A Learning Experience

«Никогда больше не буду нарушать комендантский час, никогда больше не встану с постели, даже в туалет. Я намочу эту чертову кровать, если придется, но не высуну нос из общежития». Эти слова клятвы Гарри повторял весь последующий день, после той взбучки, что устроил Снейп ему с Малфоем, однако действие этой клятвы длилось недолго. Мальчишка полулежал в постели, высунув одну ногу из-под одеяла, и размышлял о произошедшем с ним за последние пару дней. Он не мог не думать о чертовом Снейпе, из-за которого был вынужден принести самому себе эту дурацкую клятву, о Снейпе, который сам нарушил клятву...был язвителен, несправедлив, вечно закатывал глаза и разговаривал с другими, как с трехлетними. Однако, нельзя не признать, что этот человек не был угрюмым скрягой, каким всегда казался ученикам других домов не знавших его вне классной комнаты, это был живой, думающий человек, очень много времени уделяющий своему факультету. Бывали моменты, когда гриффиндорцу удавалось увидеть Снейпа иным, таким, каким его трудно было бы себе представить. Взять хотя бы момент с Арчи в общей гостиной…однако как только этот человек замечал чужие взгляды, он сразу делал что-то, что подтверждало его статус «мерзавца». Ужин, последовавший после встречи с изодранной снейповой обувью, прошел шумно и весело. После того, как Гарри был принят в клуб, в который никто не хотел вступать, но почти каждый слизеринец был его участником, змеи стали наперебой рассказывать о том кто, как и за что впервые познакомился с «туфелькой», весело вспоминая свои похождения и похождения своих товарищей. Даже Маркус Флинт не остался в стороне, рассказав о своей неудачной попытке наложить амулет на «туфельку» Снейпа, чтобы та была не тяжелее перышка, как и на каждую линейку, расческу, имевшиеся в подземельях. Понятно, что это была глупая затея, которая изначально была обречена на провал, а Маркус был непроходимым болваном, надеявшимся на успех. Однако у него теперь есть занимательная история, с которой её рассказчик имеет все шансы на успех среди слушателей. Конечно, Малфой, что не удивительно, рассказывал всем, как он безнаказанно и не раз посещал Хогсмит, Косой переулок без ведома Снейпа, о чем, по его словам, декан даже не догадывался, но это было настолько неправдоподобно, что ребята просто забросали белобрысого недоеденными булочками. Грегори Гойл и третьекурсник Арно Ван ден Берг последними заканчивали ужинать, доедая остатки пудинга и заварного крема, поэтому ожидая этих обжор, Гарри сидел и разглядывал Большой зал. Его взгляд случайно скользнул в сторону преподавательского стола. Он увидел Снейпа с легкостью спрыгнувшего с помоста и направившегося к столу змеиного факультета. Только сейчас мальчишка осознал, насколько же профессор зельеварения молод по сравнению с другими преподавателями. Странно думать об этом, ведь не многие тридцатичетырехлетние молодые люди решили бы отдать часть своей юности школе-интернату, тогда как перед такими мастерами своего дела, как Снейп, были открыты более перспективные и интересные пути, которые он мог бы выбрать. Однако эти мысли быстро улетучились из головы, уступая место беспокойству, ведь от нового главы дома можно было ожидать всё что угодно, запросто схлопотав вкупе с Малфоем ещё и ранний отбой. Однако на сей раз этого не произошло, декан отправил третьекурсников в общую комнату раньше остальных слизеринцев для подготовки к вечерней демонстрации полученных ими знаний на прошедших за день занятиях, а первому и второму курсу было дано задание расставить мебель для предстоящих показательных выступлений. Студенты же других курсов в сопровождении своего декана дружно покинули Большой зал и направились в сторону подземелий. - Что нам покажут третьекурсники, сэр? – смело обратился к Снейпу Гарри. - Подожди и увидишь. - Кажется, я совсем забыл, что мы проходили на третьем курсе. Снейп закатил глаза, и это было ожидаемо. Однако в то же мгновение декан быстро, как молния, схватил Поттера за школьный свитер, притянул к себе и встряхнул, чего последний никак не ожидал. - Внимательно следите за происходящей сегодня демонстрацией, быть может это единственный шанс восполнить ваше вопиющее отсутствие внимания на занятиях! «Хорошо, только успокойся, псих! Две минуты назад ты был вроде счастлив!». Однако Снейп не успел испортить ему настроение, поскольку в этот момент послышался возмущенный крик мадам Помфри, спускающейся по лестнице в вестибюль, увлекая за собой Эрни Макмиллана. - О чем ты только думал, глупый мальчишка! - Но профессор Дамблдор велел мне это сделать! - Вздор! Зачем, во имя Мерлина, ему это взбрело в голову? Да будет вам известно, молодой человек, что в больничных уборных ни пятнышка, как и во всем Больничном крыле! Миллисента прыснула от смеха, видя обескураженное лицо Макмиллана. - Всё в порядке, мадам Помфри? – вежливо спросила Булстроуд, едва сдерживая улыбку. - Теперь всё в порядке – ответила целительница, больше обращаясь к главе зеленного дома, чем к студентке. – Я не знаю, о чем думал этот молодой человек, но он взял на себя смелость вымыть все больничные туалеты, хотя они всегда чистые! - Другого от Макмиллана я и не ожидал – фыркнул Снейп. - Да знаю я, что они чистые, просто я не хотел разочаровывать профессора Дамблдора…вот я и почистил. - Нет, вы только представьте – продолжала недоумевать мадам Помфри – он еще додумался вымыть судна. Бедный Теренс Доукинс не успел воспользоваться одним из них, как этот молодой человек вырвал его у него из рук. Миллисента больше не могла сдерживать свой смех, она рассмеялась и тут же нырнула за спину декана, уткнувшись лицом в его мантию, чтобы заглушить хохот, за что сразу же получила удар от Снейпа, который, как только целитель удалилась, выпроводив Эрни в Большой зал, повернулся к ней, резко схватил и приподнял её подбородок. - Подробности, мисс Булстроуд. - К сожалению, сэр… На удивление, Снейп, не прощавший и малейшую шалость, не стал выяснять обстоятельства происшествия, удовлетворившись этим ничего не значащим ответом. Как можно было понять этого человека? Его настроение настолько переменчиво, что уловить его и понять причины перемены просто невозможно, да и не имеет смысла.

ХХХ

Оказалось, что предметом вечерних показательных выступлений третьекурсников было заклинание трансфигурации материальных объектов в миниатюрных дракончиков. Арно Ван дер Берг и его лучшая подруга Гарриет Уолш умоляли Снейпа позволить им преобразовать в драконов нечто большее, чем точилка для карандашей, но декан был неумолим. В результате по общей гостиной топали десять крошечных огнедышащих существ, иногда извергавших пламя, становясь похожими на маггловскую зажигалку. Первокурсники Малькольм и Алисия пребывали в полном восторге от увиденного, они оба хотели иметь такого любимца. Поттер же, наблюдая за происходящим, невольно вспомнил Норберта. - Кстати – прошептал Гарри самодовольно ухмыляющемуся Малфою, радующемуся тому, что опередил главного своего соперника в определении видов драконов, о которых спрашивал декан всех студентов старших курсов, - что именно сделал Снейп, когда Макгонагал привела тебя к нему после истории с Норбертом? - Отвали, Поттер! Гриффиндорец никак не мог взять в толк, на кой Снейпу надо проверять знания студентов по предметам других профессоров. Возможно, полагал он, это была одна из разновидностей его тиранической манеры поведения, с которой просто следовало смириться и безропотно слушать лекцию о Китайском огненном шаре, Венгерской Хвостороге, украинских Железобрюхах, шведских тупорылых драконах и других им подобных. После того, как демонстрация и опрос закончились, а первокурсники были отправлены в библиотеку, остальные, с разрешения декана, устроили гонки дракончиков, которые превратились в настоящее развлечение, тем более, что проигравший участник обязан был выполнить какой-нибудь фант. Гарри чуть не умер от счастья, когда увидел Малфоя, стоящего на одной ноге и поющего несуществующую песню с идиотскими словами. В одном из забегов дракончик Гойла свернул с дороги и поджог занавеску, в связи с чем громиле пришлось отплясывать ирландскую джигу. Кто бы мог подумать, что этот с виду неуклюжий парень, мог неплохо двигаться, закручивая такие па, что его изначально унизительный фант превратился в шоу одного актера. Во время этой веселой суматохи Пенси все-таки удалось довести до слез второкурсницу Лару Темплан, заявив, что от драконов лишь один толк – их кожа, из которой можно сделать отличную обувь или сумку. Услышав это, Снейп отослал Паркинсон в общежитие, одновременно приказав Ларе успокоиться, а третьекурсникам совершить обратное преобразование драконов в предметы. Несмотря на это, подумал Поттер, день удался, было весело и интересно.

ХХХ

Неожиданная просьба Хагрида, попросившего Гарри прийти этим субботним вечером к его хижине в мантии отца, привела юношу в полное замешательство, и дело было не в том, что лесничий не стал вдаваться в подробности и был достаточно немногословен, а в том, каким образом достать мантию-невидимку, которая сейчас находилась у Снейпа. - Тебя не было в замке, Поттер! – от неожиданности гриффиндорец вздрогнул, не сразу осознав, что находится в подземельях. – Разве я не объяснял, что не поощряю никаких хождений по замку в одиночестве? - Но сейчас день! Вы сказали, что это правило касается только вечеров! - Мне не нравится твой тон, Поттер. Увидимся в моем кабинете после ужина. Неужели опять его ждет очередное нелегкое испытание…нет, вряд ли…Малфой как-то говорил, что наказание следует незамедлительно после того, как Снейп узнает о провинности…но все же. Как не пытался себя успокоить Гарри, к началу ужина он не мог отделаться от преследующих его мрачных мыслей, невольно размышляя о природе пыток. Дурсли всегда были последовательны в своей манере поведения по отношению к нему, и даже будучи наказанным, юноша умудрялся, выглядывая из укромного места, показывать им язык и корчить рожи. Нет…настоящая пытка - это человек, который в одну минуту мог казаться нормальным, а в следующую превратиться в последнего мерзавца. После ужина Гарри нехотя поплелся к кабинету декана, обреченно постучал в дверь, ожидая самого худшего. Какого же было его удивление, когда Снейп заставил его переписывать правила, касающиеся одиноких прогулок по территории замка, при этом, оставив его одного, чего никогда, насколько знал Гарри, вспоминая свои многочисленные отработки с зельеваром, не было. К тому же обычно слизеринцы писали строчки в общей гостиной, это было сделано для того, чтобы провинившиеся вдобавок ко всему страдали из-за невозможности присоединиться к всеобщему веселью. При этом слизеринский декан никогда не позволял рыться в ящиках, находящихся в классе, в его отсутствие, тогда как сейчас, самолично распорядился, чтобы студент взял пергамент в одном из шкафов. Все это было очень странно…Гарри подошел к ящикам письменного стола и попытался открыть каждый из них, однако только один был не заперт. В нем лежала груда чистых пергаментов, а под ней мантия отца. Надзор или план? Однако сейчас нет времени вникать в причины странного поведения зельевара, нужно было хватать мантию и бежать к Хагриду.

ХХХ

Оставшись незамеченным для мадам Максим, Гарри в сопровождении Хагрида отправился в Запретный лес, где его глазам предстали огнедышащие драконы, которые были куда больше тех миниатюрных копий, шлепавших некогда по слизеринской гостиной. Сразу всплыла лекция Снейпа о разных видах драконов…черт возьми, подумал гриффиндорец, ему предстоит пройти мимо этих ужасных тварей…только бы это был валлийский зеленый, а не венгерская Хвосторога! Юноша был убежден, что лекция Снейпа о драконах, а также мантия отца, так легко добытая им в кабинете декана, не являлись удачным совпадением, как и такая «удобная» срочная встреча зельевара, из-за которой тот не мог контролировать ход отработки. Эти догадки оставались только догадками, их подтверждение зависело лишь от поведения самого слизеринского декана, чьи поступки и слова могли бы подсказать, о чем тот думает. Но это же Снейп! Не успел Гарри вернуться и нацарапать пару строк на пергаменте, как вернулся Ужас подземелий, который как обычно, взирая на писанину Поттера, вернулся к своему язвительному и несправедливому «я». - Трудолюбив как никогда, Поттер! Вон! Возможно, все это действительно удачное совпадение, Снейп никогда не пытался ему помочь…

ХХХ

Ворочаясь в постели, Гарри не мог заснуть, его обуревало желание побродить по коридорам замка, поразмышлять в тишине и одиночестве. В конце концов, ночь – это его время, время когда он ел тосты и смотрел телевизор с выключенным звуком под носом у спящих Дурслей, либо слонялся по многочисленным, но опустевшим пролетам Хогвартса, несмотря на то, что за ним извечно гонялся маньяк-убийца. Правила были не для него, это правда. И вот сейчас, лежа в постели, мальчишке, наплевав на Снейпа, захотелось подняться на Астрономическую башню, но мгновением позже он передумал, решив ограничиться походом в общую гостиную. В этот момент зашевелился Забини, старясь перевернуться на другой бок. Гарри невольно посмотрел на его шкафчик, хранящий в себе дюжину различных кремов и лосьонов, которыми слизеринец пользовался с неподдельным рвением. Интересно, знает ли он, что Пенси и Дафна частенько прокрадываются в общежитие для мальчиков, чтобы украсть пару заветных бутылочек? Рядом с Забини расположилась кровать Гойла, который сейчас, в зеленоватом свете камня лежащего у него под подушкой, выглядел еще более отталкивающе, чем обычно. Малфой как-то рассказал про этот камень, заявив, что Грегори его дал Снейп, указав, что пока камешек светится зеленым, то мальчишка вне опасности. Кровать Кребба была следующей на пути Гарри, беззвучно крадущегося к выходу из общежития. Юноша нисколько не удивился, увидев разбросанные повсюду шахматные фигурки и фантики от медовых конфет, которые валялись даже у подножия постели Теодора Нотта, который до сих пор оставался загадкой для гриффиндорца. Это был умный, спокойный юноша, обладающий хорошим чувством юмора, однако по ночам он также, как и Гарри, частенько покидал спальню, и причин этому рискованному предприятию юноша не находил. Белобрысый придурок был последним, спящий, как младенец в своей колыбели. Поттер направил слабый огонек своей волшебной палочки в сторону Малфоя, в свете которой отразилось мерзкое лицо папаши слизеринца, смотрящего на него с фотографии. Странно было видеть это изображение здесь, учитывая все то, что Поттер узнал от Малфоя, беседуя с ним у камина. Хотя, возможно, это и не было чем-то необъяснимым, в конце концов, что бы делал он сам, если бы узнал, что его папаша был также высокомерен и жесток, как Люциус? Было ли этого достаточно для того, чтобы вычеркнуть отца из памяти? Наконец выбравшись из общежития и плюхнувшись возле камина, Гарри попытался собраться с мыслями и разобраться в себе, в своем отношении к новым знакомым, которые оказались не такими, какими он видел их раньше. Крэбб и Гойл явно не дотягивали до статуса «безмозглых скотов», а Малфой все-таки оказался человеком, способным открыться ему. Миллисента заступилась за него, удачно подшутив и отыгравшись на Макмиллане, за что гриффиндорец был ей признателен. Гарри невольно поймал себя на мысли, что его приняли, приняли и считали своим, вот в чем была проблема. При этом он сам чувствовал себя частью этой разношёрстной слизеринской банды. Отвратительно! Отвратительно то, что он не считал себя оскорбленным, когда получил заслуженное наказание от Снейпа, несмотря на то, что его вылазка в библиотеку являлась следствием благородных намерений. Гриффиндорцу стало даже казаться, что Снейп вовсе не жаждал его смерти…а та история с мантией-невидимкой? Быть может слизеринский декан действительно помогает ему? Рон, в отличие от других, окончательно отвернулся от него, хотя мальчишка рассчитывал на его дружбу и помощь. Макгонагал? Дамблдор? Они должны были знать, что из себя представляет Турнир Трех Волшебников, но вместо помощи, эти двое отправили его в Змеиный дом, в котором он начинал себя чувствовать принадлежным к некогда отвратительному факультету, перешагнуть порог которого, как ранее думалось юноше, было равносильно самоубийству. Господи, что же будет дальше, что, черт возьми, будет с этими безумными драконами!