after

      Трансляция заканчивается. Оборудование отключается, ребята, продолжая что-то обсуждать, расходятся по своим делам. Чимин нагоняет Юнги и жмётся к его плечу, идя нога в ногу. - Ты чего там так красноречиво вздыхал под ухом, хён? - спрашивает негромко. Юнги не отвечает. Он выглядит максимально отстранённо, и Чимин дуется. Терпеть не может, когда старший включает игнор. И особенно ненавидит, когда игнорируют его. - Ну что опять не так? - пробует он снова, негромко и как можно мягче. Юнги молчит. Чимин обижается, потому что вот ещё недавно ему улыбались и отвечали, а теперь даже непонятно, чем он умудрился не угодить. - Ладно, - говорит он. - Не буду тебя бесить. И разворачивается, чтобы уйти. В конце концов, почему он должен каждый раз пёсиком крутиться вокруг и хвостом вилять, чтобы его простили за что-то там, о чём он не имеет ни малейшего представления? Уйти, впрочем, не успевает. Юнги перехватывает его за запястье, останавливая. Между ними повисает странная неловкая тишина, но Чимин вдруг понимает, что она... смущённая? И это так необычно и странно. - Хён? - Я ревную тебя, ясно? - глухо признаётся тот. Он смотрит в пол, но пальцы на запястье сжимает тесно, стараясь не причинить боли. - Почему ты такой? - звучит Юнги как-то беззащитно и обиженно. - Твоя улыбка принадлежит всем. А мне хочется... это тупо, да? В груди у Чимина теплеет стремительно, и вся обида испаряется без следа. Как же редко бывает, что хён ему вот так показывает свои милые и ранимые стороны. - У них есть улыбка, но у тебя есть куда больше, - говорит он, оказываясь близко и утыкаясь носом в любимое плечо. - И ты это знаешь. Знаешь, что ревнуешь к тому, чего нет. Юнги обнимает его. Так хорошо, будто всего Чимина сразу заключает в тёплый кокон, где хочется провести остаток жизни. Комфортно и уютно чувствовать, как широкие ладони гладят по спине, касаются затылка, как пальцы зарываются в волосы, а губы прижимаются к виску. Горячее дыхание Юнги оседает в волосах и на коже, вызывая мурашки. - Я жадный, Чимини, - говорит он. - И ты это знаешь. Мне всегда будет мало тебя. Чимин улыбается счастливой и дурной улыбкой. Стискивает пальцами толстовку хёна на спине. Шепчет взволнованно дрожащее: - И мне тебя... Они так стоят в коридоре несколько долгих минут. А потом Чимин говорит: - Поехали куда-нибудь? Покушаем, побудем вдвоём, если тебе так меня мало. Дела ведь могут немного подождать? Юнги улыбается. - Конечно, могут, маленький. Поехали. Юнги очень редко соглашается нарушить распорядок дня и отказаться от возможности сычевать в студии сутки напролёт. Но ради Чимина он всегда найдёт время не только на работу. И это так бесценно. Чимин целует его губы, поглаживая ладонью шею, и жмурится довольным котом, когда ласка становится более настойчивой. Ему хорошо от одной мысли, что с Юнги у них взаимно всё до самых мелочей. И именно эта взаимность стала когда-то для него той важной частью их работы, которая толкала покорять новые и новые вершины. Но главной вершиной для Чимина всё равно навсегда останется Юнги.