Need a hero?

      Superheroes can’t be gay       We must fight our urges       Save our fellow man       Я, честно говоря, не помню, когда решаю быть его героем.       Наверное, это потому, что нет такого момента. Но когда он обмякает с воротником в чужих руках и просто закрывает глаза, а я всё стою и жду, когда же он наконец станет собой и скажет отвязаться, отбреет резким командным тоном, а он вместо этого побитый, и виноватый, и отчаявшийся…       Тогда я ни о чём не думаю. Я просто должен сделать за него то, что он мог бы и сам, но почему-то всё не соберётся. То есть спасти.       Чуть позже до меня доходит, что, кажется, ершистее всего он именно со мной. И я не то чтобы что-то осознаю…       Но если ему не только хочется помочь с остальными, но и нужно, то почему бы, собственно, нет?       И, в общем, я это ужасно вовремя. Правда, кажется, Манджоме со мной не согласен.       Но ведь логично же: если его несправедливо оговаривают за спиной, я напоминаю, что он вообще-то наш, что сам остался и совершенно не похож на того мудака, которым его некоторые почему-то до сих пор считают.       Может, потому, что они не смотрят на него каждый день, как я. Шо, кажется, это заметил… но я же ничего такого. Я просто всегда готов подставить дружеское плечо, вот и выглядываю момент, когда понадобится. Ничего особенного. Ничего подозрительного. Да.       От помощи он гордо отказывается, но это ровно потому, что она ему очень нужна! Вот, например, кому вообще в голову придёт в одиночку пойти к проклятому колодцу с обиженными духами карт?.. Особенно если он их видит и чувствует! А ещё на его плечах судьба Академии — но об этом я вспоминаю только после его требовательного вопроса, что я, собственно, тут забыл.       (Тебя, Манджоме. В смысле, тебя защитить. Чисто по-дружески. Потому что я твой друг.)       А нервный смешок — это от того, что он застал меня врасплох.       Когда Манджоме пропадает ночью в лесу, становится уже не до смеха. И не до отговорок.       Почему именно сейчас я отпустил его одного? Потому что Шо и Хаято, оставшись вдвоём, рискуют больше, чем мой самый лучший противник за весь этот год? Потому что он так уверенно выглядел, что сомнений в успехе не было? Потому что он, в конце концов, наш капитан, и…       Душераздирающий крик вот только что — это точно он. И все остальные мысли тут же выветриваются. И страшно становится по-настоящему.       Найти. Спасти. Обнять, прижать к себе и никогда больше не отпускать никуда одного! Хотя он, конечно, будет вырываться, но безопасность важнее, Семь Звёзд же сами себя не победят. Но это всё потом, когда найдётся, непременно живой и невредимый, не считая гордости, но это ничего, это мы как-нибудь залечим, Манджоме, найдись только живым!..       …я не чувствую пальцев. Кажется, что-то со стуком падает на землю. Кажется, становится чуть темнее — или это я просто не хочу видеть ничего перед собой сейчас.       Рассыпанные по воде карты и трое оджам, которых он, конечно, пощёчинами приласкать куда более горазд, чем настоящим разговором, но никогда не выбрасывает и всегда держит при себе. Всегда.       А теперь они одни, плачут, и — нет, нет, нет, не может быть, ни за что — и я кричу, срывая горло, лишь бы дозваться, лишь бы вышел с того берега и смерил взглядом своим обычным…       Тишина. Быстрое испуганное дыхание Шо за спиной.       Мир, качнувшись, сыплется, как карточный домик.       Манджоме.       Я, честно говоря, не помню, с каких пор считаю себя твоим героем, но знай.       Я больше тебя не отпущу. Ещё я больше не буду тебя трогать, мешать, вторгаться и вообще надоедать. Как захочешь. Как получится.       Я в одном уверен: я тебя вызволю.       Только дождись.