after

      Возможно, ошибкой было в этот день приходить сюда. Когда вокруг столько народу и больше чем половина из них – влюблённые парочки, любимое место теряет практически всё очарование. Чимин поджимает губы и отводит взгляд от целующихся парня и девушки, что удобно устроились на соседней лавочке. Бесят жутко. Чимин вздыхает и затыкает уши наушниками, включает на всю громкость первую попавшуюся в плейлисте песню. Смотрит вперёд, больше не отвлекаясь на посторонние раздражители. Там, над городом, бескрайней чистотой сияет небо, залитое солнцем. Погода, как назло, будто подстраивается под чёртов праздник, который Чимин вынужден проводить в одиночестве. Хочется выругаться матом громко-громко, чтобы каждый здесь услышал и проникся его горем. Когда-то Чимин думал, что тоскливо встречать этот февральский день, когда ты совсем один. Но он чудовищно ошибался. Потому что куда тяжелее быть одному, когда у тебя есть пара. И минус только один – пара эта находится в другом городе, занятая работой или ещё чем-то шибко важным. Минуты две Чимин злится на Юнги и уже хочет написать ему в каток, что тот – бессердечный и неромантичный кусок человека. Но песня сменяется в наушниках, и Тэйлор поёт «Come back… be here», а у Чимина поперёк горла ком встаёт такой, что ни вдохнуть, ни выдохнуть. Чёртово расстояние, почему оно вообще должно мешать им?! Несколько лет переписки в Интернете привело к первой встрече около двух лет назад. Первая встреча обернулась каким-то форменным безумием, от которого у Чимина до сих пор дрожали руки, когда он вспоминал те дни. Впрочем, не только руки, Чимина всего возбужденно перетряхивало всякий раз. Он тогда очень боялся, что всё так и закончится, но нет. Не закончилось. И пусть им было тяжело жить от отпуска до отпуска, всё равно это того стоило. Чимин улыбается. Правда, эта улыбка сквозь слёзы немного, потому что он всё равно страшно тоскует. Ему хочется просто обнять Юнги, ничего он не желает так сильно, как ощутить родное тепло сейчас, здесь, в этот холодный февральский день. Холод вскоре заставляет Чимина пойти за кофе. Благо его продают всего в нескольких шагах, а кутаться в шарф и натягивать рукава свитера на озябшие пальцы ему уже надоело. На его счастье, лавочку даже не успевают занять. Народу будто становится меньше. Чимин немного радуется этому факту, согревая ладони о стакан с ароматно пахнущим карамелью кофе. Он устраивается удобнее и снова любуется городом, делая небольшие глотки обжигающе-горячего напитка. Ему хочется, чтобы сейчас он был не один, но позволять себе грустить больше не хочется. Хочется представить, что все их с Юнги планы сбудутся, и через год Чимина не будут бесить толпы влюблённых, забитые до отказа народом кофейни и кафе, изобилие сердечек и цветов. Что особенная атмосфера этого праздника, возможно, переоценённого, но всё же делающего многих счастливыми, будет прочувствована им самим. А ещё больше он надеется на то, что им с Юнги не нужны будут какие-то особенные дни, чтобы суметь сказать о своих чувствах. Телефон вибрирует в кармане, и Чимин недовольно бурчит на него, потому что только-только немного отогрел руки, а теперь снова их морозить. Но стоит только увидеть имя написавшего, как всё раздражение и недовольство сбегают, поджав хвост. Чимин улыбается счастливой и дурной улыбкой, открывая сообщение от Юнги, который вообще-то должен быть занят и не отвлекаться на всякое. «Привет, маленький. С праздником тебя. Впрочем, даже несмотря на него, ты же знаешь, что я тебя люблю, да?» Чимин едва не пищит восторженно, чувствуя, что щёки становятся красными-красными. И сердце так быстро и немного больно стучит в груди. Аж дышать тяжело. Он отставляет на лавку стаканчик с кофе и набирает сообщение, от волнения делая кучу ошибок только в слове «привет», ругается под нос себе, заставляет успокоиться и не трястись, как припадочный, выдыхает. «Привет, хён~ И тебя с праздником! Я знаю, как и ты знаешь о моих чувствах, правда? Только без тебя всё равно очень одиноко» Юнги отвечает быстро, и Чимин снова испытывает такой прилив радости, что самому немного неловко от этого. «Мне тоже. Раньше я вообще никогда не выделял для себя никак этот праздник. День как день. А сейчас хоть вешайся… Потерпи немного, Чимини, ты же знаешь, скоро у меня отпуск» Чимин знает, он рад, что они скоро встретятся. Наверное, держится только на этой мысли. Представляя скорую встречу, парень так сильно задумывается, что продолжает бездумно пялиться в экран телефона, который уже погас. Из транса его выводит ещё одно сообщение. «Не дуйся, котёнок. Я всеми мыслями и сердцем сейчас с тобой. Чем занимаешься?» Кусая губы, чтобы сдержать глупую улыбку, Чимин быстро набирает: «Я не дуюсь, просто замечтался о твоём приезде. Сижу вот с кофе на лавочке, смотрю на город… тут чертовски холодно, но всё равно красиво. А ты?» «Всё же решился на прогулку? Правильно, нечего дома сидеть. А я работаю. Как обычно. Созвонимся вечером?» «Как всегда. ♥ Люблю тебя» «И я тебя люблю ♥». Чимин хихикает, потому что Юнги – ярый противник эмодзи, с недавних пор начал слать ему сердечки, и это выглядело бесконечно мило. Настроение повышается. Народ потихоньку вокруг рассасывается, от этого словно становится легче дышать. Чимин расслабляется, больше его так не царапает тем, что он один в такой романтический день. Музыка в наушниках делает сейчас всё похожим на какой-то красивый клип, в котором Чимин – главный герой. Он покачивает головой в такт, тихо напевая себе под нос, и улыбается. Когда кофе, уже остывший, но всё такой же приятно карамельный и сладкий, заканчивается, Чимин раздумывает пару минут, пойти взять ещё или уже хватит морозить себя и отправиться домой. Но решить так и не успевает. Рядом с ним опускается кто-то на лавочку, и Чимин собирается возмутиться, потому что свободных мест полно, зачем было садиться так тесно к нему?! Но недовольные слова так и остаются невысказанными. Потому что в нос бьёт запах знакомой до каждой нотки туалетной воды. И, конечно, ею пользуются многие мужчины, но только на Юнги она звучит так, что голова кругом. Чимин вытягивает наушники из ушей за проводки, во все глаза смотрит на любимого, который с невозмутимым видом закидывает ногу на ногу. Изучающим взглядом смотрит на город внизу и хмыкает. - Красиво, конечно, но холодно до чёртиков, - замечает негромко. – Ты любитель продрогнуть насквозь? - Помогает не думать, - на автомате отвечает Чимин, всё ещё не догоняя, что происходит. Счастье дрожит в нём, недоверчивое и робкое. Он тянется к Юнги и утыкается лбом в плечо старшего. - Это ты… - выдыхает тихо и смаргивает предательские слёзы. - Я, - в голосе Юнги слышна улыбка. – Не представляешь, каких трудов мне стоило перенести отпуск, чтобы приехать к тебе сегодня. Ну… Чимини, ты чего? Чимин вжимается в Юнги, улыбается и плачет одновременно. Качает головой, не в силах что-то сказать. Юнги обнимает его крепко, коротко осматривается, убеждаясь, что у них не будет нежелательных свидетелей, и наклоняется к Чимину, мягко целуя чуть обветренные губы. - Привет, маленький. - Привет, - гнусавит счастливо Чимин. – Конспиратор-хён. Они обнимаются долго-долго. Чимин успевает согреть чуть замёрзшие из-за слёз щёки, потому что Юнги украдкой целует их периодически, рассказывая попутно, как сложно было не раскрыть свой сюрприз. И как хотелось сказать правду, чтобы этот день стал для Чимина особенным. - Он уже особенный, хён, - бормочет тот. – Самый особенный. Я словно в какой-то дораме. Сижу, тоскую, и тут мой любимый мужчина оказывается, словно по волшебству, рядом со мной. Юнги посмеивается, гладит Чимина по волосам и доверительно шепчет: - Твой любимый мужчина сейчас превратится в ледышку, если ты его не отогреешь. - Теплолюбивый мой, - с нежностью бормочет Чимин. – Пойдём. Тебя надо накормить и напоить вкусным кофе. - Желательно дома, - Юнги поднимается вслед за ним. – Чтобы я мог сразу отблагодарить тебя за чудесное спасение. Они смеются негромко. Чимин, притянув Юнги за ворот пальто, целует его снова и прикрывает глаза, едва не урча довольно. Ему сейчас так сказочно хорошо, что это просто неприлично. Но он не заставляет Юнги мёрзнуть сильнее, и потому они, взявшись за руки, наконец покидают смотровую площадку, оставляя за спиной небольшую группу туристов и раскинувшийся под закатным солнцем город. * Уже вечером, когда они будут лежать на разобранном диване, обнимаясь, словно два сытых кота, Юнги скажет: - Это последний раз, когда я приезжаю к тебе в отпуск. Чимин замрёт на долгие мгновения в его руках, почти испуганно, но не успеет накрутить себя, потому что Юнги фыркнет весело ему в затылок. - Дурачьё. Я переезжаю. И ездить к тебе отпадёт всякая надобность. Мы будем рядом. Надо ли говорить, что Чимин расплачется после? Опять.