after

Если бы по жизни Чимина кто-то взялся снимать сериал, то название «Бедный глупый, наивный Пак Чимин» подошло бы ему на сто процентов. Вот именно так и никак иначе. Он грустно вздыхает и понуро пинает опавшую листву под ногами. Та, вымокшая под долгими дождями, уже давно не такая красиво-жёлтая, как раньше. И Чимину жалко. Жалко, что вся его золотая осень куда-то в трубу улетела из-за долгой простуды, из-за учёбы, что тоннами валилась на его макушку. Чимин еле успевал. А ведь это только первый год! Что ж дальше-то будет? На самом деле, всё было бы куда проще, если бы он в самом начале семестра так не заболел. А всё тот чёртов случай! Чимин стискивает кулаки и обиженно сопит. Ну что за наказание?! Он ведь просто шёл на пары! А какой-то умник, шибко спешащий по своим делам, толкнул его в сторону, ближе к краю тротуара. Возможно, не произошло бы ничего страшного, если бы час назад не прошёл жуткий ливень. Но он, увы, прошёл, и Чимина окатило с ног до головы водой из-под колёс промчавшейся мимо машины. Этот гадский гад только развернулся на бегу и бросил на Чимина насмешливый взгляд. Да, у него хватило такта извиниться, но Чимин отчего-то считал, что виноватым он себя совершенно не чувствует! Чимин со стыдом вспоминает, как над ним хихикали прохожие, а он, вымокший до нитки, чувствовал себя так глупо. От обиды тогда аж слёзы навернулись. И речи не шло о том, чтобы в таком виде идти в универ. Пришлось возвращаться домой, переодеваться и приводить себя в порядок. Одну пару Чимин пропустил. И хорошо, что преподаватель выслушал его, посочувствовал и пообещал, что это никак не отразится на его учёбе. Мир не без добрых людей. Конечно, на следующее утро Чимин проснулся с температурой. Правда, «проснулся» - громко сказано. Еле разлепил глаза, скорее. Пришлось медленно собираться, вызывать такси и ехать в больницу. Чимин тогда не один раз порадовался, что он, благодаря родителям, не бедный студент, который живёт от стипендии до стипендии. В общем, тогда его посадили на больничный и это были самые долгие и печальные дни его жизни. Без преувеличения. А теперь вернёмся к тому, почему Пак Чимин глупый и наивный. Чимин вздыхает тоскливо. Дело в том, что с того дня, как он принял незапланированный душ по милости этого гадского незнакомца, Чимин вспоминает его слишком часто. Да, он не успел разглядеть того слишком хорошо, но черты лица ему запомнились настолько отчётливо, что это даже немного пугало. Но очень хотелось бы встретить снова… наверное, не только затем, чтобы высказать недовольство его поведением и предъявить претензии. Но и просто чтобы… познакомиться? Чимина мурашки пробирают, так ему жутко от самого себя становится. С каких это пор вообще он западет на первого встречного?! Недовольный собой, он перестаёт плестись по аллее небольшого сквера с обиженным на жизнь видом и ускоряет шаг. Надо срочно выпить кофе, съесть вкусное пирожное, да и вообще поднять себе настроение! И больше никаких мыслей об этом невоспитанном засранце, который повинен в долгой простуде Чимина. * Невоспитанный засранец встречает его доброжелательной улыбкой за прилавком кофейни и Чимину хочется то ли выматериться, то ли перекреститься, то ли порадоваться, что его желания сбываются так быстро. Чимин поджимает губы в ответ на эту улыбку. Красивую, чёрт её дери, до желания смотреть, пока глаза не сломаешь. Чимин обижен очень и уходит в самый дальний угол, занимает небольшой столик с мягким диванчиком и только теперь неудержимо краснеет. Как же это всё неловко! И почему только ему так стыдно, если это он тут пострадавший?! Он комкает в пальцах нервно выхваченную из подставки салфетку и кусает губы. Думает, что надо бы пойти сделать заказ и не тупить, но не успевает собраться с мыслями и силами – перед ним на столик ставят высокий бокал с кофе, украшенный невероятно аппетитной шапкой взбитых сливок, которая щедро присыпана шоколадной пудрой. Только слюнки не текут, глядя на это великолепие. - Примирительный кофе, - звучит глубоким приятным голосом над ухом. Чимин еле подавляет дрожь, которая прокатывается внутри сладкой волной. Вскидывает глаза и встречается взглядом со своим ненавистным незнакомцем. - Прости за тот инцидент, - Юнги (имя Чимину услужливо сообщает бейджик на форменном фартуке парня) улыбается уголками губ. - Я из-за тебя провалялся на больничном уйму времени, - жалуется совсем по-детски Чимин, дуя губы. – Считаешь, что одного «прости» тут будет достаточно?! - Я могу как-то искупить свою вину? – серьёзно спрашивает Юнги. Чимину хочется заскулить и сползти под стол. Ему стыдно, жарко, неловко, хочется сбежать из кофейни, сверкая пятками. Потому что он помнил, его обидчик – красивый. Но не настолько же! - Накорми меня ужином, - выдавливает из себя, стараясь выглядеть круто и уверенно. Конечно, скорее всего, он сейчас похож на нелепого встрёпанного воробушка и крутости в нём на ноль целый ноль десятых процента. И Юнги это забавит, абсолютно точно. Потому что видно, как тот пытается не заулыбаться, но вместо этого всё так же серьёзно кивает и интересуется, когда Чимину удобно. Чимину за себя всё ещё жутко стыдно и вообще никогда бы не видеть Юнги, чтобы не позорить себя при нём. Но раз уж они тут решили договориться… * Чимин приходит в эту же кофейню следующим вечером к назначенному часу. Уже довольно поздно. На улице темнеет быстро, начинается мелкий противный дождь, но как только Юнги пропускает его в закрывшееся уже заведение, Чимину кажется, что всё не так уж плохо. Кофейня тихая, пустая. Свет тут приглушен, что создаёт интимный полумрак, от которого по спине Чимина стекают сладкие мурашки. Он ругает себя мысленно за всякого рода предвкушение, потому что они с Юнги совсем друг друга не знают и вообще его только накормят и всё! - Занимай любой столик, какой понравится, - предлагает Юнги. Чимин садится за один их тех, что у окна. Любуется оседающими на окне дождевыми каплями, светом фонарей вдоль тротуара и пустой проезжей частью. Юнги приносит ужин, который, видимо, сам приготовил только что – все блюда горячие и пахнут так восхитительно. К тому же, ничего подобного в меню кофейни нет, Чимин вчера его изучил. - А тебе ничего не будет за то, что ты меня тут кормишь? – интересуется он, едва не облизываясь на угощение. - Это кофейня моей семьи, - жмёт плечами Юнги. – Думаю, никто не будет против, что я решил пригласить сюда во внерабочее время того, кто мне приятен. - Того, кто пострадал по твоей милости, - поправляет Чимин, стараясь не краснеть. Юнги опускается в кресло напротив и улыбается. - Одно другому не мешает, правда? Неправда! Чимин едва не хнычет, старается отвлечься на вкусную еду. Получается не сразу, но всё же. Неловкая тишина уходит почти сразу, когда Юнги заводит с ним разговор и Чимин, перестав зажиматься, нормально поддерживает их неспешную беседу, которая становится всё более приятной. Чимина едва не уносит от восторга, если честно, настолько ему хорошо. Юнги ему хён и у них разница в целых семь лет. Но ни одного из них это особо не трогает. Юнги работает в этой кофейне временно, а вообще-то у него своя работа есть, но он сейчас помогает родителям, у которых ушёл один очень ценный работник. Юнги любит музыку, причём он любит её так всеобъемлюще и целиком – у Чимина аж дыхание перехватывает, когда старший об этом рассказывает. Юнги совершенно не любит дорамы и сериалы, но обожает фильмы, особенно старые. Особенно музыкальные. Юнги не пьёт кофе, предпочитает чёрный чай или зелёный с жасмином. Он любит сладкую выпечку, и терпеть не может конфеты. Юнги бывал во многих странах, а его инстаграм ломится от потрясающих фото из разных уголков планеты. Фотографировать Юнги любит ничуть не меньше, чем музыку. Чимин слушает его, раскрыв рот и изредка вспоминает, что нужно делать вдохи. Чимин думает, что они совсем не похожи. Юнги вон какой – деловой, серьёзный, собранный весь. У него есть цели, есть какие-то планы. Не то, что у Чимина. Он даже толком не знает, чего вообще хочет от жизни. - Ты чего погрустнел? – спрашивает Юнги. - Просто… задумался. Завидую тебе, хён. Я бы тоже хотел знать, кем стану, когда вырасту. Юнги тихо смеётся, откидываясь на спинку кресла. - Не стоит так переживать по этому поводу, - говорит негромко. - Да, тебе легко говорить, - бузит Чимин. – У меня ощущение, что меня выбросили в бушующее море взрослой жизни со словами: «плыви, сосиска!» и я вот барахтаюсь, как умею. - Через такое проходит практически каждый. - Серьёзно? Даже ты? - Даже я, - тёмные глаза Юнги смотрят на него так ласково, что Чимин тут же отводит взгляд, потому что так смущающе. – Ты же не думаешь, что я родился со знанием, что мне делать и куда двигаться? - Производишь такое впечатление. - Просто я понял, чего хочу, и вцепился в это. Но к своему выбору я пришёл методом проб и ошибок. Не переживай. Ты ещё найдёшь себя. Чимин рискует посмотреть на Юнги снова и улыбается робко. Всего четыре часа вместе, а ощущение, что они знакомы много дней. Юнги открывается ему с лёгкостью, а Чимин отвечает взаимностью, просто потому что не может иначе и даже не знает, зачем ему что-то скрывать. Чимину нравится всё, что сейчас происходит. И ему безумно нравится Юнги. Но второе совсем некстати. Потому что между ними семь лет разницы, и они всё ещё знают друг друга слишком мало. Да и, будем честными, зачем Юнги такой геморрой в виде глупого первокурсника? Правильно, незачем. Когда они выходят из кофейни, время почти три часа ночи. Улица совсем опустела, дождь закончился, и пахло тут так остро и свежо, что невольно закружилась голова. Чимин, покачнулся, и, смеясь, схватился за Юнги. - Осторожнее, чудо ты неловкое, - посмеиваясь, прошептал тот, притягивая младшего ближе. Чудо. Чимин смущённо кивнул, изучая взглядом ворот чужой куртки. Почему-то сейчас всё не казалось ему нелепым и неуместным. Почему-то в чужих объятиях было так тепло и правильно, будто это и есть его место, которое он так отчаянно искал. Чимин боится смотреть на Юнги, потому что тот только и делает, что выбивает его своими взглядами и улыбками из колеи. - Уже поздно, - говорит Юнги. Чимин от его голоса вздрагивает всем собой и едва не стонет, потому что это неожиданно приятно. - Поздно. Мне пора домой, - шепчет Чимин в ответ. – Надо вызвать такси. - Ты далеко живёшь, можешь переночевать у меня, если хочешь. Чимин заливается краской, словно ему сделали какое-то непристойное предложение. Кошмар. - Нет, хён. Я лучше домой. Завтра пары ещё. - Хорошо. Юнги не выпускает Чимина из объятий, а Чимин не спешит отталкивать старшего, наслаждаясь этими долгими минутами приятной близости. - Я вызову такси? – спрашивает Юнги, наклоняясь вдруг ближе. Чимин согласно угукает, прикрывая глаза, и долго жарко выдыхает, чувствуя поцелуй в уголок губ. Как же это хорошо. И так мало… Юнги отпускает его, отходит чуть в сторону, чтобы сделать звонок. А Чимин так и стоит, словно громом поражённый. Место поцелуя сладко покалывает, в голове ни единой мысли, руки дрожат, колени подгибаются, и вообще чувствует он себя, словно героиня какого-то романтического фильма. Обстановка способствует. Глупый, глупый Пак Чимин. * Когда дома уже он падает на кровать, носом утыкаясь в подушку, телефон жужжит в заднем кармане джинсов, сообщая о входящем звонке. - Алло? – бубнит он в подушку, еле как достав гаджет. - Доехал? – спрашивает Юнги. - Доехал, - соглашается Чимин, жмурясь. Он такой влюблённый. Он такой дурак, Господи Боже. - Хорошо. Спасибо за чудесный вечер. - Это мои слова, ведь ты сделал этот вечер таким, - нет, он не флиртует! - Неправда, - выдыхает Юнги. – Ведь это ты – чудо. - Хён! – Чимин всхлипывает. – Прекрати! Юнги смеётся весело и сердце у Чимина совсем сходит с ума. Он кусает губы остервенело и вжимает трубку в ухо, словно пытаясь по проводам просочиться обратно к Юнги. - Ты прав, - говорит, отсмеявшись, старший. – Ещё рано. Вот сходим на свидание, и тогда можно будет смущать тебя ещё больше. - На… свидание? – недоверчиво спрашивает Чимин. - Да. Ты же не против? Чимин совершенно не против. Он готов прямо сейчас. Ему хочется спросить, почему этот вреднючий старший не остался с ним тогда, в чёртовом сентябре, когда Чимина окатило водой? Почему нужно было ждать так долго, чтобы снова встретиться?! Чимин шепчет: - Я хочу на свидание с тобой, хён. - Хорошо, Чимини, - мягко отвечает тот. – Я тоже. Очень. А теперь отдыхай. Сладких снов. - И тебе, - выдыхает Чимин. А потом, улыбаясь дурной счастливой улыбкой, падает обратно лицом в подушку. Сны у него будут, в самом деле, очень сладкие.