after

Ранние утра субботы обладают особенной магией. Когда город ещё спит глубоким сном, когда машины не спешат заполнять гулом улицы и потоки людей не текут по тротуарам. Город открытый, тихий, беззащитный перед случайным взором. Запутанные провода над пустыми дорогами расчерчивают высокое голубое небо тонкими чёрными линями. Лучи отражаются в окнах небоскрёбов, искрят, рассыпая сонмы лучиков поменьше, ослепляя и заставляя жмуриться. Чимин обожает ранние утра субботы. Он встаёт не на пробежку, вовсе нет. Ему нравится встать часов в пять и просто пойти погулять. У Чимина допотопный кассетный плеер. Кассеты к нему со старой музыкой он покупает в одном магазинчике, что в подвале дома, в паре кварталов от универа. Там много всякого раритета, которого школоте не понять. Чимин и сам немного школота, но он помнит мамин кассетный магнитофон и потому, как кусочек памяти, слушает иногда на этом плеере старые кассеты. После рассказывает маме, которая далеко за океаном. Они смеются этой маленькой его глупой привычке, но Чимин знает, что ей тепло от того, что он так старается удержать память о ней. Мама вечно занята работой. У неё тысяча дел на обычные человеческие сутки обычно, но Чимин знает, что на него она всегда готова найти время. Даже примчаться к нему, если он попросит, но Чимин не просит. Он слишком любит её, чтобы вот так из-за тоски по ней срывать с места. В конце концов, он сам выбрал учиться тут. Остаться тут. У Чимина не особо много друзей. Но они самые лучшие. Такие, что вместе в огонь и в воду – не меньше. Проверенные и верные. Чимин за них благодарен, как и за то, что они помогают заглушить тоску по маме. Иногда этого хватает надолго. А ещё Чимин благодарен за то, что недалеко от его дома есть то чудесное место. Чайная, столиков на семь. Она потерялась в неприметном переулке. Наверное, совсем не предназначалась для человеческих глаз. Наверное, ему там не место вовсе, но однажды толкнув деревянную дверь с вырезанной на ней странной руной, о которой он ничего не знал, Чимин больше не смог отказаться от приходов сюда. Здесь всегда тепло – от небольшого камина, чья полочка заставлена разными свечами, да небольшими пиалами с сушёными травами. Деревянные полы не скрипят, как и хорошо смазанные маслом петли двери. Но хозяин всегда знает, когда кто-то заходит. Когда заходит Чимин. Столики тут круглые, стулья из тёмного дерева простые, но удобные. А пахнет мятой и тёртой цедрой апельсина. За стойкой в шкафу банки с травами, из которых хозяин смешивает чаи. Некоторые Чимин знает. Тимьян, ромашка, листья малины и смородины, липа… а некоторые впервые видит. Их названия написаны аккуратным острым почерком на белых полосках бумаги, приклеенных к дутым бокам банок. Прочитать их не получается, потому что руны. Чимин знает, что это верный признак магического свойства трав. Здесь уютно. Чимин всегда занимает единственный диванчик в углу чайной, кутается в лежащий на подлокотнике плед и пьёт вкусный чёрный чай, от которого пахнет так ароматно, что дольше выходит просто вдыхать этот удивительный запах. Что-то цветочное, но такое успокаивающее. Утренние прогулки по субботам прекрасны тем, что эта чайная открыта, потому что её хозяин в ночь с пятницы на субботу всегда отправляется за травами, а по возвращении считает, что смысла ложиться спать уже нет. - Тем более что у меня гарантированно будут гости, - говорит он как-то с мягкой улыбкой. Чимин расплывается в ответной улыбке, чувствуя, как дрожит внутри что-то непривычное и нежное. Он помнит, как пришёл туда впервые. Как удивлённо вскинул на него взгляд Юнги. Его ярко-голубые глаза с тонкими штрихами зрачков смотрели недоверчиво и будто испуганно первые мгновения. Чимин был околдован красотой этих глаз и тем, как потом они сменили цвет на человеческий тёмно-карий. Конечно, никого не удивить тем, что в городе среди людей живут и другие существа. Чимин тоже знал об этом. В конце концов, когда твой друг – китайский дракон, то мало что ещё может показаться странным. Юнги оказался травником, но сведущ он был и в колдовстве. Хотя пользовался магией неохотно, скорее в каких-то мелких бытовых целях: разжечь камин; согреть воду в небольшой глиняной чаше, в которой заваривал всегда свои чаи; зажечь или погасить небольшие светильники, висящие между окон. Чимин не знал, что его так влечёт в эту чайную. Хриплый ли голос его хозяина, что каждый раз прощался с ним так, будто Чимин больше не придёт? Спокойствие, накатывающее на него в этих стенах, да вкусный чай, от которого внутри разливалось тепло? Факт оставался фактом, Чимин приходил, замирая каждый раз на пороге и всматриваясь в лёгкий полумрак за стойкой, где Юнги творил своё особенное волшебство. Но утра субботы были самыми особенными, потому что именно в эти часы они были тут наедине. И Чимин слишком поздно понял, что влюбился безоглядно. Влюбился в тонкие длинные пальцы, умело растирающие травы. В тихий голос, от которого мурашки по телу рассыпались сладкими волнами. В чуть растрёпанные тёмные волосы, хитрые лисьи глаза и маленькие розовые губы, от которых невозможно было отвести взгляда. Юнги стал занимать его мысли постоянно и Чимин старался в любую свободную минуту сбежать к нему, просто чтобы посидеть рядом, даже если они не говорили. Однако ж, разговоры у них случались – в субботу по утрам. Юнги, пока бережно разбирал собранные травы, рассказывал Чимину множество удивительных историй. Почему, например, китайские драконы в таком почёте. Тэхён никогда не делился подобным, будто храня какую-то тайну. А Юнги рассказал, что драконы – защитники города. И их семьи издревле считаются самыми почитаемыми, хотя никогда не занимают особо высокого положения в обществе и вообще стараются держать свою природу скрытой от других. Конечно, Юнги поделился этим лишь потому, что Чимин упомянул о друге. Конечно, Юнги знал, что Чимин сохранит это между ними. От травника Чимин узнал, почему травы лучше всего собирать в ночь с пятницы на субботу – их магические свойства сильнее и потому пользы будет больше при приготовлении напитка. А ещё, что «глаза травника» помогают ему видеть свойства трав, отличать полезное от сорняка или ядовитого и знать, в какой дозировке использовать то или иное растение. И что руна на его двери означает приветствие, но также защищает от всех, кто собирается войти с недобрыми помыслами. Чимин бредёт медленно по пустой улице, вспоминая о Юнги, и о том, как быстро бьётся рядом с ним его глупое влюблённое сердце. Он сегодня свернул с привычного маршрута в сторону и прошёлся вдоль набережной, потому что нужно было подумать. Подумать над тем, что ему делать, ведь… Чимин тормозит на тротуаре. Вздыхает, кусая губы. Чуть задирает рукав толстовки, рассматривая татуировку на запястье. Тонкий цветной круг, в котором две рыбки: розовая и синяя, с почти прозрачными длинными хвостами. Они дополняют друг друга идеально, и выглядит это красиво до безумия. Чимин не устаёт любоваться, но на душе тяжело. Он всегда мечтал о моменте, когда встретит своего соулмейта. Ждал его так, как не ждал даже встречу с мамой. Розовая рыбка и цветной круг были с ним с рождения. Чимин каждый день почти смотрел на них, ожидая, что вот-вот начнётся. Но в итоге, кажется, проворонил. Хотя, Тэхён говорил, что когда встречаешь своего соулмейта, кроме второй части татуировки появляется ещё тяга. - Это не похоже на обычное «хочу его увидеть» или что-то такое. Скорее будто тебя кто-то за руку тянет. Знаешь, невидимка какой-то. Ты вроде и не хочешь, но идёшь. Вот так. Тэхёну лучше знать, думает Чимин. Он со своим чернокнижником всем нервов помотал. Чонгук не сразу подпустил строптивого дракона к себе, а Тэхён долго потом ему припоминал все его грехи, но от себя не отпускал. Видимо, не только европейские сказочные драконы оберегают свои сокровища, думается Чимину и он усмехается. Потому что так себе сокровище из Чонгука. Вот если закопать – отличный клад выйдет, а так нет. Тэхёну лучше знать, но татуировка проявилась до конца уже пару недель назад. Неприятный зуд и жжение прошли, а тянуть его не стало, и Чимину было не по себе от этого. Чимину хотелось, чтобы у него уже всё получилось, и он перестал чувствовать себя одиноко и потерянно, но никто не обещал, что встретить своего предназначенного будет легко. Он знает, что тот, кто носит часть его татуировки, обязательно будет чудесным человеком или не_человеком, это совсем не важно. Чимин знает, что им будет вместе хорошо. Вот где бы только его найти? Разрываясь между желанием встретить соулмейта и признаться в чувствах Юнги, Чимин переступает порог чайной очередным ранним утром. - Ты задержался, - замечает Юнги, не поднимая взгляда от каких-то своих особенных дел. То ли травки заговаривает, то ли этикетки обновляет – кто его там разберёт? - Просто решил подольше прогуляться, прости, - вздыхает Чимин и привычно идёт к дивану. - Что у тебя случилось? Чимин, кутаясь в плед, жмёт плечами. - С чего ты взял, что что-то случилось? - Не нужно обладать магическими способностями, чтобы это понять, - ворчит Юнги, наконец, отрываясь от своих дел и принимаясь за напиток. Как всегда он не спрашивает желания Чимина. Потому что знает сам, кому и что нужно. - Просто я немного устал и запутался в себе, а так… всё в порядке, пройдёт. Юнги бросает на него недоверчивый взгляд. Чимин читает в нём что-то вроде «разберёшься, как же» и даже хочет надуться, но травник хмыкает и улыбается краешком губ. - Хорошо. Тогда сегодня что-нибудь для того, чтобы распутать мысли и дать им потечь свободно. Вдруг полегчает, правда? - Мне всегда легчает от твоих чаёв, - честно говорит Чимин и улыбается, потому что ему чертовски приятно. Приятно быть тут, знать, что Юнги заботится о нём, что Юнги не всё равно. Спустя несколько минут он обнимает ладонями чашку и прикрывает глаза, делая первый глоток приятно горячего напитка. - Ты, в самом деле, волшебник, - говорит негромко. - Да ну? – усмехается Юнги. - Точно. Сто процентов, - Чимин улыбается снова, приоткрывая глаза и смотря на травника внимательно, словно пытаясь разглядеть в нём что-то… например то, как он отреагирует, если Чимин сейчас скажет «я влюблён в тебя по уши»? Юнги поводит плечами, словно ему зябко и Чимину так хочется сейчас подойти и обнять его. Прижать к себе и носом в волосы растрёпанные уткнуться. В этот раз они не говорят. Тишина между ними такая непривычная, но спокойная всё равно. И Чимин понимает, что с Юнги ему комфортно абсолютно всегда. Это ли не прекрасно? Улицы оживают медленно, робко. Уставший за очередную сумасшедшую неделю, город нехотя наполняется звуками, движением. Чимин знает, что скоро ему пора. Их привычный ритуал не следует нарушать. Потому он отставляет на стол пустую чашку с чаинками на дне, складывает аккуратно плед и поднимается. - Спасибо тебе, - говорит негромко. – До встречи? - Пока, - кивает Юнги. Чимину не хочется уходить, как обычно. Он неловко ерошит волосы, думает, как можно найти повод остаться, да только что-то в голове совсем пусто. Потому он лишь вздыхает и шагает за порог. Дверь за ним закрывается. А потом Чимина словно дёргает кто-то невидимый за рукав. Да так неожиданно, что его буквально разворачивает. Чимин ошалело хватается за ручку, только начиная соображать, что это было вообще и распахивает дверь чайной, нос к носу сталкиваясь с Юнги. Они смотрят друг на друга несколько долгих мгновений, пока травник не хватает Чимина за воротник футболки, чтобы втянуть обратно. Вжимает его собой в дверь и утыкается носом в шею. - Наконец-то, - голос у него чуть дрожит. – Я уж думал, не дождусь. Чимин обнимает его аккуратно, ещё не до конца веря в происходящее. И только потом понимает, что вторая часть тату проявляться стала после их первой встречи. Вот же он глупый! - Прости, - бормочет в прядки волос, оставляя в них лёгкий поцелуй. – Я тугодум, не понял ничего… Юнги тихо хмыкает и гладит его ладонями по спине. - Оно и видно. Такой мне несообразительный человек попался, - замечает негромко. Чимин пристыжено молчит. Ему так стыдно за себя, но Юнги не позволяет думать об этом долго. Он короткими поцелуями касается за ухом, а потом совсем немного отстраняется, смотря Чимину в глаза. - Не нужно, - просит тихо. – Это уже неважно. Иди ко мне. Чимин, как заворожённый, тянется к нему всем собой. Накрывает губами губы, прижимая к себе и целуя аккуратно, бережно, будто боясь сделать что-то не так. - Я так рад, что это ты, - признаётся потом горячим шёпотом в самые губы. – А то я уже придумывал, как мне признаваться тебе в чувствах. - То есть, если бы соулмейтом у тебя был не я, то ты бы не признался? – интересуется Юнги, поглаживая большим пальцем его щёку. – Или я бы больше не был тебе симпатичен? - А ты любишь переворачивать всё с ног на голову, да, Юнги? – щурится Чимин. – Признался бы, но лишь после того, как нашёл бы своего соулмейта. - Я для тебя хён вообще-то, наглая мелочь, - смеётся тот, а глаза у него теплеют и в них проскакивают голубые проблески. Чимин довольно улыбается и целует его ещё раз, коротко и нежно прихватывая теплые губы. - Как скажешь, хён. * - Кстати, а почему ты так удивился, когда я впервые пришёл? - Потому что ты единственный человек, который видит дверь в мою чайную. А я не ждал, что мой предназначенный будет человеком. - Слышу разочарование в твоём голосе. - Брехня. Впрочем, если бы это был не ты, а кто угодно другой, то да… я был бы разочарован. - В самом деле? - Не улыбайся так. Чудо в перьях. Да, если хочешь знать, я влюбился ещё до того, как понял, чья рыбка у меня на запястье появилась. - Я тоже, хён… Чимин целует ладонь Юнги и притягивает его ближе. Очередное утро субботы они встречали вместе, в квартире Юнги, что располагается над его чайной. В постели вдвоём было так уютно и тепло, что отсюда никуда не хотелось. И приятно было, что после очередного сбора трав Юнги вернулся к нему. - Зато теперь понятно, почему все твои гости так на меня смотрели… Они знали? - Думаю, догадывались. Чимин удобнее устраивается под боком Юнги и закрывает глаза. Ему хорошо. Больше не царапает одиночеством внутри. Он улыбается от того, как Юнги поглаживает его по волосам, как тихо дышит рядом. Чимин думает, что скоро в гости приедет мама и хён ей обязательно понравится. А ещё, что в мечтах это всё даже вполовину не так здорово, как в реальности. От Юнги так тепло и уютно, что Чимин снова проваливается в сон. Спокойный и глубокий, в котором пахнет мятой и апельсиновой цедрой.