after

Юнги редко бывает в таком игривом настроении и Чимин пользуется этим бесстыдно. Он не собирается жалеть ни секунды, даже если хён сейчас вдруг взбрыкнёт и начнёт шипеть рассерженным котом. Тем самым котом, что сам выбирает время, когда прийти и получить свою порцию ласки и посидеть на руках, а в иное время к нему даже сунуться страшно. Чимин, затаив дыхание, ведёт ладонями по обнажённым бёдрам, пальцами поддевает кружево чёрных трусиков-шорт, которые так ладно смотрятся на старшем, что у Чимина едва не трясутся от восторга руки. Он судорожно облизывает губы, склоняется над чуть выгнутой спиной, губами касается позвонков, медленно забираясь поцелуями выше. Мягко осыпает лаской плечо и контрольно - целует-выдыхает в затылок Юнги, отчего тот подрагивает, пальцами сжимая подушку. - Медленно... - Что? - теряется совсем опьяневший Чимин. - Слишком медленно, Чимини... я не настолько обладаю выдержкой, - хрипло шепчет Юнги. У него горят кончики ушей, шея и скулы. Таким красивым румянцем горят, что Чимину до забивающей горло нежности хочется всё это расцеловать. Но он знает, что Юнги нужно другое. - Давай, - почти хнычет Юнги, поводя бёдрами. Чимин послушно приспускает его красивое кружевное бельё. Без него Юнги выглядит ничуть не хуже, если честно, и об этом хочется шептать долго-долго, но Чимин опять не делает этого. Он мягко кончиками пальцев оглаживает камешек, что украшает навершие пробки. - Самую большую взял, - тихо шепчет он, оставляя смазанный поцелуй за ушком Юнги, который опустил голову и дрожал от напряжения настолько откровенно... где бы найти сил не сорваться. - Да... так думал о тебе, Чимини... другие бы тут не подошли. Чимин кусает губы, давит на пробку, заставляя Юнги тихо заскулить, замотать головой и свести брови трогательно. Старший скользит коленями по кровати, чуть раздвигая ноги и толкается назад. - Какой нетерпеливый, - Чимин коротко, с замахом, шлёпает светлую ягодицу. - Будешь самовольничать, сладкого не получишь. - Чимин, - выдыхает рвано Юнги. И в его голосе столько мольбы, едва ли не слёзы. - Давно она в тебе? - Кажется, целую вечность... - Ты снова трахал себя ею в душе, да? - мурлычет Чимин. - Как любишь? Долго-долго, оттягивая оргазм, так что соображать было трудно, да? - Да, - лихорадочно шепчет Юнги. - Да, маленький, так и было... я трахал себя, думая что это ты... представляя твои руки... твой голос вот так... тебя рядом... пожалуйста, Чимини, пожалуйста! Чимин трётся носом о плечо хёна, старается не выдать себя судорожным и тяжёлым дыханием, обхватывает пробку пальцами и начинает двигать ею коротко и сильно внутри. Юнги вскрикивает, изгибается, голову откидывает и тут же получает укус в изгиб шеи. Рушится на подушку, жмётся к ней щекой, оставляя задницу сильнее, и совершенно пьяным взглядом смотрит куда-то в пространство. Чимин пробку вытаскивает медленно, с влажным пошлым звуком и заменяет её ненадолго пальцами, чтобы прочувствовать, какой Юнги внутри горячий и готовый для него. - Можно, хён? - шепчет он, оглаживая ягодицы, склоняясь и оставляя короткий поцелуй на пояснице. - Я убью тебя, - стонет тот. - Ты что сам не видишь, что можно?! Чимин расстёгивает ширинку, приспускает джинсы с бельём и прижимается твёрдым членом к горячей ложбинке, трётся неторопливо, слушая с наслаждением, как Юнги мешает ругательства с нежным: "Чимини, прошу... маленький... Чимини, Чимини!". Он входит медленно, но сразу до конца, и Юнги под ним в экстазе захлёбывается хриплыми стонами, а самого Чимина будто отключает от реальности и он жадно вжимается к хёна, стараясь получить как можно больше наслаждения. И подарить в ответ тоже.