after

Yiruma - May Be.mp3

С самого утра на улице ветрено. Первые тёплые дни весны текут медленно, наполняя их небольшой городок её свежим дыханием. Тем особенным, от которого понемногу природа начинает по-настоящему оживать, привыкая к нежным солнечным лучам, прогревающим уставшие за зиму парки, улицы, дома. Вместе с природой, кажется, просыпаются и люди. Будто выходят из зимнего анабиоза. Вспоминают про лёгкие куртки и с улыбками стягивают шапки, иногда останавливаясь посреди тротуара и подставляя лицо дуновению весеннего тёплого ветра. Сегодня ветер гонит по реке мелкую рябь и осыпавшиеся на водную гладь листья. Сегодня настроение не делать ничего, просто сидеть вот так на берегу и смотреть на то, как солнце искрится в воде, ослепляя и заставляя губы растягиваться в улыбке. Чимин любит весну. Она думает, что каждый раз для неё это – словно новое рождение. Вместе с тяжёлой верхней одеждой можно скинуть прежнюю себя, стряхнуть, как скопившийся слой пыли и начать дышать полной грудью заново. Чимин кусает губы и обнимает коленки. На земле сидеть ещё прохладно, потому подстилкой служит её ветровка. Школьный пиджак не даёт коже покрыться мурашками от прохладного дыхания. Ей так уютно тут. Хорошо. Чимин прикрывает глаза и впитывает всей собой тепло солнца. Дышит свежестью воды и запахом свежей молодой травы, такой по-особенному зелёной, какая бывает только в это время года. Она, наверное, немного отключается и засыпает на короткие минуты, потому что не слышит, как к ней кто-то подходит. Только чувствует, когда к спине прижимается тепло, а чужое горячее дыхание касается виска. - Маленькая моя, снова не выспалась? – шепчут ей на ухо. Никакой пиджак не спасёт от мурашек теперь, потому что этот случай – особенный. Чимин глаз не открывает и только чуть поворачивает голову, чтобы вновь пришедшая коснулась кожи уже губами. - Онни, - вздыхает Чимин. – Ты поздно. - Прости. Задержали в школьном совете. А ты не ответила на мой вопрос. - Выспалась, - шепчет Чимин. – Просто сейчас так тепло… - А ты пригрелась, как кошечка на солнышке? – смеётся онни хрипло ей на ухо. Чимин млеет и счастливо улыбается, всё же открывая глаза и поворачиваясь к ней. Юнги сидит чуть позади, очень тесно, так что Чимин всё ещё в её объятиях. - Да. Думала о том, как люблю весну. Юнги что-то согласно мычит, рассматривая её лицо, тонкими длинными пальцами оглаживает по щеке и тянется уткнуться губами в уголок рта. Чимин кажется, что она в сказке. Разве могла она представить ещё осенью, что старшеклассница Мин Юнги когда-нибудь посмотрит в её сторону? Мечтать не смела… Юнги, всегда собранная и серьёзная, ответственная за дисциплину, смотрела на всех строго поверх прямоугольных очков в тонкой чёрной оправе. Недовольно поджимала губы на шалости ребят, делала выговоры непоколебимо, но всё же без веской на то причины никогда к директору не таскала. Её боялись, уважали, кто-то не любил, а кто-то считал примером для подражания. Ходили слухи, что Юнги терпеть не могла легкомысленных девчонок, которые за своими влюблённостями забывали об учёбе и учились из рук вон плохо. Но свою личную неприязнь к подобному она показывала редко, а Чимин и вовсе узнала об этом случайно. Её щёки краснеют невольно, потому что она помнит, что именно с этого всё началось. В начале прошлой зимы, когда Чимин совершенно случайно стала свидетельницей разговора Юнги с Намджуном – президентом школьного совета и хорошим другом онни. Чимин в тот момент пряталась под лестницей, читая книгу. У класса было окно в один урок, остальные предпочли провести его где-то на улице, а Чимин совершенно не хотелось влезать в пуховик и портить причёску шапкой. - Почему ты краснеешь, маленькая? – Юнги заглядывает ей в глаза и Чимин смущённо улыбается, а потом тянется уткнуться старшей в плечо лбом. - Вспомнила тот день, когда ты предложила мне встречаться, - честно бормочет она. – До сих пор не верю, что это случилось со мной. Юнги смеётся негромко, обнимает и прижимает к себе обеими руками. А Чимин чувствует себя до бессовестного хорошо и правильно. И плевать ей, если их кто-то увидит. Пускай смотрят, хоть глаза сломают. Тот разговор Намджуна и Юнги вызывает трепет до сих пор, стоит его вспомнить. Ведь глупышка Чимин с самого первого дня в школе была очарована своей онни. И если сначала это было восхищение старшей, то уже через пару лет стало влюблённостью. И чем дольше Чимин знала Юнги, тем сильнее падала в свои чувства, которые, казалось тогда, будут безответными. И мысли даже не возникало рассказать Юнги о них. Чимин читала книгу ровно до того момента, как услышала любимый голос. На лестнице и в коридоре было пусто – шёл урок. А у Юнги и Намджуна, видимо, закончились дела, связанные с советом и они собирались домой. Намджун всегда провожал Юнги. Всегда о ней заботился, и Чимин смотрела на них со стороны, признавая вместе с большинством, какая они красивая пара. - Что ты снова хмурая такая? – спросил тогда Намджун. Они остановились на лестнице, прямо над Чимин. - Надоело мне, Джун. Смотреть на неё издалека и не иметь возможности быть хотя бы вполовину такой близкой для неё, как эта стайка глупых девчонок. Только и делают, что вьются вокруг, восхищённо заглядывают в рот ей… Раздражают. В голове сплошной ветер со всеми этими влюблённостями! Им бы об учёбе думать, а не о мальчиках… - Кто бы говорил… - Я, вообще-то, учусь! А они… ещё и лезут к ней, настырные… - Конечно, ведь твоё солнышко умница и красавица, всем поможет. Её все любят. - Я – больше всех! Чимин улыбается тут, сидя в объятиях любимой, потому что этот капризный и обиженный одновременно тон безумно идёт Юнги. Его так странно слышать от вечно серьёзной девушки, которая, кажется, всё держит под контролем. Только кажется, конечно. Юнги в школе и Юнги за её пределами – два разных человека. Строгость сменяется мягкостью, поджатые губы трогает лёгкая улыбка. Юнги может быть капризной, может быть нежной, может быть счастливой, заражая смехом и улыбкой окружающих. Она может быть немного ленивой, чуточку вредной. Потрясающе страстной и горячей… боже, какой горячей она может быть. Чимин обжигалась об неё кончиками пальцев и губами столько раз. И она бы хотела, чтобы эти ожоги никогда не заживали. Чимин прячется носом в изгибе открытой шеи, касаясь губами теплой кожи. Юнги умеет быть любящей, как никто. Юнги любит её, как никто. Чимин помнит, как из её пальцев выскользнула книга, стоило ей услышать, о ком говорит Юнги. Она помнит, что не верила в происходящее, ей казалось, что это сон. Прекрасный сон о сбывшейся мечте. Помнит, как потом Юнги сидела рядом и смотрела хмуро на свои сцепленные руки на коленях. Как сказала: «Ты и так всё знаешь. Будешь со мной встречаться?». Так грубовато, но так важно и нужно влюблённой по уши Чимин. - Я тоже часто вспоминаю, - говорит вдруг Юнги. От неё пахнет чем-то цветочным. Не сильно, так, всего лишь неуловимый шлейф. Будто она лишь слегка мазнула духами по ключицам. Чимин так нравится этот запах. - Вспоминаю, какой ты была испуганной. Такой воробушек… мне было страшно оттолкнуть тебя. Чимин мурчит тихо, когда пальцы Юнги зарываются в её волосы на затылке. - Я ведь так сильно нуждалась в тебе, Чимини. Так сильно нуждаюсь до сих пор. У Чимин поперёк горла комок нежности. Он мешает дышать, но Чимин не обращает внимания. Она обнимает свою старшую и трётся носом за ухом, целует мочку, в которой покачивается небольшое серебряное колечко. Тихонечко касается губами щеки, и после целует губы. - Я с тобой, Юнги, - шепчет, совсем немного отстраняясь. – Никуда не денусь, пока сама не прогонишь. Она не прогонит, Чимин знает, видит это в её глазах. Юнги смотрит на неё долго и во взгляде её столько любви и благодарности – утонуть можно. Они целуются долго-долго, иногда почти невесомо встречаясь губами, иногда – срываясь жадными и глубокими поцелуями. Чимин думает, что это лучшее начало весны. И она хочет верить, что теперь каждый год они будут встречать это время года с Юнги тут, на берегу реки. Или где-нибудь ещё. Не так уж и важно, на самом деле, где. Важно, что вместе.