after

You’re the reason why I’m breathing. With a little look my way You’re the reason that I’m feeling It’s finally safe to stay. ©

Юнги возвращается поздно. Уставший и замотавшийся в студии, обзаведшийся головной болью и раздражённый сверх меры, он хочет только горячую ванну и кофе. Ну, может быть, ещё немного обнимашек. Юнги возвращается, когда в квартире погашен свет. Тихо тикают на кухне часы. Из приоткрытого в гостиной окна слышно, как на улице лает собака. Ветер шуршит тюлем и тут сейчас так уютно и так хорошо. Юнги прислоняется спиной к двери и стоит так минут десять, не в силах заставить себя шевелиться и начать двигаться в сторону ванной. На самом деле сначала хочется не туда. Он разувается и идёт в комнату. Дверь прикрыта, но неплотно. Он аккуратно толкает её и придерживает немного, потому что если открыть чуть шире – заскрипит. А времени смазать петли всё никак не находится. Юнги пробирается в темноту комнаты, опускается на колени перед кроватью и смотрит на спящего Чимина долго и нежно. Ему хочется погладить растрёпанные светлые волосы, поцеловать чуть припухшую и тёплую ото сна щёку. Хочется обнять крепко, потому что Юнги страшно соскучился и ему ужасно не хватает возможности каждый день быть рядом. Юнги знает, что Чимин всё понимает. Он и сам пашет как проклятый, занимаясь танцами едва ли не до потери сознания. Его трудолюбивый мальчик, который никогда не забывает показать Юнги, как сильно его любит. Юнги стискивает пальцы, удерживая себя от желания коснуться, прижимается лбом к матрасу и долго слушает чужое спокойное дыхание, заново находя в себе силы жить и что-то делать. В немного обжигающей воде, приятно пахнущей хвоей и мятой, Юнги расслабляется окончательно, закрывая глаза и отпуская прошедший безумный день. Он улыбается невольно, потому что так трудно удержаться, когда в голову лезут мысли о Чимине, который так сладко и спокойно спит в их комнате, на их кровати. О Чимине, который нашёл в себе силы после долгого дня приготовить ему ужин и оставить записку на холодильнике. О Чимине, который малейшей заботой вызывал в душе трепет такой же, как много лет назад, когда они только познакомились. Наверное, Юнги с первой встречи знал, что Чимин – его человек. Тот, кого можно назвать единственным, соулмейтом, второй половинкой… любое сравнение, даже самое ванильное, попало бы в точку. Потому что Чимин – идеальный. Идеальный сам по себе и ещё больше – для Юнги. Единственный человек, от которого всегда было жизненно важно получать внимание. Единственный, к кому никогда и не под каким предлогом не могло возникнуть негатива. Чимин был его тихой гаванью, возвращаясь в которую, Юнги отпускали все тревоги. Все ветра укладывались, бури успокаивались, и он вдыхал полной грудью, понимая – вот оно. То самое, чего многие люди ищут годами и не всегда находят. То, что можно назвать настоящим счастьем. Юнги кажется, что он, по меньшей мере, спас планету в прошлой жизни. Ведь за что-то же ему должно было так повезти в этой. За какие заслуги ему подарили встречу с Чимином? И чем он заслужил то, что тот выбрал его в спутники жизни? Юнги никогда всерьёз не задумывался об этом. Потому что, наверное, не так важно – за что. Важнее – что он может сделать, чтобы Чимин продолжал желать оставаться рядом с ним? Юнги знает, что они разные. Но ему нравится эта разность. Она не подразумевает соперничества, а только понимание и компромиссы. Возможность учиться друг у друга, узнавать друг друга и перенимать привычки друг друга, делая их общими и куда более приятными, чем раньше. В какой-то момент он понял – как это удивительно, когда ты делишь свою жизнь с кем-то, кто тебе не только любимый человек, но в первую очередь лучший друг. Он замечал и за собой и за Чимином, как они аккуратно поддерживают друг друга незначительными, вроде бы, мелочами, которые, на самом деле, решали всё. Бокал крепкого чая на прикроватной тумбе, когда Чимин выходит вечером из ванной. Чуть приглушённый свет в комнате – потому что глаза за день ужасно устали от яркого света. Лёгкий массаж ступней, тёплые объятия, нежные прикосновения губами к виску. Тихое: «Я скучал», чуть ворчливое: «У тебя голос хрипит, опять в студии окно нараспашку было?». Забота о другом, даже если сам умотался так, что еле стоишь на ногах… эти моменты можно перечислять бесконечно и в итоге именно они стали тем, что укрепляло их отношения. Делало их друг для друга нерушимой опорой и поддержкой. Юнги думает, что он везучий сукин сын. И даже если бы у него не осталось в жизни ничего и никого кроме Чимина, он бы не просил о большем. Потому что Чимин – это всё, что ему нужно, чтобы встать на ноги, оправиться от любого потрясения и пойти вперёд. Потому что пока они есть друг у друга, Юнги всесильный. Он может всё. - Эй, ихтиандр, ты там долго ещё? – звучит за дверью и Юнги вздрагивает. - Пять минут, - отвечает хрипло. Надо же, как замечтался тут. А Чимин тем временем проснулся зачем-то, и его срочно нужно было уложить обратно в кровать. Когда Юнги выходит из ванной, младший обнаруживается на кухне, разогревающим ужин. Он в мягких домашних штанах и растянутой футболке, такой родной, с каплей жёлтой краски на рукаве (последствия давнего ремонта). На несколько мгновений Юнги виснет, застывая на пороге, рассматривая Чимина с ног до головы. Ему так хорошо просто оттого, что они сейчас находятся рядом. И он обещает себе, что завтра его очередь ухаживать и окружать заботой. - Зачем проснулся? – Юнги всё же подходит, обнимает его со спины, целует затылок. Чимин помешивает деревянной лопаткой мясо в сковороде и вздыхает довольно. - Тебя долго не было. Ты же знаешь, как я плохо сплю, когда ты работаешь допоздна. - Прости. Сегодня был крайний день. Я не хотел продлевать сроки и ехать туда ещё и завтра. - Не извиняйся, - Чимин прикрывает сковороду крышкой и поворачивается в его руках, обнимая за шею, смотрит тепло и с улыбкой. Такой сонный, такой любимый. Юнги целует его аккуратно за ухом, прижимает к себе теснее. - Я так давно не смотрел на тебя, - говорит Юнги, разглядывая любимое лицо. Чуть покрасневшие уголки глаз; трогательные родинки на лбу, прячущиеся за прядками спадающей чёлки; вскочивший на кончике носа небольшой прыщ и немного обветренные губы. Юнги кажется, что ему нежностью забивает дыхательные пути, потому что он не может сделать даже рваный вдох. Чимин тихо смеётся, подставляет лицо под короткие трепетные поцелуи, которые Юнги не может сдержать, льнёт всем собой, как ласковый кот, гладит ладонями щёки. - Вот он я, весь твой, - в голосе - лукавая улыбка. - Навсегда, - бормочет Юнги, целуя чуть порозовевшую щёку. - Навсегда, - соглашается Чимин, запуская пальцы в его волосы. Юнги считал раньше, ещё до встречи с Чимином, что любовь – это слабость. Если бы у него была возможность, он бы вернулся назад во времени и дал по шее самому себе прежнему. От души. Потому что любовь – это лучшее, что произошло с ним. Потому что Чимин – его спасение и его свобода. И Юнги никогда особо не верил в Бога, но всё же каждый день говорит ему спасибо за то, что Чимин когда-то нашёл к нему дорогу.