after

Время, когда зима плавно перетекает в весну – самое удивительное в году. По мнению Юнги. Календарь показывает март, а снег ещё до конца не сошёл, укрывая собой газоны и кутая в тонкую шаль снежинок ветви деревьев. Временами он вымачивает по утрам асфальт, а потом всё это превращается в тонкий лёд под чутким морозным дыханием отступающего февраля, который с такой неохотой сдаёт свои позиции. Но иногда днём светит солнце. Теплом, забытым за долгие месяцы, прогревает воздух. А под вечер в городе пахнет так хорошо и вкусно: подтаявшим снегом, весной и чем-то неуловимо сладким, похожим на цветочные духи. За спиной Юнги закрывается дверь клуба, он разминает уставшие плечи и потягивается. Втягивает носом воздух, забивает им лёгкие под завязку и жмурится. В такие чудесные вечера грех не пройтись пешком. На улице не холодно, даже ветра нет. И хочется расстегнуть куртку, стащить шапку, позволив голове отдохнуть от надоевшего головного убора. Но этим Юнги рискует навлечь гнев одного очаровательного создания. Потому лучше потерпеть, пока совсем не потеплеет. Юнги улыбается. Чимин всегда ругает его за то, что он так беспечно относится к своему здоровью и его, Чимина, нервам. А Юнги на это только отшучивается, ловит в объятия и долго целует пушистый затылок, пахнущий вкусно цитрусом, пока не заслужит прощение и Чимин не начнёт возиться в его руках. Не чтобы уйти, а чтобы развернуться и обнять за шею. Прогулка до дома не такая уж долгая, всего минут двадцать неспешным прогулочным шагом. Сначала вдоль широкой дороги, всегда под завязку забитой автомобилями, а потом немного по тихим сонным дворам. И если засунуть руки в карманы, а в уши – наушники с любимой музыкой, то кажется, будто не гуляешь, а снимаешься в каком-то крутом ролике. То ли клипе, то ли рекламе, то ли короткометражке. Под музыку всё лучше. Всё красивее. Это не преувеличение. Юнги бредёт по сухому асфальту и думает о Чимине. О том, что сегодня любимый мальчишка встретит его на пороге с улыбкой, нежным поцелуем и тихим: «Я соскучился». Он обещал сделать глинтвейн и приготовить вкусный ужин. А Юнги чертовски голоден, он даже поесть толком не успел на работе. И сейчас ему кажется, что он уже чувствует запах пряностей для глинтвейна, которыми пропиталась вся квартира. И от одной мысли об этом у него мурашки бегут по коже. Юнги улыбается. Он счастлив, а поводов для этого чувства у него столько, что не сосчитать. Но самый главный повод ждёт его дома. У самого главного повода сейчас отпуск и жизнь Юнги похожа на сказку, как никогда. Потому что он просыпается рядом с Чимином, а не когда тот в спешке собирается на работу. Потому что Чимин готовит ему вкусные завтраки и варит кофе, а не хлопает дверью после поспешного поцелуя и брошенного «до вечера!» уже почти за порогом квартиры. Юнги может подойти к нему, уютному, стоящему в широкой длинной футболке у плиты. Может обнять со спины, расцеловать плечо в вырезе ворота и шею. Губами заласкать контур покрасневшего уха. Может выключить конфорку и утащить смеющегося и одновременно ругающегося на него Чимина в комнату. Уронить его на кровать и заняться с ним любовью. И плевать на все «ты же опоздаешь», «завтрак остынет», «хён, ты ненасытный извращенец». Потому что клуб его собственный, и он может опоздать, а может вообще не прийти. Потому что завтрак можно приготовить заново, а можно заказать в итоге доставку. Потому что да, ненасытный влюблённый идиот (иногда извращенец, но это по настроению) уже много лет и ничего менять в этом не собирается. - Ты важнее всего, - каждый раз хрипло шепчет он на ухо Чимину, который уже губы закусывает и дрожит, пока Юнги двигается глубоко в нём, сильно, но неторопливо. Чимин важнее всего. Юнги закуривает у подъезда. Присаживается на холодную лавочку и смотрит на фонарь. На его свету видно, как в воздухе кружатся снежинки – ночью, наверное, опять будет сильный снегопад. Завтра можно будет остаться дома. Юнги курит неспешно и всё думает о Чимине. О горячем глинтвейне и ужине. О том, что можно наслаждаться друг другом неторопливо, потому что у обоих полно времени. О том, что сейчас его любимый, наверное, убирается на кухне в ожидании его. Из ноутбука, стоящего на столе, поёт Тэйлор Свифт, а Чимин ей подпевает на своём смешном английском. И внутри у Юнги всё сначала сжимается от совершенно неконтролируемой и тёплой нежности, а потом счастьем рассыпается, словно блестящими пайетками. Ему вдруг так сильно хочется домой, что он поспешно тушит сигарету об урну и выбрасывает её, торопясь забежать в подъезд. Скорее – подняться на пятый этаж, открыть дверь и поймать в объятия Чимина. Он улыбается, представляя, как они обязательно после ужина усядутся вместе в любимое кресло. Младший – у него на коленях, конечно. И будут слушать музыку, тихо-тихо разговаривая обо всём на свете. * Юнги потом, через несколько часов, когда Чимин уже спит в его руках, вспоминает, как целую вечность назад они встретились. Было начало марта. Была кофейня и Тэйлор пела из колонок:

I’ve been spending the last 8 months Thinking all love ever does Is break and burn and end But on a Wednesday in a cafe I watched it begin again.

И оба они тогда не верили в то, что один взгляд сможет изменить всё для каждого из них. Но вот их пятый март. Наполненная запахом талого снега календарная весна. Тёплая постель, тихое дыхание оседающее у Юнги на ключицах. Свет фонарей за окном, уютная тишина тут, в комнате. Юнги думает – хорошо, что он никогда не искал счастья, пытаясь поймать его, словно шуструю маленькую бабочку. Хорошо, думает он, что оно нашло его само. Их пятая весна начинается тихим снегопадом после полуночи. Гаснущими к утру фонарями. Долгими нежными поцелуями в сумраке комнаты. Их пятая весна начинается так, словно они только встретились. Каждый раз – как впервые.