after

Юнги открывает дверь и ловит довольную улыбку Чимина. Пропускает в квартиру, которая, благодаря младшему, наполняется запахом вкусной выпечки из их любимой кондитерской. Чимин скидывает кеды, суёт пакет старшему в руки. - Там ещё ведёрко мороженого, сунь в морозилку. - Ты ко мне с ночёвкой что ли? - А что, у тебя какие-то проблемы с этим? - насмешливо тянет Чимин, скрываясь в ванной. Оттуда слышится плеск воды, пока он умывается, смывая с себя пыль летнего города и душную полуденную жару. - Никаких проблем, как всегда, - ворчит Юнги с улыбкой. Иногда ему кажется, что младший ему за какие-то грехи прошлых жизней ниспослан. Не то чтобы он против, вовсе нет. Даже наоборот. Да только вот тонсен, наглый, любвеобильный и тактильный, совсем не знает, что такое личное пространство, а влюблённое сердце Юнги каждый раз пропускает несколько ударов, когда они слишком тесно друг к другу. Ну не железный он. Разве можно так? Чимин из ванной выходит посвежевший, умытый, от него вкусно пахнет мылом и Юнги бы с радостью сейчас уткнулся в сильную шею. А потом расцеловал её, да только вот надо остановить себя и перестать думать всякое. Младший его - просто младший, немного друг. Чуть больше чем брат. Чуть больше чем вся чёртова жизнь Юнги. - Какой же кайф, что у тебя есть кондиционер, - тянет Чимин, потягиваясь. Футболка его задирается, и Юнги едва не воет, отворачивается, чтобы не видеть приоткрывающейся полоски кожи и тоненькой светлой блядской дорожки, что так заманчиво ныряет под пояс джинсовых шорт. - Хён, ты в порядке? - озадаченно спрашивает Чимин. - В полном. Юнги не знает, почему Пак-чёртов-Чимин каждый раз это делает. Он популярный, он красивый, он похож на маленькое божество, очаровательное, нежное и настолько тёплое, что греться бы об него и любить его отныне и до скончания времён. У Чимина много друзей, но свои выходные он проводит с ним, с Юнги. Ворчливым старшим, который не любит шумные сборища и тусовки. Да и вообще предпочитает уединение. У Юнги жизнь серая и унылая, но кое-что делает её особенной. Кое-кто. Имя этого "кого-то" выбито печатными буквами слева на рёбрах. Чёрные чернила въелись в кожу точно так же, как Чимин въелся в самого Юнги. Как запах сигарет пропитывает всё вокруг, так же и Чимин... Юнги знает, что вероятность совпадения почти равна нулю. Несовершенство чёртового мира. Тот, у кого есть предназначенный - проклят, у него чаще всего ни шанса получить взаимность. Есть только вариант гнить изнутри от тоски. Когда они с прохладным малиновым чаем устраиваются на диване, включая "Назад в будущее", Чимин подкатывается ему под бок. Он быстро выпивает свой напиток, а потом укладывается головой на плечо старшего и недовольным сопением даёт понять, что хочет, чтобы его обняли. Юнги фырчит на это, но обнимает, надеясь, что сердце его не бьётся как сумасшедшее. - Сегодня без историй? - интересуется Юнги, наблюдая за тем, как главный герой фильма целует свою девушку на прощание. - Без историй? - сонно интересуется Чимин. - Ну... новые отношения или новое расставание, - Юнги украдкой скашивает взгляд на макушку младшего. - Нет, - бормочет Чимин. - Хватит с меня. У меня, знаешь ли, теперь соулмейт есть. Юнги обмирает. - Что? - А что такого? Оно много с кем случается, - Чимин зевает. - Скажешь нет? - Это довольно хреново, когда он у тебя есть. Ты же знаешь, больше восьмидесяти процентов - безответные чувства. Чимин немного отстраняется и смотрит на него слегка расфокусировано, а потом задирает его футболку так резко, что Юнги даже сделать ничего не может, он только немного чая проливает на диван, в попытке увернуться, а потом стонет тихо, когда Чимин целует тату, щекоча губами и дыханием. - В самом деле? - шепчет. - Тогда мы с тобой счастливчики, попали в оставшиеся проценты. Юнги моргает непонимающе, а потом судорожно вздыхает, потому что Чимин тянет с себя футболку, демонстрируя точно такую же татуировку. На том же месте. С именем Юнги. Для того, чтобы это осознать, нужно время, но у Юнги его нет. Чимин убавляет звук телевизора, оставляя одну картинку. Вытягивает из пальцев старшего бокал с чаем, и почти ложится на него верхом. Почти впечатывается губами в губы. - Почему ты не рассказывал мне, что я у тебя тут? - спрашивает тихо, подушечками пальцев поглаживая метку. - Почему решил, что страдать от этого - правильно? - А зачем бы я тебе рассказал? - спрашивает Юнги. - Чтобы ты мучился от вины, окажись это безответным? Чтобы испытывал ко мне жалость? - Хён, ты такой дурной у меня, - Чимин улыбается тепло и от этой улыбки у Юнги в носу щекотно, а глаза как-то странно жжёт, будто он хочет заплакать. - Даже не будь на мне твоего имени, я бы любил тебя. Или ты думаешь, что в моих чувствах виноваты эти вот буковки? Нет. И ты знаешь это. Как и в твоих чувствах виноваты не они. Юнги не замечает, как обнимает Чимина. Как короткими прикосновениями губ касается щеки и виска, слушая любимый голос. Он будто ещё во сне. - Эти буквы значат только то, что я тебя никому не отдам теперь и всё. Ты мой, Юнги-хён, понимаешь? – бормочет Чимин, пытаясь заглянуть ему в глаза настойчиво. Юнги понимает. Его словно долгим разрядом тока вдоль позвоночника прошибает. Он опускает голову, впиваясь поцелуем в открытую беззащитную шею и Чимин стонет тихо, пальцами зарываясь в его волосы. - Ну что, теперь ты понял, почему я с ночёвкой к тебе? – тихо спрашивает потом, улыбается. - Да, - шепчет Юнги, прикрывая глаза и потираясь о тёплую сладкую кожу губами. - Теперь понял. Юнги переворачивает их и замирает над Чимином на пару мгновений, любуясь и ещё не до конца веря, что теперь можно. Не только мечтать, но и любить открыто. Во всех смыслах. Юнги, в своих фантазиях смелый и дерзкий, сейчас чувствует себя девственником, который впервые собирался заняться любовью с любимым мальчиком. Его сковывало робостью, но горячее желание подстёгивало и это создавало такой дикий контраст, что Юнги терялся и дрожал невольно от него. - Давай, - просит Чимин негромко, выгибаясь. - Пожалуйста, хён. Юнги склоняется, целует тату со своим именем, как это делал недавно с ним Чимин. Обводит буквы языком, а ладонями медленно оглаживает бока. Чимин тихо вздыхает и судорожно стискивает пальцы в его волосах. - Выше, - хнычет тихо. - Повыше, хён... приласкай тут. У Юнги в голове воцаряется блаженная пустота, когда он глаза вскидывает и видит, как Чимин, кусая губы, зажимает один сосок между указательным и средним пальцами свободной руки. Чимин такой нежный весь, но такой горячий, как тысяча извергающихся вулканов. Юнги не удивился бы, узнав, что это и есть демон-искуситель собственной персоной. Чимин хнычет снова, жмурит глаза, сводя брови, и мечется головой по подушке, когда Юнги, не отводя от него взгляда, лижет припухший сосок и пальцы младшего заодно. А потом, коротко рыкнув, кончиком языка зализывает снова и снова, пока Чимина не начинает колотить дрожь. - Такой чувствительный, - стонет низко и хрипло Юнги, едва не теряя рассудок от того, как Чимин под ним раздвигает ноги. Шорты, в которых он заявился к Юнги, так соблазнительно обтягивают бёдра и аккуратный уже твёрдый член. Юнги сыто улыбается, отстраняясь и рассматривая младшего, сидя между его разведённых ног. - Хён? - зовёт потерянно Чимин, приподнимая бёдра, стараясь привлечь его внимание. Да только ему это не нужно. Внимание Юнги всегда было приковано к младшему. С самой первой их встречи. - Мало тебе? - мягко интересуется старший, издевательски медленно оглаживая внутреннюю сторону бёдер и забираясь в штанины шорт, чтобы кончиками пальцев огладить там, где уже так жарко и горячо. У Чимина щёки пунцовые, чёлка растрепалась, и он кусает свои губы немилосердно, всё так же подкидывая бёдра, ступнями упираясь в диван. Юнги как никогда рад, что он не страдает любовью складывать своё спальное место. Чимин на его вопрос не отвечает, но всё и так понятно. Потому Юнги забирается одной рукой под нижнее бельё, уже намокшее немного от естественной смазки, трёт в кулаке головку, заставляя Чимина выгнуться и застонать сладко и долго. Юнги нравится такой Чимин, и он облизывается довольно, второй рукой приспуская шорты и бельё так, чтобы красная влажная головка торчала над самой резинкой. Наклонившись ближе, втягивает носом кружащий голову терпкий запах и потирается влажными губами, собирая капельки смазки. Чимин всхлипывает, уже двумя руками хватаясь за Юнги, выгибается дугой, так что у старшего дыхание от восторга перехватывает. Рукой, что всё ещё была в штанине шорт, благо их ширина позволяла, Юнги обхватывает основание члена, начиная медленно надрачивать, а губами накрывает головку, посасывая неторопливо, но жадно. - Хён! - вскрикивает Чимин, толкаясь бёдрами навстречу неспешным движениям. Юнги мычит в ответ, довольный такой реакцией, прикрывает глаза, и кончиком языка потирает уретру, от чего младший заходится рваными стонами, срывающимися на откровенный скулёж. Чувствовать его хватку в волосах – приятно до одури. Так желанно, что у Юнги самого стоит уже до боли. Он этого почти не замечает, увлёкшись любимым мальчишкой, что мечется под ним в нетерпении, едва не забывая дышать. - Я сейчас кончу, - завыл вдруг тихо Чимин. По его бёдрам прошла крупная дрожь, и Юнги даже не успел никак среагировать толком, потому что почти сразу ему на язык потекло теплое и вязкое. Он благодарно застонал, словно именно этого ему не хватало для полного счастья. Чимин кончал выматывающе долго, и Юнги, стыдливо сводя бёдра, кончал тоже лишь от осознания, что сейчас между ними произошло. Когда младший успокоился и перестал дрожать, Юнги отстранился, размял чуть ноющую в запястье руку и лёг рядом, прижимая измотанного его ближе к себе. - Спасибо, - сонно прошептал Чимин. - Я так счастлив, что это ты, хён. Правда. Как только мы познакомились, я мечтал, чтобы это был ты. Юнги аккуратно поцеловал припухшие красные губы Чимина. - Я тоже, маленький, - честно ответил, едва не задыхаясь от нежности, которой было так много сейчас, что не справиться. - Не вздумай спать. Нам обоим нужно срочно в душ. Чимин совсем пьяно улыбается на эти слова, согласно что-то бормочет, утыкаясь ему в шею носом. Юнги, тихо посмеиваясь, целует влажный висок младшего. Душ, видимо, подождёт.