Я и Эдди

             Идём мы такие по улице, идём. Никого ни трогаем. Нас никто не трогает. Эдди по сторонам таращится, ухо мне мнёт. Люблю, когда он так делает! В итоге Эдди заплёл косу. На плече лежит. Ждёт, когда я её подёргаю. Тянусь к ней, промахиваюсь, клацнув зубами. Выпучиваю глаза и отворачиваюсь: делаю вид, что меня тут не было. Эдди косится с подозрением. Делаю ангельскую моську.       Доходим до дома Никки. Большой дом. Как раз для толстожопого Багрянца. Ржу. Мы ещё толком до дома дойти не успели, а уже его вонь чую. Доминирующая личность! Кусь его за нос. Ржу. Эдди опять с подозрением посматривает.       Проходим за калитку. Чую новый запах. Очень странный. Слабый и какой-то… странный! Верчу головой по сторонам. Эдди сжимает моё ухо и тянет за собой. Семеню рядышком, и проходим в дом. Не стучась. А кого стесняться?! Ржу. Эдди, перестань на меня так смотреть! Сумасшедшим себя чувствую.       — Проходите, раздевайтесь! — с кухни кричит Никки. — Я как раз пирожков настряпал.       Ура! Лаю, чтобы Эдди раздевался быстрее. У Никки вкусные пирожки! И он всегда делится. Всегда! Эдди, ну давай быстрее! Стоит, хохочет. Вредный Эдди.       — Привет медвежатникам! — смеётся Эдди, заходя на кухню и замирает. Оба таращимся на Багрянца, а он сидит на жопе в углу кухни, и такой вид пришибленный: в одну точку уставился. Чего это с ним? Подхожу ближе и обнюхиваю.       — От собачника слышу! — так же отвечает Никки. — Вы чего замерли?       — Что с ним? — шёпотом спрашивает Эдди, тыча пальцем в Багрянца. — Заболел?       — Ой, если бы, — Никки начинает хихикать.       Багрянец?! Ты чего застыл? Под статую косишь? Лаю. Лапкой его стукаю. А он сидит ни жив не мёртв. Не шевелится. На меня не реагирует. Чотако?! Багрянец! Заливаюсь громким рычащим лаем. Никки! Поворачиваюсь к нему. Ты мне чего с толстожопиком сделал?! Чего он пристыл к одному месту?! А Никки палец к губам прижимает и делает такое: «Чш-ш-ш»‎. А?!       — Никки?! — с каким-то умилением выдыхает Эдди.       Замираю. Что происходит?       — Это кто?! — Эдди чуть ли от восторга не пищит.       — Кремушек! — Никки упирает руки в бока и делает горделивый вид.       Кремушек? Который из банки вылезает со звуком «пш-ш-ш-ш»? Он ещё такой вкусный и сладкий. Эдди как-то давал попробовать.       — Какой милашуня! — всё-таки Эдди пищать начал.       Да что там такое-то?! Пытаюсь пробраться к проходу на второй этаж. Запинаюсь о стулья. Удите! А то ножки пооткусываю! Пролезаю под столом и осторожно выглядываю из-за угла. А! Это чотако?! Уменьшенная копия Багрянца?! Начинаю хохотать, глядя на детёныша белого медведя на руках у Эдди. А тот стоит сюсюкается с ним.       Медвежонок лапками дёргает, обниматься лезет. Так. Я не понял. Это что за измена?! Начинаю недовольно рычать. Эдди умилялся себе, умилялся, — и как сунет мне медведя под нос. Я от неожиданности напугался и как сигану через всю кухню. Опять стул улетел. Я к Багрянцу, а он сидит глаза выпучивши. Я на него залез и в стенку вжался. Уберите от меня его! Тоже мне — Кремушек!       — И что за реакция? — интересуется Эдди, покачивая белый комочек счастья на руках.       Кремушек явно кайф словил: лежит себе, на спинку откинулся, язык вывалил, странные звуки издаёт. Это мой Эдди! Эдди! Прекращай мне изменять! Багрянец! Начинаю топтаться по нему. Ноль реакции. Забери у Эдди своего малыша! О! Малыш! Спрыгиваю, подбегаю к Эдди, тыкаюсь носом медвежонку во все места. Вот чей запах я учуял! Эдди показывает один палец. Команда «ждать»‎! Замираю, а он мне медвежонка на спину посадил. О! Айда покатаю!       — Чего это вы вдруг?! — Эдди тут же присаживается рядом с неперестающим улыбаться Никки.       А я Кремушка катаю. Такой забавный! Держится за меня. Пытается съесть. Э! Я Эдди ещё целый нужен! Смешной такой комочек.       — Ну, ты же знаешь, что мы тут не первый год, — говорит Никки и косится на впечатавшегося в стенку Багрянца, — поэтому я решил, что пора нам с ним обзавестись маленьким. А если учесть, что запрос я до хрена как давно оставил, то, когда пришёл ответ, само собой, отказываться не стал. И теперь у нас есть Кремушек! — Никки делает большие радостные глаза.       — Здорово! — Эдди на радостях даже в ладоши захлопал. И про кофеварку забыл. — Я так понимаю, новоиспечённый отец не особо рад?       — Просто, — Никки хихикает, — я его перед фактом поставил. А он в шоке. С утра, как малыша принёс, он там так и сидит.       — Стресс! — Эдди жалостливо покосился на Багрянца. А он за мной следит. С малыша взгляда не сводит. Ещё больше в стенку вжимается.       — Боится его раздавить, — вздыхает Никки. — Носом в него пару раз ткнулся — и всё: как засел, так и сидит.       — Ревнует, наверное, немного. А почему именно «Кремушек»?       — Потому что потом будет Крэм, — Никки весело рассмеялся. — Думаю, — говорит так задумчиво, мне пирожок протягивает; пробегая мимо, цапаю его, жую и бегу дальше, — если что, ещё одного возьмём…       Багрянец от такого заявления даже проснулся — как заорёт. Я от неожиданности пирожком подавился, пытаюсь откашляться. Кремушек с моей спины плюхнулся и давай плакать. Зашибся, не иначе. Хаос! Багрянец возмущённо рычит, я кашляю, Кремушек плачет, Никки и Эдди пытаются всех успокоить. Я тоже малыша хочу!