Я и Эдди

             Экзамен… такой экзамен. Слов просто нет. Посидели немного, поговорили. Я побегал! Сильно побегал! Обслюнявил всех. А теперь, гордо подняв голову, вышагиваю в сторону вольеров с щенятками. Эдди меня за холку держит, а так бы я уже давно туда умчался. Приходится делать вид, что я само послушание! Томас на нас кричал. Я посмеялся. Получил за это по жопе от Никки. Он сам виноват, что не пришёл! Нечего меня теперь за это бить. Киваю и ускоряю шаг. Пошли быстрее! По щенятки! Ржу.       — Не торопись ты так, — говорит Эдди, ослабляя хватку. — Успеешь ты себе стаю ещё набрать.       ДА! Заливаюсь громким радостным лаем. Моя стая! Ура! Срываюсь с места. Не успеваю затормозить и качусь по гладкому кафелю. Не понимаю, зачем такой делать?!       — Ты куда покатился, тюлень? — Эдди ржёт, Никки рядом в ладонь «пр-р-р» сделал.       Сам ты тюлень, Эдди! Фыркаю в его сторону, буксую по кафелю и, наконец, добегаю до зала с вольерами. Врываюсь внутрь. Таращусь на двух пацанов и одну девчонку. Они на меня. Я на них. А они на меня. И чего пялилки пялим?       — И чего замер? — Эдди меня плечом толкает. Внутрь пропихивает. И следом протискивается.       Стоим. Смотрим. Эдди тут же проходит к одиноко сидящему в большом вольере лисёнку, а тот, учуяв родной запах, с забавным ворчанием кидается к нему. Тискаются. Недовольно ворчу. Ишь! Устроили нежульки. А как же волчатки?! Не успел я на Эдди порычать, как он тут же оказывается рядом. Смотрю с подозрением, а он мне лиса как под нос сунет. Нюхаю. Он меня в ответ. Ну ладно. Тоже стая! Кусочек от стаи. Ржу.       Итак! Поворачиваюсь к волчатам. Сидят такие колобочки, в мою сторону носиками водят. Ага! Чуют вожака! Какие милахи! Не знаю, кого хочу! Народ за спиной перешёптывается. Обсуждает что-то. Слышу, как один из парней про разрешение спрашивает, Эдди тут же суёт ему в руки несколько бумажулек.       Уи! Перепрыгиваю через заборчик и сажусь рядом. Итак! Кого я хочу? Смотрю на щенят. Они на меня. Умиляюсь. Колобочкам, видимо, надоело ничего не делать, и они как кинутся на меня всей толпой в двадцать мосек. Откуда столько?! Толстунишки такие. Ржу. По мне топчутся. Массажик!       — Определились? — интересуется Никки. — Вижу, что нет, — смеётся.       — Чую, надолго это, — вздыхает Эдди. — Сейчас всех захочет.       Конечно! Играюсь с мелким, несильно кусая за всё, до чего дотянусь. О! За мордочку куснул. Пищалка пищит. Рычалки делает. Ржу. Такой забавный. Зверь! Хищник!       — А этот чего отдельно? — Эдди отходит к соседнему вольеру.       — Слабенький, — со вздохом говорит Никки. — Таких обычно не берут.       — А мы заберём! — уверенно заявляет Эдди. Протягивая к белому маленькому комочку руки, и тот, еле подняв тощую жопку, топает к нему, тыкается мордочкой в ладонь и начинает слюнявить.       Рычу. Комочек совсем становится комочком и начинает отползать. Эдди, зачем нам такой?!       — Ярый! — вздрагиваю от грозного взгляда Эдди. — Ты чего это, малыша удумал обижать? Давно по хвосту не получал?       Молчу.       — Не зли меня!       Тихо скулю. Вылезаю из вольера и иду с повинной. Прости-и-и! Делаю ангельскую моську.       — Сугробика берём, и точка! — говорит Эдди. — А если будешь обижать его, любить не буду!       А! Это чотако?! Низя со мной так! Мир — тлен. Брякаюсь на пол. Всё, меня нет.       — Ну и чего за истерика? — вздыхает Эдди. — Тебе ещё троих выбирать.       Переворачиваюсь к вольеру. Стоит один. Головой вертит. На меня смотрит. Вот! Его хочу! Подскакиваю на лапы, хватаю мелкого за шкирку и достаю. А он меня в ответ ка-ак кусит за лапу! Ржу. Начинаю облизывать. Пузу подставляет. Лижу пузу. Пищит пищалка. Довольно так.       Эдди! Вот этого берём! Смотрю на Эдди, потом на волчонка. И так раз десять. А этот сикилявка вокруг бегает. Хвост мой нашёл — и давай с рычанием его пытаться оторвать. Сижу. На остальных смотрю. Кого же выбрать?! Эдди рядом стоит. Лисёныша с Сугробиком на руках держит. Почему сугробик? Смотрю на трясущегося щенка. Наверное, потому что белый… Эдди такой выдумщик!       — Определиться не можешь? — понимающе улыбнулся Эдди.       Задираю нос. Эдди, посмеиваясь, кладёт руку на мою морду и легонько давит.       — Волчата внизу, — хихикает.       Точно! Это такое мучение! Рычу. Хочу всех! Одного только выбрал. Эдди и то двоих! Надо ещё двоих. Кого брать?! Фыркаю на них. Один чёрный такой, с сероватыми подпалинами, на меня в ответ как завозмущается. Смотрю на него большими глазами. А он на месте подпрыгивает и рычит.       — Кого-то он мне напоминает, — Эдди заливается громким весёлым взглядом.       Нам такого ненада-а… У нас такой — я… Эдди заливисто хохочет. Ребята смотрители тоже посмеиваться начинают. Чего смешного?! Фыркаю на ворчалку. А тот и того сильнее  рычит. Рычу в ответ. Вроде замолкает. Но нет… ну всё! По хвосту! Перепрыгиваю в вольер, а он от меня как дал дёру. Ага! Боишься?! Я за ним и цапаю за хвост. Орёт. Эдди пальцем грозит. А я такой весь гордый — добычу поймал. Вытаскиваю щенка из вольера за хвост, а в это время в мой цепляется ещё один. Так с двумя и вылез. Третий под ногами носится. Стоптать пытается. Двое на руках у Эдди.       О! СТАЯ! У меня есть стая! Заливаюсь радостным лаем. Хорошо щенок упал нормально. Орёт. Опять. И на меня. В атаку! Прыгаю вокруг троицы. Святой… Ржу. С громким лаем выбегаю из зала. Стая, за мной! Щенятки в ответ орут. И бегут. О! Убегалки от стаи! С рук Эдди спрыгивает лисёныш — и за нами. Ура! Все бежим! Кроме Эдди и Сугробика. Ничего. Сугробик окрепнет, тоже бегать будет. Вперё-ё-о-од!       — Ты им клички-то придумал? — спрашивает Никки.       — Ещё нет, — Эдди гладит щенка, удобно устроив его на руке. — Потом с Ярым будем думать. Я немного позднее сообщу о именах.       — Давай, — Никки еле сдержался, чтобы в голос не заржать, когда Эдди всё-таки решил побежать за своей стаей во главе с Ярым.