что парень сильно раздражен. Но зеленоглазая этого как будто и не замечала. — Ты никак не поймешь, что нам с тобой вообще не по пути. Ты не входишь в мои планы, — он сжал рукоять ножа еще сильнее, его рука даже стала немного подрагивать от напряжения. — Но… — девушка нахмурилась и между ее бровей появилась небольшая складка. — Это… Ты так говоришь из—за той белобрысой вертихвостки, которая ошивается вокруг тебя?! Джефф поймал себя на мысли, что даже если бы в тринадцать лет он не стал тем, кем является сейчас, то рано или поздно он все равно начал бы убивать. Начал бы убивать именно таких попутавших берега истеричных барышень. Вроде диалог только начался, а он уже раздражен до предела. — Именно из—за нее, моя дорогая! — решил подыграть ей Вудс, осознавая, как со стороны это все абсурдно и нелепо. Но расправиться он собирается с Брук и вправду из—за Марты. Он не позволит навредить этой бестолковой девчонке никому, потому что их связывает проклятие. Лицо Брук переменилось. Злость, обида, отчаяние… За пару секунд пролетело множество эмоций. — Я… Я ненавижу ее! Лишь я тебе преданна! — она перешла на крик, вскакивая с лавочки. В зеленых глазах читался лишь праведный гнев. Убийца поднялся вслед за девушкой, наконец вытаскивая из кармана нож. Брук была настолько увлечена своими переживаниями, что даже и не заметила этого. Джефф сначала хотел вонзить лезвие в живот и вспороть брюхо, а потом отрезать голову. Будет забавно оставить каштановую макушку прямо на лавочке, об этом явно будет гудеть весь город! Сердце затрепетало в груди маньяка, а по телу начал разливаться адреналин. — Мне твоя преданность ни к чему, можешь не заморачиваться. И, кстати… Прощай! — он занес руку с ножом прямо над Брук. Гнев в ее глазах сменился самой натуральной обидой и скорбью, в глазах блеснули слезы. Рука с ножом уже летела на нее, но девушка ловко увернулась. Последнее, что успел увидеть Вудс — это небольшой перцовый баллон в аккуратной девичьей руке прямо перед своим лицом. Кожу и глаза адски зажгло, Джефф перестал видеть, а в дыхательные пути попала едкая горячая смесь, заставляя его задыхаться. Нож со звоном упал на брусчатую поверхность дороги, за ним повалился на колени и Джефф, сильно кашляя и кряхтя от нестерпимой боли. — Сука! Тварь! — крикнул сквозь кашель маньяк, закрывая обожженные перцем лицо и глаза руками. — Извини… Я убью эту дрянь, и тогда ты образумишься, — услышал брюнет голос Брук через собственный кашель. Теперь он затрясся не только от жгучей боли, но и из—за злости. Желание прикончить эту чертову идиотку возросло в десятикратном размере. — Вот увидишь, мы все равно будем вместе! — послышались быстрые удаляющиеся шаги. Она уходит. Джефф зарычал, пробуя разомкнуть обугленные веки, но из—за этого стало только больнее, а картинка перед глазами была размытая и непонятная. Он сейчас полностью дезориентирован, нужно хотя бы умыть лицо от этой едкой смеси, а у него даже нет с собой бутылки воды. Остаётся надеяться, что пока убийца будет приходить в себя, не произойдет ничего плохого. Как только он сможет видеть хоть немного, нужно будет сразу позвонить Марте и предупредить, чтоб и дальше нос не высасывала из квартиры. — Блядь! — в сердцах крикнул Джеффри и со всей силы ударил кулаком по брусчатке, костяшки сразу засаднило. Брук перешла все границы и вскоре она за это поплатиться.

***

У Марты скрутило желудок от голода, она с жадностью вцепилась в гамбургер, купленный в круглосуточном магазине прямо около своего дома. На небе уже сияли звезды, а через пару часов должен был уже начаться рассвет. Весной всегда светлеет рано. Девушка подняла уставшие от бессонницы глаза на пустынные улицы, казалось, что город вымер, и только редкие окна домов, в которых горел свет, свидетельствовали, что кто—то еще не спит так поздно. — Соуса, конечно, маловато… — проглотив пережеванный кусок, протянула себе под нос блондинка. В груди никак не утихало беспокойство, поэтому она заедала стресс, да так увлеклась, что дома закончились продукты. Хорошо, что отец с Ирмой уехали на пляжный курорт куда—то во Флориду, подальше от городской суеты и проблем, которые поневоле могла доставить. И она понимала, что при нынешней накаленной ситуацией с ревнивой девушкой Джеффа ей лучше не высовываться, особенно в ночное время, но нестерпимый голод, вызванный стрессом, решил все за нее. Тем более она совсем не далеко от дома, буквально в соседнем квартале. Что может случиться? К тому же Марта надеялась, что маньяк своей барышне успел объяснить, что к чему. Эта шатенка явно на голову больная, поэтому поверить в проклятье гадкой ведьмы должна беспрекословно. Кареглазая, усмехнувшись, невольно коснулась кончиками пальцев своей ключицы, где красовалась метка в виде черного цветка. Доев гамбургер, девушка поправила очки и достала телефон из кармана джинсов, быстрым шагом направляясь в сторону дома. Джефф не звонил. Обычно за последние дни после появления его девушки он звонил ей каждый вечер, напоминая не высовываться из дома и угрожая тумаками, если блондинка ослушается его. Прошедшим вечером он так и не позвонил, поэтому Марта подумала, что все, в принципе, под контролем, и маньяк объявится позже, если ему надо будет. А пока было время на изучение информации о магии и колдунах, чтобы наконец понять, как снять с себя злосчастное проклятие. Марта никогда в жизни не думала, что к такой информации будет подходить со всей своей серьезностью. Пока Родригерс убирала обратно телефон в карман джинсов и в своем воображении рисовала, как она сейчас уляжется в теплую постель и попытается вздремнуть, она почувствовала, как за длинные распущенные волосы ее кто—то потянул назад. Девушка вскрикнула от неожиданности и неприятной саднящей боли на коже головы, цепко вцепилась пальцами в чужие холодные руки, держащие ее за волосы. Крик резко прекратился, как только Марта увидела перед собой злые миндалевидные глаза и уже знакомый шелковый шарф. В нос ударил резкий запах духов. — Да отцепись ты уже от меня, больная! — срывающимся голосом в отчаяннее крикнула кареглазая и со всей силы оттолкнула от себя девушку. От такого толчка очки чуть не свалились с носа, но Марта их вовремя поймала. Ей уже надоело быть слабой, вечно рассчитывать на помощь Джеффа. Пора научиться давать отпор самой. Джеффа сейчас рядом нет, и все зависит сейчас от самой Марты. — Не появляюсь я рядом с твоим благоверным, как ты и говорила! Что тебе еще от меня надо?! — последнее предложение блондинка вскрикнула как—то неуверенно, замечая, что ее новая и совсем не добрая знакомая разъярена не на шутку. В зеленых глазах так и плескалась ненависть, темные волосы были растрёпаны, дыхание сбито, шарф, закрывающий лицо, небрежно помят. Брук трясло при одном виде этой нахальной девчонки. Хотелось избить ее, подпортить смазливое личико с большими карими глазами, поставить на место. Как Джефф мог обратить вообще на нее внимание, когда есть она?! Разве он не видит ее преданность? Разве ему и вправду все равно на нее? — Ты… — прорычала бывшая проститутка и резким движением сократила расстояние между собой и Мартой, хватая ее за шею. Спина Родригерс больно впечаталась в высокий мусорный бак, свет яркого фонаря стал слепить глаза. Шею сдавило и зажгло, наверное, Брук поцарапала ногтями мягкую кожу. Джефф опять будет орать, что ему, вообще—то, тоже больно. — Рада, что тебя было легко найти, — зеленоглазая мысленно себя похвалила, что не поленилась тщательно следить за своим любимым и этой девкой. То, что она выловит Марту в этих кварталах, было логично. — И что, просто теперь убьешь меня? Я ничего не сделала! –Марта брыкнулась, пытаясь ударить девушку ногой в живот, но безрезультатно. Брук увернулась и только сильнее вцепилась в Марту. — Убью. Но не просто так, — хоть нижней части лица было не видно, по глазам девушки было понятно, что она улыбается, — ты отняла у меня Джеффа. Он поставил тебя в приоритет, а не меня, — Марта почувствовала, что руки Брук затрясло от злобы. «Походу у них был совсем неудачный разговор. Джефф в дипломатии полный ноль, говна кусок!» — обреченно пронеслось в голове у Марты, и она чуть хрипнула из—за боли в сдавленной глотке. — Да успокойся ты уже! Мне твой урод никаким боком не встал, забирай на здоровье, только отпусти, — прохрипела Родригерс. — О—о—о, нет, — голос Брук приобрёл приторно—сладкий тон, — ты поплатишься за все. И Джефф поплатится тоже. Раз ты ему так дорога, я расчленю тебя прямо у него на глазах! — Марта сдавленно хихикнула, хоть ее изнутри и колотил дикий страх. В миндалевидных зеленых глазах читалась злость и абсолютная решительность в своих действиях. Ревнивые девушки — это самые беспощадные люди на планете.