after

      Юнги нравится быть хёном. Быть хёном почётно и здорово. Он любит, когда младшие просят помочь его с чем-то, видят в нём авторитет. Юнги не знает, на самом деле, удовлетворение ли это чувства собственной важности или что-то ещё, но, в общем и целом, не особо парится по этому поводу. Ему нравится быть не только авторитетом, но и тем, кто реально может помочь. У Юнги младших много, он для всех тот-самый-хён-мечты, но, если честно, его личный любимчик среди тонсенов как раз таки не смотрит ему в рот с подобострастием, как остальные. Его любимчик (абсолютно во всех смыслах), парнишка сообразительный, серьёзный, очень сердечный, и Юнги периодически кажется, что его на землю спустили ангелы со своих облаков. В такой плетёной корзинке, в которой удобная мягкая подушка и всё это оплетено цветами для пущей красоты. Чимин не спешит примерять на себя личину его младшего. Чимин тоже хён для самых мелких в их компании. И неважно, что разница у них невелика. Юнги тоже не старец так-то, чтобы хвастаться большой разницей в возрасте со своими тонсенами. Но поведение Чимина смешит немного и бесконечно умиляет. Юнги сдаётся перед чувствами к этому парню просто потому, что устоять перед Чимином, вероятно, не может никто совершенно. Он покорён тем, какой Чимин заботливый, какой беспокоящийся, какой добрый. Ну как обычный человек вообще может быть таким?! Юнги считает, что это противозаконно. Чимина, Тэхёна и Чонгука в их компанию как-то привёл Хосок. Вроде чисто потусить на один вечер, да так они с ними и остались. Прикипели, привязались друг к другу все очень быстро, не было никакого ощущения чуждости. Юнги впервые подобное испытывал. Обычно он довольно ревностно относился к нарушению их тесного дружеского круга кем-то незнакомым. Назвать этих троих чужими не поворачивался язык. Открытые и весёлые, парни мигом стали любимыми младшенькими, иногда чуть ли не до ругани между хёнами, кто кого будет кормить, опекать, лелеять. Юнги наблюдал за этим с ухмылкой со стороны. Пока вдруг не понял, что неосознанно весь напрягается, когда Чимину перепадает много чужого внимания. Ревность просыпалась в нём медленно, но с каждым разом становилась всё ярче. И это точно не была ревность старшего товарища. Юнги собрал экстренное совещание и честно выложил друзьям свои мысли и намерения. Намекнул, что трогать Чимина равно рисковать здоровьем. Парни над ним погиенили, похлопали дружески по спине, но послушались и больше к Чимину с чрезмерными нежностями не лезли, только бросая на Юнги хитрые взгляды, и явно желали постебаться. Дать им повод для подколок Юнги бы мог, но он не торопился. Выжидал и наблюдал, падая в Чимина всё больше. Тот не сразу проникся к нему такими же тёплыми чувствами, как к Сокджину или Намджуну. Если честно, это немного задевало. Всё казалось, что он чем-то хуже, и думалось порой, неужели настолько плохой человек, что Чимин никак не позволяет им сблизиться? Вот и приходилось наблюдать со стороны. Не хотелось навязывать своё внимание. Юнги нравится то, какой Чимин хён. Очень искренний в своих порывах поддержать, защитить, позаботиться. Он иногда напоминал не старшего брата, а маму, которая вечно за своими детьми непоседливыми по пятам ходит и исправляет их косяки, да присматривает, чтобы не убились ненароком. Учитывая гиперактивность Тэхёна и Чонгука, это было совершенно оправданно. Чимин таскал им самые вкусные кусочки еды, кормил порой с палочек, ругал за то, что вечно торчат в телефонах. Позволял себя обыгрывать в играх, заботливо укрывал, если кто-то из этих двоих, а то и оба, отрубались на диване. Юнги наблюдал за этим и таял всё сильнее. Он ничего не мог с собой поделать. И иногда ему хотелось тоже стать объектом чиминовой заботы. Но ещё больше мечталось, что однажды Чимин позволит ему позаботиться о себе. Верить в такое получалось мало, но Юнги не терял надежды, предпринимая робкие попытки подобраться ближе. В какой-то момент даже насмешливые ухмылки друзей превратились в сочувствующие улыбки. И это тоже совсем немного задевало. Меняется всё однажды и совершенно внезапно. Осенний вечер субботы они проводят в небольшом баре всей компанией. Эти несколько часов спокойные, наполненные расслабленными разговорами. От пива и соджу всех немного ведёт, а у Чимина совершенно очаровательно раскраснелись щёки. Абсолютно трезвый Юнги, подвизавшийся быть водителем в этот вечер, наблюдает за ним украдкой, испытывая невыносимое по своей силе желание затрогать это совершенство губами, руками. Заобнимать, спрятать в своих руках. Ему неожиданно грустно, что для Чимина он недостаточно хорош, кажется. Вот Намджуну тот симпатизирует больше всего. Юнги отгоняет глупую ревность и обиду. Ближе к полуночи уже развозит всех по домам, остаётся только Чимин, уютно устроившийся на заднем сидении. - Ой, - голос младшего звучит так, словно он сейчас захнычет. – Я ключи у Тэхёна в куртке оставил. - Вернёмся? – предлагает Юнги, чуть притормаживая. - Можно и вернуться, но ведь далеко, - бормочет Чимин. – Можно остаться у тебя? Бедное влюблённое сердце Юнги едва не останавливается от этого вопроса. И доверять своему голосу страшно, он ведь может выдать с головой. Юнги просто согласно мычит и прибавляет газу. Он хотел увидеть Чимина, как своего тонсена? Этот поздний вечер додаёт ему с лихвой, кажется. В квартиру они поднимаются почти в обнимку. Чимин держится за Юнги, боясь упасть. Он только носом в него не тычется, будто слепой котёнок. И это делает Юнги такой бессовестно растаявшей лужей, что должно быть стыдно. Но ему нет. - Аккуратно, Чимини, тут порог. Ооооп, молодец. Чимин хихикает, цепляется за руки своего хёна, когда его заводят в квартиру. Ждёт терпеливо, пока Юнги снимет с него куртку и шарф. - Вот так, мой хороший, - рвётся нежное с языка, и Юнги только надеется, что Чимин либо не заметит, либо завтра ничего не вспомнит. – Иди в комнату. Я сейчас. Чимин не слушается. Чимин плетётся за ним на кухню и, пока Юнги набирает чайник, чтобы поставить его кипятиться, жмётся к спине всем собой. Приходится отложить все дела. Повернуться и обнять своё ласковое сердце. Такой он невозможный, Юнги до сих пор не верит в то, что всё это происходит наяву, а не во сне. Чимин трётся носом о линию его челюсти, сопит горячо и прижимается теснее. - Назови меня так ещё раз, - просит негромко. - Мой хороший, - послушно шепчет Юнги. – Мой мальчик. Самый лучший. Он потерянно жмётся губами к растрёпанным волосам, и ему почти до боли осознанием прилетает – завтра всё вернётся на круги своя. Это лишь какое-то пьяное приключение, недоразумение, и Чимин, может быть, совсем не его представляет с собой. От этого совсем грустно, но прерывать момент ласки он не решается. Чимин истосковавшимся котом трётся всё ещё – носом, губами о щёку, прижимается сухими поцелуями, жмурится. Ресницы у него дрожат, он такой красивый, что Юнги хочется завыть раненым зверем, сжать и не отпускать его никуда и никогда. - Тебе нужно спать, маленький, - говорит он вместо этого. – Давай… хочешь я отнесу тебя? - Ты и это можешь? – голос Чимина звучит слезливо. – Вот так прямо как принцессу взять и унести, да? Юнги посмеивается. Чуть отстраняется, гладит щёку младшего, всё ещё красную. - Могу. Для тебя я могу всё что угодно. Просто тебе оно обычно и не нужно вовсе. Чимин кусает дрожащие губы, и глаза его вдруг наполняются влагой. Он смотрит на Юнги виновато и так устало теперь, а слезинки срываются с ресниц, чертят дорожки по щекам. Юнги пугается, думает, что что-то сделал не так. Тянется было из крепких объятий за бумажными полотенцами, да только не пускают его, сжимая крепче. - Хён, - хнычет Чимин. – Ну, вот почему ты такой?! Я же так боялся этого всего. Тебя боялся. Чувств своих… думал – ненормально это, когда два парня и всё такое, - голос его срывается, он льнёт теснее. – А ты всё ближе был. Такой заботливый… такой... лучше всех в мире. И я… я не заслуживаю этого всего, хён. Я трус. Юнги слушает его с нарастающим изумлением. Он обнимает плачущего Чимина, прижимает голову его к своей груди. Целует макушку много раз, прикрывая глаза. - Глупый ты, моё сердце. Ну почему же не заслуживаешь? Твои страхи не делают тебя плохим. В моих глазах ты всё равно самый хороший, самый добрый. И я не могу не любить тебя. Такого честного… ну что ты ревёшь? Ну… тише, успокойся, маленький. Чимин чуть ли не воет в голос, содрогаясь от рыданий в крепких объятиях старшего. Он скулит «я люблюуууу тебяаааа», повторяет это ещё много раз, пока Юнги несдержанно целует горящие и солёные от слёз щёки. А потом прерывает бессвязный поток извинений и признаний крепким неглубоким поцелуем, заставляя Чимина захныкать и обнять его за шею. Он всё же относит его в комнату на руках. Как принцессу. Принцесса его, правда, быстро засыпает. Сошедшая на нет истерика вымотала совсем, и успокоительное, которым он напоил Чимина, сделало своё дело. Юнги почти до самого рассвета сидит с ним рядом, гладит по волосам и ужасно боится, что утром Чимин обо всём забудет. * Юнги просыпается оттого, что Чимин жмётся к нему. Жарко дышит в шею. Юнги обнимает его, устраивая руку на вздрогнувшей спине. - Доброе утро, - звучит хрипло. – Который час? - Два часа уже, - бормочет Чимин. – Доброе утро, хён. Сквозь ещё не сошедший сон Юнги понимает, что никто ничего не забыл. И да, сейчас будет, наверное, много неловкости, но суть вчерашнего разговора он понял верно. У них всё взаимно. - Ты голоден? – спрашивает Юнги. - Немного. Но не хочу никуда уходить. Хочу вот так. - Нам всё равно придётся встать, мой хороший, - он шепчет это младшему на ухо. – Мы всегда можем сюда вернуться, кровать никуда не уйдёт. Она домашняя. Чимин хихикает, расслабляется. Будто понимает, что всё понято и принято. Да, возможно, им придётся поговорить о произошедшем позже. Когда они оба будут в состоянии нормально думать и немного насытятся близостью друг друга. Но, на вкус Юнги, сотрясать воздух пустыми разговорами – лишнее. Всё самое главное они услышали друг от друга вчера. - Тогда мы можем приготовить покушать, - говорит младший. – А потом снова обниматься тут. - Лучше заказать доставку, - сонно замечает Юнги, закрывая глаза и оглаживая его спину медленными движениями от шеи до поясницы. Чимин только не мурчит, но весь прогибается и выдыхает довольно. - Да. Хорошо. Доставка. - А ещё нам надо забрать ключи от твоей квартиры у Тэ. - Нет, - говорит Чимин. Юнги приоткрывает один глаз, потом второй. Смотрит на стыдливо краснеющего Чимина. - Нет? - Я оставил ключи у тебя в машине… специально… Юнги фырчит весело, оценивая хитрый ход своего мальчика. Тянется коротко поцеловать смущённо закушенные губы и потереться кончиком носа о чужой. - Мне льстит твоё желание остаться со мной на ночь, - говорит негромко. – Но в наказание к курьеру спустишься ты. У меня сломан домофон. Чимин возмущённо охает, поражаясь его коварству, но тут же хохочет весело. Красивый такой, что Юнги готов к его ногам бесформенной кучей. Но на это у него будет время. Как и на то, чтобы наслаждаться утром в одной постели. Они ведь никуда не торопятся, и новый этап в их жизнях только начинается. За окном вовсю дождит ранняя осень. А у Юнги на душе только-только расцветает лето, пока он сцеловывает с пухлых губ Чимина его улыбку и смех.