after

С первого появления Чимина в этой квартире всё идёт не по плану. Всё сворачивает не туда, куда планировал Юнги изначально и ему, если честно, плевать, потому что… Сокджин приводит Чимина со словами: «Моему младшенькому нужно где-то жить», ставит этим Юнги перед фактом соседства и, если честно, рискует вызвать недовольство. Ровно до того момента, как из-за широкой спины всеобщего хёна выходит это чудесное нечто. Медно-рыжее, кареглазое, улыбчивое и тихое такое, что робкое: «Я Пак Чимин, пожалуйста, позаботься обо мне, хён», - Юнги разбирает отдельными отрывками, собирая в голове до полного предложения самостоятельно. Юнги никогда не умел заботиться, если честно. Вот вообще. То есть, у него есть компания друзей, там есть младшенькие, которым он всегда мог дать воспитательных пропиздонов, отчитать или похвалить. Но никогда ему не доводилось быть старшим двадцать четыре на семь. В какой-то момент это могло бы показаться ему проблематичным, но Чимин всё его мнение меняет на корню. Удивлён не только он, но все остальные тоже. Удивлён Намджун, который даже очки на кончик носа сдвигает от новости, что Юнги теперь живёт не один. - Серьёзно? А как же твой образ жизни отшельника и любимое «я никому ничего не должен, идите на хер»? Удивляется Хосок. Тэхён удивляется. Чонгук вообще едва не орёт раненой чаечкой от таких новостей. Сокджин смотрит на него постоянно с подозрением, словно ждёт подлянки, но Юнги всё равно. Юнги берёт Чимина под своё крыло и весь становится моментально супер-крутым-заботливым-самым-лучшим-хёном, который готов для своего младшего в лепёшку расшибиться. Он узнаёт, что предыдущий хозяин квартиры, у которого Чимин снимал комнату, просто выгнал его посреди ночи на улицу, потому что ему так захотелось. Юнги чувствует в себе мстительные порывы, словно кот, которому срочно приспичило нассать в чужие ботинки. Хочется пойти и сделать какую-нибудь гадость этому мерзкому типу и если бы не тихое чиминово: - Он того не стоит, хён. Юнги бы пошёл, вот честное слово. Но маленькая аккуратная ладонь останавливает, поглаживая по спине, и Юнги чувствует, как бесстыдно растекается лужицей, что вот-вот стечёт на пол от такой нежности. Юнги нравится заботиться о Чимине. Тот словно тёплый рыжий котёнок. Комочек добра, сгусток света и тепла. Он льнёт, ластится, подставляется под его ладонь, пока Юнги перебирает рыжие прядки, когда они смотрят кино. И от этого всего так невероятно хорошо, что думать больше ни о чём нет желания. Важен этот момент. Важен младший, доверчиво прижимающийся к его боку. Конечно, враньём было бы сказать, что у них всегда всё радужно. Иногда они ссорятся. По тупым мелочам вроде закончившегося кофе, разлитой на полу в ванной воды или не успевшей высохнуть рубашки старшего. Иногда Юнги, словно вспоминая, что не создан для всего этого соседства, срывается на притихшего ещё больше младшего, обвиняя его в чём-то, а Чимин только вжимает голову в плечи и прячется в комнате. После этого было не по себе, ужасно тяжело на душе, неуютно и казалось, что в квартиру перекрывали доступ тепла. Юнги ходил смурной, не зная, как заслужить прощение за свои идиотские срывы. А в итоге только тихонько скрёбся в дверь чужой комнаты с тихим: «Чимини, прости меня». Чимин никогда не отталкивал. Он открывал дверь, такой же робкий и немного испуганный, меньше всего желающий ссориться. Они стояли друг напротив друга пару минут, и потом младший подходил совсем близко, оказывался очень тесно, носом зарываясь в чужое плечо. В такие минуты Юнги понимал, что для счастья большего не нужно. Однажды, конечно, в духе второсортных дорам, они ссорятся в пух и прах. Даже уже не вспомнить – из-за чего, но Чимин впервые повышает голос, срываясь обиженным: - Тогда я уйду, раз так тебе мешаю! - Вот и вали, ты же мне не жена, - рычит Юнги. А в следующую минуту его, словно чётким ударом в живот, отрезвляет чужой взгляд, полный боли. Юнги не позволяет Чимину сбежать в комнату, как обычно. Юнги кидается, едва не сшибая кухонный стол, задевая его бедром так, что точно останется синяк. Он ловит Чимина руками, жмёт к себе, слыша тихий всхлип, и так страшно ненавидит свою вредную и несдержанную натуру. Понимает ведь, что Чимину тут, наверное, не так уж комфортно, с ним. Горько осознавать, что сам убивает всё хорошее и доброе между ними. - Я не хочу уходить, - говорит негромко Чимин. – Я не хочу. Ты меня, правда, прогонишь? У Юнги ком в горле такой, что не проглотить. Он дышит из-за него с трудом, а говорить и подавно не может. Иначе бы уже сказал, что младший – настоящий подарок и с ним так хорошо. Сказал бы, что обязательно исправится и перестанет мудачить и злиться почём зря. Всё бы сказал, как на духу. Но только крепче прижимает к себе и хрипло выдыхает: - Никогда. Чимину этого, кажется, достаточно. Он расслабляется и поворачивается в руках, чтобы обнять. Юнги привыкает быть сдержаннее. Быть мягче и покладистее. Юнги учится не беситься из-за всякой херни и в какой-то момент понимает, что у него очень даже неплохо получается. Настолько неплохо, что Сокджин уважительно хлопает по плечу в какой-то момент и говорит: - Я рад, что Чимин появился в твоей жизни. Смотрю, вы друг друга многому научили. Юнги интересно, чему он смог научить младшего, но уточнять не пытается, зная, что Сокджин скорее скорчит таинственную мину и удалится в закат, не удостоив его больше и взглядом. Юнги становится хёном, который готов помочь в чём угодно, от учёбы до личных проблем. Он помогает разобраться Чимину в английском, помогает съездить на старую квартиру, чтобы забрать остатки вещей, едва не сворачивает бывшему хозяину шею за опрометчиво брошенное: - Что, хлюпик, один зассал приходить? Юнги даже не подозревал, что в нём есть столько злости. Сам себе он напоминал сорвавшегося с цепи цербера и если мог, точно бы загрыз эту мразь. Но Чимин повис на нём, тихо уговаривая: - Не нужно, хён. Пожалуйста. Уйдём. Они потом долго сидят на лавочке у подъезда, Чимин прижимает к себе небольшую коробку, которую забрал из своей бывшей комнаты. - Что там? - Фотографии семьи, - улыбается Чимин. – Я не мог их оставить. Мама бы мне потом голову отвертела. Да и я их слишком люблю. Их совместная жизнь продолжается. Чимин становится неотъемлемой частью компании, он нравится абсолютно всем, а Юнги знает, что уж этим людям своё маленькое рыжее сокровище можно доверить. Он улыбается тому, как Чимин сдружился с Тэхёном и Чонгуком, как его постоянно тискают Хосок с Намджуном и как по-отцовски почти отчитывает Сокджин, если вдруг находит повод. Юнги учит Чимина готовить по выходным. А ещё они часто сидят вечерами в небольшой гостиной с включенным торшером, и Чимин читает Юнги какую-нибудь книгу. Выбор совершенно рандомный. Однажды младший читал «Много шума из ничего», веселя и восхищая Юнги эмоциональностью и артистичностью. На самом деле они не замечают, что что-то не так. И насмешливые взгляды друзей порой раздражают. Юнги просто живёт и наслаждается. Пресекает все попытки «образумить» и «открыть глаза». Он отмахивается от Сокджина, как от надоедливой мухи. Ему нет дела до того, что себе там о них надумал самый старший хён. Да и не его это дело, в конце-концов. Всё окончательно встаёт на свои места утром очередной субботы. Оно дождливое, уютное. Спокойное, наполненное запахом только что сваренного кофе и стуком капель о карниз. Юнги стоит у окна и смотрит на промокший город за окном, дожидаясь, пока напиток в кружке станет не таким обжигающим, когда Чимин выползает из комнаты. В пижамных штанах, растянутой футболке и с растрёпанными рыжими волосами он кажется ярким солнечным лучиком в серости этого дня. - Утра, - бормочет Чимин, подходя и притыкаясь под бок. - Утра, - улыбается Юнги, приобнимая его за плечи и прижимая ближе. Всё случается само. Просто они поворачиваются друг к другу, и Юнги накрывает с готовностью приоткрывшиеся губы поцелуем, глубоким, аккуратным и долгим. Чимин цепляется пальцами за футболку на его груди, постанывает тихо и сладко, а Юнги весь обмирает от невозможной нежности, которой внутри всё затапливает до учащённого сердцебиения. - Ой, - шепчет Чимин, когда они прерываются на необходимый вдох. Шепчет и улыбается счастливо-счастливо. Юнги понимает, что разговоры лишние. Он обнимает Чимина уже обеими руками, тот отвечает объятием, цепляясь за футболку опять – уже на спине. Они целуются снова, неторопливо, словно дорвавшись, но не спеша насытиться. Пробуют друг друга на вкус и Чимин так хорошо, так восхитительно дрожит в руках Юнги. Всё это кажется логичным. Юнги не переживает, не боится. Не испытывает ни малейшего сомнения и не собирается думать об этом ни минуты. Потому что всё правильно. Как и появление Чимина в его жизни. А остальное – мелочи.