after

      Чимин как забавный ласковый щенок. Ему всего двадцать один, и Юнги, смотря на него, думает, что такому парнишке место на самых нижних ярусах славного Солнечного города. Где мало знают об ужасах, творящихся на поверхности. Вот если бы Чимин о них тоже не знал - было бы лучше, но он здесь, с ними. И Юнги это очень бесит. Юнги тридцать пять, он заёбанный вечным выживанием. Очень устал, очень хочет сойти с этой почти уже безбожно просраной людьми планеты. Но права на слабину у него нет, потому что в его подчинении куча молодняка – горячие головы, которых за шкирку вытаскивать надо из любой задницы. И Пак Чимин ещё вот, да. - Сэр, - говорит ему Пак Чимин. - Завтра я впервые с вами на вылазку. "Хуилазку", - хочет огрызнуться Юнги, но вместо этого только тяжело вздыхает. Признаваться самому себе в слабости перед этим пацаном не хочется. Но он стоит перед ним, красивый до умопомрачения даже в армейской старой форме, так что хочется на него заорать, мол, какого же чёрта ты тут делаешь?! - Я тоже не в восторге, - говорит Чимин, словно без слов понимая Юнги. - И не моим желанием было оказаться в вашем отряде, как и на поверхности вообще. Я не испытываю восторга, что придётся марать руки в инопланетной слизи, но я должен. Сейчас он больше не похож на забавного щеночка. Юнги заинтригован. - Кому? - спрашивает он. - Маме. За службу неплохо платят, а ей нужно дорогое лечение... после того как она... как её... Голос Чимина, бывший до этого твёрдым, срывается. Юнги вздыхает. Он, конечно, не думал, что тут такая ситуация. В небольшой комнате, скудно обставленной и с отвратительным жёлтым светом, которая служит им кухней, они одни, и тишина между ними кажется довольно напряжённой. - Я не буду вытаскивать твою тушку из всех неприятностей, надеюсь, ты понимаешь это, - говорит Юнги. А сам думает, что ещё как будет. - Конечно, сэр, - отвечает Чимин. Хорошо, что он не умеет читать мысли. * Юнги не приходится спасать Чимина. Вместо этого тот спасает его. Реагирует быстро, движется ловко, словно родился в воздухе. Он оказывается более подготовленным, чем могло показаться со стороны. Намного более подготовленным, и Юнги охуевает, как и большая часть отряда. Кроме Тэхёна, успевшего сдружится с Чимином, который орёт "это мой мальчик!", пикируя на своих огромных механических крыльях прямо на голову одному из космических уродов, что сбил своими щупальцами Юнги. - Осторожнее, капитан, - бормочет Чимин. Они опускаются на крепкую ветвь ближайшего дерева. У Юнги одно крыло сломано, и он уже слышит, как материт его Чонгук, у которого никогда никакого уважения и субординации к старшим в помине не было. - Чёрт... возвращаться-то как, - бормочет он себе под нос. - Я донесу, - обещает Чимин. - Это последний пришелец в этом квадрате. Ну и мерзкие же они, а. Юнги только и может, что кивнуть. Обратно отряд возвращается под одобрительные улюлюканья, когда Чимин подхватывает Юнги едва ли не на руки. Юнги думает, что на базе устроит им такой разбор полётов, что они ещё дня два не сунутся напоминать об этом инциденте. Юнги себя не тешит иллюзиями – на большее его угроз не хватит. * Чимин как забавный ласковый щенок. С острыми зубами, которыми умеет пользоваться и делает это с невероятной лёгкостью. Он с ними уже полгода, и Юнги вообще-то не собирался все эти полгода немного умирать по нему, но он так устал. У него в жизни уже очень давно не было ничего хорошего. Только почти выжженная и отравленная земная поверхность, вечные убийства космических монстров, каждое столкновение с которыми могло стать последним событием в его жизни. Если честно, "Стальным крыльям" везло куда больше остальных. Юнги знает, что в других отрядах намного больше потерь среди своих. - Да мы просто здесь отбитые все, - тянет Сокджин. – Они об нас свои зубы… ну или что у них там, поломают. - Вот с первым даже спорить не буду, - ворчит Юнги. И любуется, как Чимин смеётся заливисто, откидываясь на спинку старого, потрёпанного временем дивана. У Юнги очень давно не было ничего хорошего в жизни, но вот появилось. И как бы он себя ни ругал за то, что непозволительно распустил нюни, сердце с разумом у него давно были не в ладах. Не дело это - влюбляться в сослуживца. Больше нервов, больше стресса, больше страхов. Постоянный риск потерять и остаться с пониманием, что это ты не уберёг, ты не смог ничего сделать, чтобы он дальше вот так смеялся, жил, дышал. Юнги поднимается, не замечая пристального взгляда, неотрывно за ним следящего. Уходит к себе, чтобы подумать. Парни всё ржут как сволочи. Удивительно, за пару лет вместе ужас постоянной неравной войны как-то немного то ли поотпустил, то ли просто все задолбались бояться в принципе. Какая, в сущности, разница? Трясись, не трясись... в бою либо ты ловкий и быстрый, либо труп. Так что все отдавали предпочтение тренировкам и тщательному планированию каждой вылазки, а не стенаниям, от которых толку всё равно ноль. Юнги нравилось такое оживление. Он радовался втайне, что будет несколько свободных дней. Хотя хотелось бы свободных лет, а ещё, чтобы эти мерзкие твари больше не лезли из всех щелей... и даже к чёрту, что у них не получится толком восстановить всё здесь, на поверхности, почти полностью пропитанной ядом монстров. Зато можно будет всё так же жить под землёй, как длится уже десятилетия. - Капитан? Юнги вздрагивает. Оборачивается к Чимину, замершему в дверях его комнаты. - У вас всё хорошо? - спрашивает Чимин. И выглядит очень обеспокоенно. - Да с чего бы у меня было всё хорошо? - срывается с языка вперёд, чем Юнги может себя остановить. - Ты не способствуешь. Он звучит не зло и не резко, а хотел бы, если честно. Чтобы оттолкнуть любопытного мальчишку. Но Чимин, зараза такая, проницательный. Даже слишком. Он заходит в комнату и закрывает за собой дверь на замок. Юнги мысленно вздыхает – ещё один, презирающий субординацию, на его голову. - Я могу попробовать поспособствовать, - говорит Чимин и улыбается. - Вы мне только скажите - как. Юнги говорит. Не стесняясь в выражениях, красочно описывает, как, сколько раз и в каких позах Чимин может поспособствовать. И он раздражён, потому что кажется, будто этот мелкий пиздюк над ним издевается. Но мелкий пиздюк только ближе подходит и больше не улыбается совсем. Он скользит ладонями по его выцветшей футболке, гордо носящей звание "домашняя" и жмётся губами к губам горячо. - Пожалуйста, - шепчет он. - Сэр... Юнги... Юнги-хён... Юнги решает, что заставить его стонать вот это вот "Юнги-хён" - замечательная идея. Да. У Юнги мало хорошего было за всю его жизнь. Но вот это одно, невероятное и тёплое, с гладкой кожей, звонким голосом и таким обожанием во взгляде, что от этого перетряхивает восторженно, он намерен беречь ценой собственной жизни. Ему плевать, насколько это профессионально или правильно. Ему впервые в жизни просто хорошо. Он согревается изнутри от каждого прикосновения Чимина. И исполосованные шрамами руки Юнги, удерживающие руки младшего у него над головой крепким захватом, пока он глубоко и без остатка забирает себе это невероятное совершенство, выглядят словно спасение. Спасение одного конкретного человека по имени Мин Юнги.