after

- Здравствуй, - говорит Чимин. Это его маленький ритуал столько, сколько он себя помнил. С самого детства, как только он оказывался на пляже, всегда здоровался с морем. Море неизменно отвечало ему шелестом набегающих волн. Раньше для Чимина это было лекарством ото всех душевных метаний. Стоило только оказаться на берегу, вдохнуть полной грудью солёный воздух, всмотреться в горизонт – становилось легче. Дурные мысли отступали, в голове становилось блаженно пусто. Раньше. Но сегодня всё не так. Этой ночью даже море ему не помощник. Хотя всё равно Чимину удаётся немного успокоиться. За спиной сияет огнями город, а впереди море тонет в ночной темноте и видно чётко лишь белую пену прибоя. Начало весны ещё холодное и даже сквозь пуховик Чимина пробирает холодным дыханием ветра. Небо высокое и чистое, усыпано звёздами. Было бы здорово, думает Чимин, если бы они вдруг все сорвались и попадали в море. Было бы красиво, если бы было возможно. Как жаль, что звёзды, это не приклеенные на небо блёстки. Он вздыхает и сбегает по ступеням на песок. Ботинки тут же вязнут в нём, непрогретом, но истоптанном за день туристами и горожанами. Чимин не идёт привычно к воде. Медленно вышагивает вдоль берега, пряча руки в карманах. Он забыл дома перчатки, и пальцы колет от холода, они совсем не хотят отогреваться в тепле пуховика. Чимин прячется носом в шарфе, скукоживается весь, будто так станет ему теплее и вздыхает. Он пришёл сегодня к морю, чтобы успокоить болящее сердце. Но, кажется, этот случай вне его компетенции. И от этого становится немного страшно и чуточку горько. Чимин кусает губы. Если бы он знал пять лет назад, к чему приведёт одна единственная совместная поездка в горы с Намджуном и его друзьями, он бы закрылся на все замки дома. Но он не знал. И думать не мог, что так вот глупо и безоглядно влетит в неприятности. Ведь любовь – та ещё неприятность, особенно если она становится очень похожей на невзаимную. Чимин вздыхает снова. Он не хочет драматизировать, но каждый раз, когда его сталкивало с Юнги с тех пор, он падал лишь глубже. И никак не мог выбраться обратно из затягивающих болезненных чувств. Серьёзный и потрясающе интересный, могущий быть удивительно живым в своих эмоциях и абсолютно безразличным к происходящему, если нет настроения – этот хён притягивал Чимина к себе так, словно был магнитом. Магнитом для глупого школьника, который, будто светлячок на пламя, летел к нему, не боясь обжечься, но боясь больше всего умереть от одного соприкосновения. Юнги казался ему воплощением идеала, которого у Чимина, до встречи с ним, к слову, не было. Он даже не думал о том, что кто-то н а с т о л ь к о сможет стать для него примером во всём. Чимин, впрочем, так мало знал о нём. Так ничтожно мало, но влюблялся всё больше и не мог с собой ничего поделать. Поначалу ненавидел эту свою слабость, но теперь – просто смирился. Спустя пять лет выматывающего и выжигающего в нём чувства, которое теперь было сдобрено отчаянием и тоской, Чимин понял, что он не властен сделать что-либо с этим. Ему оставалось лишь ждать, что время окажется лучшим помощником. Что оно сломает это в нём, успокоит и оставит, позволив отболеть. Возможно, на месте поломанных чувств когда-то вырастут новые, но Чимину бы пока с имеющимися что-то сделать. Море шелестит в темноте. Такое же огромное, хоть сейчас и не видно его величественного водного простора. Но сегодня Чимину не легче рядом с ним, от этого хочется бессильно плакать. Он упрямо закусывает губы и всё же бредёт к полосе прибоя. Ему хочется усесться прямо на песок и долго-долго смотреть на барашки волн, пока в глазах рябить не начнёт. Но так недолго и заболеть, а это в его планы на начало года точно не входило. Да и нужно скоро идти домой, Намджун будет переживать. Чимин поджимает губы. Намджун всегда переживает за него. Пусть он и сводный брат, но никогда ни словом, ни делом не давал понять, что Чимин ему не родной. И уже лишь от этого сейчас накатывал стыд. Стыд за то, что Чимин злился на него так сильно теперь. И на себя, что был столь слепым. И пусть история о том, что Юнги и Намджун встречались целых два года, не предназначалась для его ушей, пусть это уже в прошлом… Чимин не нашёл в себе сил оставаться в доме, где сейчас полно гостей. Где Юнги. И его брат. Да, глупо злиться на то, что было когда-то. Но Чимин сравнивает себя с Намджуном и понимает, что проигрывает… и Юнги он точно не станет интересен хотя бы вполовину так же, как стал интересен когда-то брат. - Неужели тут лучше, чем дома в тепле? Чимин подскакивает, резко разворачивается, невольно отступая и попадая ногами в подкатившую волну. Юнги реагирует быстро, хватает за рукав пуховика и тянет на себя, не позволяя упасть в воду. - Хён?! – Чимин моргает часто, прогоняя глупую солёную влагу с ресниц и чувствуя, как грохочет в груди сердце. Юнги фыркает в свойственной ему манере, отпускает пуховик и поправляет сбившийся чиминов шарф. - Что ты тут делаешь? – голос у него всё ещё дрожит, сердце бьётся быстро, но он старается взять себя в руки. - Ты удрал из дома так неожиданно и заставил нас поволноваться, знаешь ли, - замечает Юнги, но в голосе его нет ни осуждения, ни злости. - Прости. Мне нужно было побыть одному. - Да уж я вижу… ты плакал? Чимин стыдливо краснеет и желает замотать в шарф всё лицо, чтобы старший этого не видел. - У тебя что-то случилось? – Юнги всё понимает без слов, смотрит обеспокоено. - Ничего непоправимого… - Чимин отворачивается и смотрит себе под ноги. Слёзы, как назло, снова закипают на глазах и ему так стыдно и неловко за себя. Ему же двадцать, что ж он ведёт себя, будто глупый подросток? - Чимин, - Юнги касается ладонью его спины. И от участия в голосе любимого хёна становится только хуже. - Эй, - Юнги обходит его, становится перед ним, обхватывает руками голову, заставляя смотреть ему в глаза. – Это было чёртову уйму лет назад, слышишь? Мы с Намджуном. Это как выстрел в голову в упор. Чимин смотрит на старшего квадратными глазами. Не может ничего сказать, потому что понимает – без толку оправдываться, тот всё знает. Юнги не ждёт от него ответа, просто гладит пальцами по скрытым шарфом щекам. - Ты был таким очевидным всё это время, - говорит он. – Смотрел восторженно каждую нашу встречу. Я поначалу думал, что у тебя это пройдёт. Как у нас с Джуном прошло. А потом ты будто, в самом деле, остыл… будто решил, что лучше дружба. Я не хотел давить. Юнги смотрит долго ему в глаза и Чимин хочет зажмуриться и одновременно научиться не моргать совсем. - Но ты сбежал, услышав тот наш разговор с Тэхёном на кухне. Думал, я тебя не заметил? Чимин кивает. А после долго выдыхает. Ему вдруг становится легче и совсем не страшно больше. Юнги знает о его чувствах, с самого начала знает, и за всё это время он ни разу не оттолкнул и не дал понять, что ему это неприятно. - Прости, - говорит негромко. – Я не хотел заставлять переживать и доставлять неудобства. Юнги не отпускает его. Смотрит в глаза всё так же внимательно и у Чимина мурашки по спине бегут от этого. - Если я тебя сейчас поцелую, - вдруг говорит Юнги. – Уже ничего не будет, как прежде. И я не позволю тебе прятаться от меня. И тебе придётся терпеть мой несносный характер. А потом, со временем, переехать ко мне. И я тебя никуда не отпущу больше, если сейчас поцелую тебя. Ты хочешь этого? Чимин теряет дар речи. Он даже дышать с трудом может. Ему не верится в происходящее ни капельки, снова становится немного страшно, что это лишь сон или дурацкая шутка. Но ради Юнги он готов рискнуть. Чимин тянет заледеневшими пальцами шарф с лица. Выдыхает облачко пара, чуть вздрагивает, когда холодный мартовский воздух обжигает привыкшую к теплу кожу. - Да, - говорит от. – Больше всего на свете. Юнги оказывает к нему вплотную. Он больше не говорит ни слова, лишь снова пальцами гладит по щекам и целует. Чимин тихо всхлипывает, льнёт к нему, хотя так мешает эта дурацкая верхняя одежда. Чимин обнимает неловко, радуясь, что сейчас вокруг ни души, только море всё так же шуршит песком рядом. Чимин думает, что им потом о многом надо поговорить. И Юнги задолжал ему много объяснений. Но когда тот отрывается от его губ и ведёт носом по щеке, тепло выдыхая на кожу, Чимину становится абсолютно всё равно, как же так вышло, что он, кажется, проморгал ответные чувства. Холод отступает под натиском тепла. Чимин жмурится, когда Юнги мягко целует его висок, скулу и короткими касаниями до уголка губ, чтобы снова накрыть рот младшего губами. А Чимин понимает, что нашёл ещё одно море, в котором сможет утонуть и найти успокоение. У этого моря самое красивое имя и самые нежные и вкусные поцелуи.