Ментальный хирург

Однако, смешно. Теперь быт юноши в новой квартире приобрел совершенно иной характер. На туалетном столике у кровати Мартина лежал заряженный револьвер. Нож был с ним теперь всегда и везде, как карманные часы. А в ту ночь квартирант поставил у одной из ножек кровати топор. Он намеревался расправиться с нечистью, что периодически норовила вылезти из какой-нибудь щели в стене. С наступлением ночи Мартин погасил свет в квартире. К углу, излюбленному месту призрака, он подставил стул и примостился на нем с топором в руках. Далее Мартин ждал. Ждал долго в одной позе. Колени все больше ныли от боли. Тут, за спиной юноша услышал шорох. Некто поскребывал изнутри стены, спускаясь с потолка к плинтусу. Мартин затаил дыхание, сжал в руках рукоять топора и занес его над плечом. Под стулом раздался характерный звук, – вылезли. На ковре появился силуэт двух черных рук, которые пальцами медленно изучали пространство. Вот, еще немного, запястья вытянулись еще больше. Мартин замахнулся и метко обронил лезвие топора на две конечности. Кости хрустнули, руки в кистях перерублены. Они тут же сжались в конвульсиях, а обрубки запястий скрылись в щели на стыке стен. Мартин ощутил, как холод поднялся по позвоночнику прямо к мозгу и ударил в глаза: отрубленные руки продолжали шевелиться, судорожно пальцами нащупывали поверхность. Они поползли под стул, а по стенам раздался разветвляющийся шорох. «Ну к черту!» - Мартин с топором в руках соскочил со стула и одним прыжком оказался на кровати. Стоя на мягком матрасе, он стал озираться по сторонам. Мартин слухом пытался уследить за шорохами. Вдруг, периферийным зрением юноша заметил шевеление у стены. Две отрубленные ладони побежали на своих пяти конечностях, как мерзкие паукообразные, и скрылись в щели. – Плесень! – крикнул он в пустоту, обращаясь к твари, – Живучая, паскуда! Страх к этой странной нечисти, что ютилась в стенах, был у Мартина специфический. Словно это был не опасный призрак, а пауки, расселившиеся по всем углам комнаты. Отвратно, но не страшно. В следующую ночь Мартин сделал то же самое, но на этот раз уверенности у него было больше. Если та тварь не напала на обидчика после такого урона, то она, должно быть, беспомощна. А если вылезет из той же щели в эту ночь, то еще и глупа. Так и произошло. Мерзкое подобие рук показалось возле ножек стула с глубокими рубцами на запястьях. «Занятное существо,» - Мартин не спешил действовать, наблюдая за движением двух рук, выползающих и обнажающих свои длинные предплечья все больше и больше. «Еще и регенерирует…» – вновь он замахнулся. Хруст! Мартин откинул топор и спрыгнул на пол, присев на корточки рядом с обрубленными руками. Они дергались в конвульсиях. Рядом со стулом стоял стеклянный купол от настольных часов, который юноша предварительно оставил. Он схватил импровизированную ловушку и накрыл ею руки. Одна из ладоней не влезла, и Мартин загреб ее под купол обухом топора. Добыча поймана, а покалеченные конечности скрылись в щели и вновь, судя по звукам, залезли куда-то на потолок. А Мартин прижимал к полу купол с двумя весьма живучими заложниками, которые скреблись о стекло. Он ликовал, как мальчишка. Но вот, в голову закрался совершенно непродуманный ранее вопрос: что делать дальше? Наступило утро, мерзко тягучее. Каждая минута словно была растянута в вечность. За окном серое небо заставляло ощущать фантомный озноб. Мертвенная тишина. Юноша находился в комнате, что была через стенку от спальни, где и проходила двухсуточная охота. Помещение было просторное, но пространство здесь давило со всех сторон. Ранее Мартин не решался сюда зайти. Теперь, после минувшей ночи, он отбросил страх в отношении многих вещей. Обои в комнате были темно-синего цвета с орнаментом из едва видных серебристых линий. Они расползались в затейливые рисунки. Это изображение хаоса прерывалось рамами картин и немногочисленных фотографий. Мартин был уверен, что, заглянув за любую из картин на стене, он увидит кусочек с сияющим серебром на фоне василькового цвета. Комната, видимо, представляла собой домашнюю библиотеку хозяйки квартиры. Помимо книг в шкафах со стеклянными дверьми находились разнообразные шкатулки из дерева или монолита полудрагоценных камней. Осматривая их, Мартин пытался вспомнить, как выглядят минералы, которые он в детстве рассматривал в коллекции своего отца. Вот, миниатюрная зеленая шкатулка с черными прожилками, – малахит. На полке ниже другая более вместительная, ярко-синяя, – лазурит. Среди других вместилищ были изделия из бирюзы, змеевика, офита, черного аметиста, красного дерева. Юноша боролся с желанием взглянуть на вещи, которые лежали в этих шкатулках. Его взгляд перешел на статуэтки, металлические или так же выточенные из полудрагоценных камней. На одной из полок стояли те самые часы, которым не доставало чего-то. Трофей юноши лежал на серебряном подносе все так же под стеклянным куполом на письменном столе, словно экспонат. У стены ближе к краю стола стоял канцелярский набор из меди с витыми узорами. Искусная работа. Местами его поверхность блекла от зелены окисления. На рабочем месте ничего лишнего. Тут, Мартин обратил внимание на шкатулку из черного дерева у самого дальнего угла стола. А на ее крышке была статуэтка из шерла в виде множества рук, переплетающихся между собой. Мартин все смотрел на эту статуэтку, а потом переводил взгляд на отрубленные ладони. Окоченевшие руки за стеклом уже давно не двигались. Все можно было списать на злую шутку случая, но перечень фактов явственно указывал на то, что эта тварь, жившая в стенах, была у прежних хозяев вроде домашнего животного. И оно имело здесь более основательные права на проживание, чем сам Мартин. "Нет," - буркнул он, вновь осмотрев кабинет, - "Это рабочее место мужчины. Никак не женщины." Он словно уже успел обжить и полюбить этот кабинет. Ее прежний хозяин, видно, имел весьма специфический вкус. Об этом говорило все, и эти обои, на которые смотреть долго было невозможно, и картины с изображением библейские сюжеты, и книги. Каббалистика. Астрология. Древняя мифология. И прочее в том же духе. Среди всех предложений о квартирах Мартин не просто так остановился именно на этом. Все благодаря мотивам всей обстановки, что в ней царила. Чем-то это импонировало юноше. Возможно, он бы заинтересовался и в личности ее бывшего хозяина. Но, признаться, квартира из-за напряжения жильца, что в ее пределах не отпускало, была дурная. Мартин познакомился с хозяйкой этого жилища по переписке. А личное знакомство у них состоялось уже перед дверью квартиры, когда юноша отдавал ей деньги, а она протягивала ключи. Эмилия Вильре, весьма приятная женщина средних лет, жила недалеко от этого места. "Такая обитель при учете уровня жизни этой женщины могла ей достаться только по браку," - рассуждал Мартин, - "А не тронуто все это, не растаскано на продажу лишь ввиду памяти. Вдова". Мартин вспоминал образ Эмилии при их встрече. Ее одежда, мимика, глаза, – все твердило о едва ли скрываемой бедности. Вероятно, при тех ужасах, что переживали квартиранты, проведя здесь несколько ночей, съезжали, а она оставалась без денег, имея нетронутое богатство. Замкнутый круг. Не удивительно, что эта женщина с таким блеском в глазах договаривалась с Мартином об аренде квартиры. "Либо она плохо знала своего мужа, либо Эмилия прекрасно понимает, что творится в этой квартире." - юноша рассматривал обрубки рук. От человеческих их мало что отличало. Черная, как смоль, кожа слегка поблескивала. Ногти на пальцах были отросшие и толстые. "Если я покажу ей эту находку, она узнает своего домашнего зверя или испугается..." - Мартин осторожно вынул из-под стекла одну из рук. Обе, кстати, были левые. Он старался держать ее аккуратно, но в то же время крепко. Кто знает, подаст ли она вновь признаки жизни, предпримет ли попытку сбежать. "Страшно было резать," - признался себе Мартин. Словно нанесенный вред этому существу было чреват наведением порчи, – "В церковь это отнести, что ли..." Ощущение от прикосновения к конечности было отвратительное. Отвержение. Скорее откинуть. Не по себе было от мысли о том, что рука невиданного зверя человеческая. Даже можно изучить типаж ладони. И либо это существо должно быть таким же разумным, как человек, либо все это имитация, что казалось надругательством над человеческим образом. Оба варианта заставляли что-то внутри изворачиваться глистом. Мартин убрал руку обратно за стекло, встряхнув пальцы, - "Как же много во мне суеверия... Так, когда-то звавший себя атеистом, и правда пойду с этим в церковь." Можно было выискать в этом городе кого-то, кто разбирается в нечисти. Но как его найдешь среди шарлатанов... Пойти к хозяйке квартиры и хотя бы попробовать что-то узнать казалось вполне разумным. Вот только не выгонит ли она юношу? Отперев входную дверь, Эмилия увидела своего квартиранта. К удивлению Мартина, она сразу же пригласила его внутрь с сияющей улыбкой. Женщина спрашивала Льюиса о здоровье, о том, как ему живется на новом месте. Словно она была его близкой родственницей. С каждой репликой Эмилии и жестом доброты Мартину было все тяжелее представить, как он будет разговаривать с ней о твари. Молодой человек очнулся, когда сидел в тесной кухне. Перед ним стоял чайный сервиз. Женщина разливала душистый чай по чашкам и о чем-то говорила. Он всмотрелся в ее глаза. Льдисто-голубые, словно светящиеся. Эмилия не выглядела на свой возраст из-за абсолютно гладкой светлой кожи, пока на ее лице не оживала мимика. Пушистая копна распущенных каштановых волос падала на плечи. Тонкие черты лица, высокий лоб и острые скулы. Последнее явно было по причине недоедания. Домашнее платье скромное, простого пошива, темно-фиолетового цвета. На длинных изящных пальцах нет колец. А на шее на суровой нити висело золотое кольцо и серебряный медальон с чудным рельефом. Кажется, на нем была изображена Медуза Горгона. – Могу вас спросить? – молвила женщина. Мартин улыбнулся, – Если вы спрашиваете разрешения для вопроса, он, должно быть, личного характера. Та опустила глаза, – Пожалуй. – Спрашивайте о чем угодно. – Вы ведь родом не из Франции, так? – Что ж, у меня настолько выраженный акцент? Эмилия покачала головой, – Вас выдают ваши манеры. Дайте угадаю, – она пощурилась, – Великобритания. – Хах, – усмехнулся Мартин, – Точно. – Мой покойный муж из Англии, – с более сухой интонацией проговорила Эмилия и подперла подбородок руками, – Судя по вашему имени, можно допустить, что приехали вы сюда, как на родину своих родителей. В голове юноши родился план. Хоть и заурядный, но, возможно, рабочий, – Я изменил имя и фамилию, когда прибыл сюда, – признался он. – Интересно. Для чего же, ради карьеры? – Нет. Просто сбежал от прежней жизни. – И вы справляетесь со своей новой жизнью? – спросила Эмилия и оборвала последнее слово. Кажется, она задает слишком много вопросов. – Раз уж я имею возможность снимать у вас квартиру... – он улыбнулся, – Кстати, об этом. Как вы смотрите на то, чтобы я платил за аренду больше? Скажем, раза в полтора? – Мартин мог предложить и более высокую оплату. Но ему казалось, что в таком случае предложение и вовсе смутит Эмилию. Женщина нахмурилась с удивлением. Он пояснил, – Ваша квартира слишком хороша для той цены, которую вы назначили. У меня есть возможности для того, чтобы вы получали более справедливую сумму за мое проживание. – Ох, раз вы... – она замялась, – ...да. Я буду вам признательна за это. Мартин попытался выразить глазами понимание, – И... Если мы оба рассчитываем на мое постоянное проживание в вашей квартире, я должен поинтересоваться у вас о некоторых вещах. – Конечно. Он сглотнул. Руки юноши дрожали от напряжения. Благо, он до этого момента скрывал их под столом. Теперь же придется обнажить свою тревогу. Мартин поднял с пола свою сумку и достал из нее сверток грубой ткани, перевязанный несколько раз, с узлами, которые едва ли можно было развязать. Вытащив из внутреннего кармана жилетки складной нож, он разрезал веревку, развернул полотно и положил его на стол. При виде отрубленных окоченевших рук у Эмилии сперло дыхание. Она обратила испуганный взгляд на Мартина, пытаясь подобрать слова. Тот собрался с силами и сказал, – Предполагаю, вы знаете, что это. Я не хочу вас напугать и не намереваюсь сделать что-то вредоносное для вас. Мне просто нужно знать, что происходит там, где я теперь живу. Мартина отпустило, словно наконец-то раскрылся его страшный секрет. Правда, это ощущение должно было принадлежать Эмилии. Женщина завела волосы назад и положила холодные пальцы на виски, – Вы первый, кто сделал подобное. Даже не знаю, как оправдаться перед вами. – Это ни к чему. – Я искренне надеялась, что рано или поздно оно умрет от голода. Юноша наклонил голову, – От голода, а чем оно питается? – А-а... – женщина тяжело вздохнула, – Теплом живых существ. До вашего заселения квартира пустовала месяца три. Никто из прежних жильцов не задерживался дольше нескольких недель... – она залпом выпила остывший чай и посмотрела на дно чашки, поморщившись. Эмилия встала из-за стола и подошла к одному из настенных шкафов. Достав два бокала для портвейна, она поставила вслед за ними бутылку алкоголя, пустую наполовину. – Пьете? – спросила она. Мартин не смог сдержаться и рассмеялся, – Теперь да. Женщина кивнула и разлила крепленое вино по бокалам. Пододвинув один из них к себе, она рухнула на стул. Лоб Эмилии исполосовали морщины. Она поджала губы. – Ваша жизнь слишком тяжела, чтобы кто-то мог вас судить, – юноша облокотился на край стола и положил голову на свои руки. Он чувствовал себя в высшей степени несуразно. Разговор становился через чур откровенным для людей, которые общались фактически впервые. – Как же вы видите мою жизнь. Вы ведь не знаете обо мне, – сказала Эмилия, не смотря ему в глаза. – Часто многое видно по взгляду человека, – Мартин сглотнул, – У вас он такой, словно вы каждый день скрываетесь от хищников. Она хмыкнула с болезненной улыбкой, – Что ж. О чем вам нужно знать... – женщина сделала первый глоток портвейна, – Нечто, с чем вы столкнулись, в сути безопасно. Но пугать оно умеет. Обычно по ночам это существо вылезает в явь и приближается к спящему человеку. Все, что ему нужно, это физическое тепло. Думаю, вместе с этим оно питается и... – Эмилия запнулась. – Ментальной энергией? – дополнил Льюис. – Значит, вы знакомы с изнанкой. Он пожал плечами, – Не сказал бы, что знаком. Но подозреваю о ее существовании. – Так вот. Выжить его из квартиры я не могу. И... Вы?.. – Нет, я не собираюсь его убивать, – сказал Мартин и стыдливо посмотрел на отрубленные конечности, – Если хотите, я могу пришить это обратно. – Пришить?! – Эмилия звонко рассмеялась. Кажется, своим смехом она пыталась скрыть свое отчаяние, – Вы что, хирург? – Ради того, чтобы исправить свои ошибки, готов им стать. Наступила тишина. Мысли собеседников оглушительно звенели в пространстве. На сознание Мартина давила неопределенность. Что дальше? Пугала его ни жуткая квартира, ни странные обстоятельства с хозяйкой этой квартиры. Льюис опасался своего интереса к тому, что ему может открыть это знакомство. – Ну, давай, – шепнул Мартин, сидя на кровати. Он всматривался в угол спальни, пытаясь уловить взглядом шевеления, – Что же мне с тобой делать... С чего бы существу вновь приближаться к Мартину после того, что он сделал? Чем эту чертовщину приманить? Молодой человек даже хотел подобрать на улице котенка или щенка, чтобы тварь выползла к животному в намерении согреться. Но идея была скверной. Дурно перекладывать ответственность на беззащитное животное. "Так и я беззащитное животное..." – подумал Мартин. Голос в его голове ответил, – "Уж кому-кому, но не тебе так говорить". Верно. Это абсолютная правда. Он вздохнул. Приподняв подушку за своей спиной, Мартин прижался к изголовью кровати и сел, обняв колени. Светила настольная лампа. Он набросил на нее тонкую полупрозрачную ткань, чтобы свет был не таким ярким. На прикроватной тумбочке лежали стерилизованные хирургические инструменты, вата и нити. А рядом – две черные отрубленные ладони на подносе. "Что же мне такого сделать..." – молодой человек опустил голову на колени. Казалось, вместо мозга внутри его черепа был раскаленный металл. В ушах шум, пронзаемый струной звона на высоких частотах. Он поморщился и, вскинув голову, шумно выдохнул, – "Ладно". Мартин взял с тумбочки все необходимое и подошел к щели в углу. Поставив латок с инструментами и поднос с обрубками на стул рядом, он сел у стены и протянул свою ладонь. Костяшки пальцев коснулись холодного пола. От дыры в стене дул сквозняк. Льюис сидел в одном положении невыносимо долго. Он не двигался и неслышно дышал. Тут, у щели появился черный силуэт. Из угла вылезла одна рука, нащупывая пальцами поверхность пола. Она подползла к ладони Мартина и прикоснулась к его коже. "Ледяная", – подумал Льюис с отвращением. Он прилагал огромные усилия к тому, чтобы не отдернуть свою руку. Казалось, он соприкасался с чем-то, оскверняющем сам факт органической жизни. Существо обхватило ладонь Мартина. Он ожидал, что в следующее мгновение эта тварь полезет по его руке прямиком к груди, чтобы разодрать плоть и добраться до сердца. Юноша затаил дыхание. Существо же лишь крепло держалось за его ладонь, замерев. "Хо-рошо..." – он собрался с мыслями и, взяв со стула одну из отрубленных конечностей, поднес ее к руке существа. Оно дрогнуло и в одно мгновение спряталось в стене. Сердце часто забилось. В голове помутнело от ужаса. Он моргнул один раз: ничего, только вид его руки с обрубком. Второй раз: из стены снова начало вылезать нечто. Мартин прищурился, пытаясь разглядеть происходящее. Существо вытащило ту же руку, а за ней предплечье с изувеченной кистью. Целая ладонь подобрала ампутированную конечность и неуклюже приставила ее к другой кисти. Мартин усмехнулся, – "Глупая", – откуда-то в его сознании блеснуло умиление. Юноша аккуратно, почти бесшумно, поставил латок с инструментами на пол и мягко взял существо за покалеченную кисть. Он пытался разговаривать с ней не словами, а эмоциями. Мартин старался сымитировать доброжелательность, которая едва ли прикрывала страх. Осторожно притянув кисть к себе, он распрямил ноги и положил ее на свое колено. Взяв из лотка подготовленную иглу с нитью, Льюис замешкался, – "Насколько разумно пытаться пришить часть уже мертвого тела?.. Да ну, ты же сам видел, как оно справляется с регенерацией. Может, и в этот раз приживется." Взяв отрубленную ладонь и приблизив ее к кисти, самопровозглашенный хирург проговорил, – Сейчас будет больно.