С твоей точки зрения

Вполне предсказуемо, заявление Рипера о нападении на его мир в комбинации с уже тревожащим упоминанием хранителя негатива вызвало целый шквал реакций — от относительно сдержанного удивления до откровенного шока. Дрим весь побледнел, инстинктивно вцепившись в Кросса для поддержки, тогда как Блу глубоко нахмурился и выглядел так, будто хотел что-то сказать, но терялся в конкретных словах. Но самый яркий всплеск эмоций без сомнений принадлежал Инку, который прошелся внушительной волной лагов и бросил не иначе как панический взгляд на Эррора. И сперва тот не понял, почему новость о похождениях темного близнеца должна транслироваться во внимание к нему, но затем это ударило его. Буквально. Начавшись с небольшого покалывания, переднюю часть его ребер вдруг охватил неприятный зуд, что быстро перерос в болезненный жар, и разрушитель запоздало узнал это чувство. Это то, что свалило его с ног, когда Артблоки прервали их битву. И хотя в этот раз ощущение было менее острым, не вызвав того же приступа мгновенной агонии, оно все равно каким-то образом казалось хуже. Что, если подумать, неудивительно. Рипертейл был частью центра, и после далеко не сказочной реакции этого тела на предыдущие уничтожения, глючный не хотел даже думать, на что будет похоже падение одного из трех основных миров. И очевидно, хранитель провел ту же логическую цепочку, причем даже быстрее, чем он сам — что объясняло столь резкое беспокойство с его стороны. Эррор тихо зашипел и уже потянулся к груди, наполовину в желании потереть болезненное пятно и наполовину раздумывая достать краску, что помогла пережить это в прошлый раз, но прежде, чем он успел сделать что-то из этого, ожог угас сам по себе. Не полностью, и он все еще знал, что что-то очень явно не так, но самая раздражающая часть ощущения приглушилась, как будто к ноющим костям приложили лед. Разрушитель растерянно моргнул, недостаточно разбираясь в том, как именно эти противоречивые импульсы отражали реальные события, но если честно, его это не особо волновало. Его страдания откладывались, и это единственное, что действительно имело значение. Так что глючный отмахнулся от нервно глазеющего на него идиота, переведя начатый ранее жест в скрещивание рук на груди, и с остаточным презрением огрызнулся: — И в чем проблема? Эта ошибка может за себя постоять. Осьминога оттуда просто вышвырнут. — Он скривился от унизительного воспоминания, и разномастные зрачки перескочили через ряд острых форм, когда он неохотно добавил: — Меня в свое время как-то удалось. В ответ жнец издал уклончивый звук, не подтверждение, но и не совсем отрицание, и по нему было очень сложно понять, о чем он думает. Конечно, Рипер мог объяснить в деталях и подробностях, что именно происходит с божественным планом прямо сейчас, но это рисковало выдать слишком много и потенциально сорвать его часть их маленького проекта, так что в итоге он ограничился загадочным: — Это правда, но ты забываешь, что нашему темному принцу помогают сверху. — Я бы не назвал это помощью, — мрачно фыркнул Блу, его тон одновременно сочувствующий и нехарактерно холодный. — Они почти полностью подавили его сознание. Что бы Найт ни делал прямо сейчас, он не действует по собственной воле. — Ты кажешься очень уверенным в этом, — удивленно подметил Дрим, зацепившись за чужие слова, стоило тем затронуть происходящее с их братом, и по привычке используя чужое теплое присутствие, чтобы еще больше заземлиться и успокоиться. Конечно, часть его хотела последовать своему долгу хранителя и немедленно рвануть на помощь нуждающейся вселенной — и возможно, в любой другой ситуации они бы так и сделали — но их прошлое столкновение все еще было болезненно свежо в памяти, и вновь нестись в бой без хоть какой-нибудь стратегии было слишком рискованно. К тому же, пусть Эррор был груб в выражении своей мысли, он не был полностью неправ — божественный мир был особенным в том плане, что больше половины Пантеона могли считаться хранителями в собственном праве, наделенные властью над Мультивселенной, сравнимой с ним или Инком. И при таком раскладе, Дрим не верил, что они не смогут оказать вообще никакого сопротивления. Что, в свою очередь, могло выиграть им драгоценное время на обсуждение и составление плана — и им особенно повезло, что Дасттейл был очень быстрой вселенной, растягивая мимолетные секунды снаружи в долгие минуты внутри. Им просто нужно не паниковать, и они обязательно что-нибудь придумают. Но перед этим, собрание всей доступной им информации звучало как хороший первый шаг — и если кто-то и мог что-то знать, это определенно был Блуберри, имевший наиболее тесный контакт с темным близнецом после его захвата. Факт, который маленький защитник понимал настолько же хорошо, и он прекрасно услышал направленный на него невысказанный вопрос, слегка поморщившись, но ответив без утайки: — Пусть лишь на несколько мгновений, но я был там с ним, в центре теней. Я чувствовал их давящую силу и его сопротивление. Но это не все. Когда вся эта негативная энергия была вокруг… Вся эта горечь, боль и сожаление Создателей, они как будто прошли сквозь меня, и тогда… Я услышал их. — Блу кинул тот же хмурый взгляд на дуэт хранителя и разрушителя и пояснил: — Артблоки. Они говорили о вас. О какой-то ошибке, и как ничего не вышло. Хотя это все, что я смог разобрать, они не были особенно конкретными. — От одного лишь воспоминания его голова болезненно загудела, и окружавшие его глюки слегка зарябили — не так сильно, как те, что мелькали по фигуре художника, но заметно. Но прежде, чем он смог совсем потеряться в мыслях, Блуберри вдруг подскочил, словно что-то осознал, и начал торопливо извиняться: — Простите, я знаю, это важно, и я должен был сказать раньше, но вы завели всю эту тему о нашем прошлом и моих отношениях, и я… Я пытался найти, куда это вставить, но у меня просто не было возможности. — Все нормально, — поспешил успокоить его Инк, прекрасно осознавая, что он был больше чем половиной движущей силы, настаивающей на раскрытии чужих секретов. И возможно, они и правда увлеклись с этим — как минимум он сам точно, не просто надоедая с неудобными вопросами, но на самом деле выведя личную жизнь их друга на большой экран. Ух, наверное ему стоит позже извиниться за это. Но пока… Как и Дрима, слова маленького защитника заставили его задуматься, однако его мысли пошли в несколько ином направлении. — Если подумать, почему вообще Артблоки появились именно в той вселенной, куда Найтмер решил нанести удар? Та АУ не показалась мне поврежденной, и даже с обменом, думаю, мы бы заметили признаки коррупции, если бы она была их источником. Так… могли ли они специально прийти туда из-за нас? — О, я бы не удивился, — продолжил плеваться ядом глючный. — Эти высокомерные засранцы вечно лезут во что не следует. И да, они высшие существа, ответственные за все сущее, бла-бла-бла, титул позволяет, но все равно! И угадайте, кому приходится прибирать за их истериками? — Его рука взметнулась и с силой тыкнула в грудь стоящего рядом хранителя, вызвав новое мельтешение помех, но сам Эррор, казалось, не заметил инициированного им контакта, продолжая свою увлеченную тираду: — Мне и этому идиоту! Хотя признаю, в этот раз они превзошли сами себя. Обычно ауткоды их любимчики. Так откровенно захватить одного это что-то новое. — Да, это определенно необычно. Я даже не знал, что они могут так? — согласился художник, балансируя на грани между очевидной обеспокоенностью и тенью мрачного восхищения. — Но зато это значит, что то, что случилось с тв… вашим братом может быть связано и с нами! — взволнованно указал он, переводя взгляд между Дримом и Блу, и несмотря на тяжесть обсуждаемой темы, ему хотелось улыбаться. Ведь если он прав, то вместо двух независимых проблем у них была одна общая, и в таком случае помощь Найтмеру вполне могла приблизить их к столь желанным ответам об их собственном незавидном положении. — Но даже так, что мы можем сделать? — вернул их к более важному сейчас вопросу хранитель снов, разочарованно напомнив: — Со всей этой негативной энергией я даже рядом оказаться не могу! Не говоря уже о том, что из-за нестабильности пространственных границ, мои силы питает позитив лишь той вселенной, в которой я нахожусь. Блу обратился к запасам энергии моего яблока, чтобы отпугнуть Артблоки в тот раз, но я могу сказать, что этот трюк не сработает дважды. После такого холодного возвращения к реальности, вся комната ненадолго утонула в общих раздумьях, скрип крутящихся шестеренок практически слышен в воздухе, когда Инк вновь встрепенулся, практически подпрыгнув на месте, и его глаза загорелись уже знакомым безумным огоньком, особенно эффектным из-за позаимствованного лица. — А если сил даже от одной вселенной будет достаточно? — заговорщически спросил он, и, не объясняя ничего больше, вытянул руку перед собой, призвав клочок своей магии, что сложился в недавно приобретенную с подачи разрушителя комбинацию. Большинство уставились на продемонстрированный «ключ» в замешательстве, не в силах вот так сразу определить, куда он мог вести или как это должно было им помочь, но вот Даст узнал символ мгновенно и отреагировал соответствующе — закатив глаза и фыркнув в возмущении. — О, ну класс. Если собрались нас выселять, могли бы и предупредить. У меня там между прочим личные вещи! — пожаловался он. Хранитель позитива смущенно моргнул, но, обернувшись на Кросса, который едва заметно подтверждающе кивнул, наконец-то сложил два и два. Его глазницы расширились, и золотистые зрачки в них затрепетали, когда его ударило до ужаса простое осознание. — Инк. Это то, о чем я думаю? — затаив дыхание, спросил он, уже зная ответ, но будто не смея поверить в него. — «Ключ» Хевентейла! — с широкой улыбкой подтвердил хранитель, поигрывая с воплощением чернильной магии в руке. Это было действительно странное ощущение — держать отголосок своей сущности, но понимать, что тебе он больше не подвластен, и что в нем заключены совершенно чужие мысли и знания. — Тебе же нужен позитив, так? Много позитива за раз. Так чем не вариант? Вернем эту АУ на прежний курс, заманим туда Найтмера, ты поколдуешь над ним возвращенными силами, и вуаля! Тем более, что в его нынешнем состоянии он вряд ли сможет высказаться против, — изложил свой план художник, особенно довольный, что он на самом деле вспомнил о наличии у себя этой комбинации. Конечно, изначально он едва ли планировал использовать полученный от Эррора доступ таким образом, но хей, не отказываться же от возможности теперь? — А мое мнение, значит, не учитывается? — вновь напомнил о своем присутствии пыльный. — У меня нет причин вредить кому-то из вас сейчас, но не забывайте, что я все еще его подчиненный. И если я так просто позволю вам обнулить его самую большую победу, босс меня по головке не погладит. — Но это может сработать, — тихо подал голос Блуберри, в отличие от своих предыдущих заявлений, звуча гораздо менее уверенно. Обычно он не стал бы даже развлекать идею такого разговора, и даже в их крайне специфичных обстоятельствах, уговаривать Даста помочь с чем-то подобным казалось неправильным — не в последнюю очередь из-за особенностей его магии. Но маленький защитник знал то, чего другие не знали, и это все меняло. Маньяк сузил глазницы, понимая не хуже самого Блу, что это заходит на опасную территорию, рискуя подорвать тонкий баланс в их отношениях, где они держали роман и преданность их группам раздельно, но сразу напоминать об этой границе не стал, вместо этого потребовав: — Объясни. Блуберри сглотнул и неудобно заерзал — он давно не слышал такого тона в свой адрес — но послушно повторил, старательно взвешивая свои слова, чтобы избежать вопросительных формулировок: — Я думаю, это может сработать. Вы все видели, что случилось во время битвы. Магия Дрима с моей поддержкой смогли частично развеять Артблоки вокруг Найта. И я точно знаю, что ему это не вредило. Наоборот, его сознание боролось, и наше вмешательство помогало этому. Если бы это продлилось дольше, я думаю… я почти уверен, что он смог бы вырваться из-под их контроля. — Почти? — надавил на слово Даст, долго и пристально смотря на своего парня, но, не найдя в его выражении ничего, к чему он мог бы придраться, наконец тяжело вздохнул и отступил. — Ладно. Допустим. Но это точно единственный способ? — Я не знаю, — честно ответил Блу, не собираясь никому лгать, а пыльному особенно. Если они действительно собирались пойти по этому пути, меньшее, что он мог, это не манипулировать им, умалчивая о существовании более нейтральных решений. — Но это самый простой вариант, который мы можем попробовать прямо сейчас. Если у кого-то есть идеи получше, я буду первым, кто поддержит их. Они оба обвели присутствующих напряженным взглядом, но как и ожидалось, других предложений не последовало. Маньяк разочарованно зарычал, а затем вновь вздохнул — на этот раз с протяжным смиренным стоном. — Киллеру это не понравится, — пробормотал он, неохотно проверяя карманы, пока не выудил из серой ткани немного побитый телефон. — А боссу тем более. Но зачем нам вообще база, если он не сможет отчитать нас за ее потерю, верно? — На этом моменте Даст хрипло усмехнулся, но затем его выражение вновь упало, и он со смертельной серьезностью обернулся к Дриму. — Но у меня условие. — Что угодно, — без раздумий отозвался тот. Даже если это было для спасения Найта, хранитель снов прекрасно понимал, что они просили его подчиненных об очень большой услуге — практически жертве, что была выгодна лишь одной стороне — и причем без гарантии результата. Так что было только справедливо предложить что-то взамен за их сотрудничество. Не говоря уже о том, что упертость в этом вопросе неизбежно привела бы к политическим спорам, и они действительно могли обойтись без этого разговора прямо сейчас. Впрочем, если пыльный и признал его покладистость, он не показал этого, и его голос был таким же твердым, когда он изложил свое требование: — У босса есть несколько миров в подчинении, обустроенных как запасной вариант специально на такой случай. Пообещай, что какой бы из них он ни выбрал, вы оставите эту новую вселенную в покое. Никаких попыток отвоевать, спасти, вернуть — и как бы еще вы это ни назвали. Просто вообще туда не суйтесь, если только босс сам не захочет этого. — Его зрачки полыхнули яркой фиолетовой дымкой, и, чтобы доказать, что он действительно не шутит, подчиненный Кошмара закончил тяжелым: — Поклянись на своей магии. Хранитель позитива заметно дрогнул, но выдержал чужой прожигающий взгляд. Сознательно отдать какой-то из миров на растерзание тьмы? Не то, что он обычно допустил бы. Но если это какая-то из уже подконтрольных его брату АУ, то это была мизерная цена за то, что они получат взамен. Итак, почти без колебаний и не разрывая зрительного контакта, он опустил руку на пояс и нащупал одну из закрепленных там сфер снов. Те состояли из его концентрированной энергии и могли быть использованы как для срочного успокоения кого-нибудь, так и в качестве оружия — на манер гранаты с усыпляющим газом. Но прямо сейчас он собирался применить их по несколько иному назначению. Сжав золотистый шарик в ладони, которую он затем поднес к груди, Дрим сосредоточился и как можно ровнее произнес, отпечатывая свое слово как хранителя в реальности: — Какую бы вселенную Найт ни выбрал домом, я не отниму ее у него. Больше никогда. Я клянусь. Это была простая формулировка, но он надеялся, что ее будет достаточно. Убедившись, что обещание закрепилось, хранитель снов протянул осколок кристаллизованного намерения маньяку, и тот кивнул, но больше ничего не сказал, без дальнейших возражений удалившись в прилегающую к гостиной кухню и набрав номер еще одного помешанного. Ему предстоял не самый легкий разговор. В тишине дома раздалось несколько гудков, но хотя трубку взяли быстро, Даст опустил приветствия, перейдя сразу к неприятной части: — Киллер? Давай договоримся, ты сначала выслушаешь до конца, а уже потом решишь, считать меня предателем или нет. Просто знай, что босс посчитал бы. Что бы он ни получил в ответ, это заставило пыльного резко оживиться, и он уже не звучал так, словно выдавливал слова через силу, когда взволнованно уточнил: — Подожди, ты сейчас с ним? В следующие несколько секунд маньяк вновь глубоко помрачнел, выглядя искренне обеспокоенным и инстинктивно отыскав Блу через проем между комнатами, прежде чем наконец озвучить то, ради чего он вообще звонил: — Ух, хреново… Но мы как-то так и думали. И у нас может быть план, как привести его в чувство. Сразу говорю — идея хранителей, не факт, что сработает, и вне зависимости от результата нам придется искать другую базу. Следующее предложение с другого конца было именно тем, чего он ожидал, и Даст невольно улыбнулся, прежде чем пассивно-агрессивно указать: — И это чем-то отличается от того, что случится, если мы не попробуем? Давай начистоту — мы с тобой не спасатели и тем более не Мультивселенские эксперты. Так что извини, если я готов прислушаться к мнению тех, кто на самом деле разбирается в этой хрени. И да, босс потом наорет на нас, но я предпочту, чтобы он был жив и в своем уме, чтобы сделать это. Мы всегда можем найти другое место для замка. Мы не сможем найти другого Найтмера. За столь горячей речью пыльный сам не заметил, как начал нарезать круги в небольшом пространстве кухни, но ему нужно было как-то выбросить нервную энергию. Он знал, что именно он пытался задвинуть своему убийственному коллеге, и конечно, столь дикое предложение встретило вполне ожидаемое сопротивление. Но именно из-за очевидности такого развития, маньяк предвидел это и уже подготовил контраргументы: — Того факта, что они «звездочки» недостаточно? Предательство это наша фишка, не их. И даже ты должен признать, что Дрим не оставит босса подыхать, — «и Блу тоже» чуть не сорвалось с его языка, но он вовремя придержал эту часть, вместо этого сменив тактику и потянувшись за своим козырем, на который у убийцы точно не найдется ответки. Ведь даже если хранители могли врать, их магия не могла. — Но я знаю, как это звучит, и я не совсем уж идиот, так что я взял с него клятву. — Будто в подтверждение, Даст поднял золотистый шарик на уровень глаз и осторожно перекатил его между пальцами, и хотя его собеседник не видел этого, похоже, ему удалось передать настоящий вес этого заявления в своем тоне. За этим последовала особо длинная пауза, но пыльный не возражал, ибо упоминание магического обещания сделало свое дело — его сокомандник был убежден. Что приводило их к следующему закономерному вопросу — хотя тут маньяк был меньше уверен, что именно говорить. — От тебя? Ничего особенного, но я скоро буду дома, чтобы собрать наши шмотки. То, что я согласился на это безумство, не значит, что я позволю этим придуркам просто взять и выставить нас за дверь без шанса упаковать чемоданы. Не знаю, существует ли понятие «сентиментальная ценность» для тебя, но если не хочешь, чтобы твою коллекцию игрушек выхламили в процессе, присоединяйся. Разумеется, из трубки тут же полился громкий поток возмущений, и Даст весело рассмеялся, на удивление тепло пояснив: — Ага, вот почему я зову тебя проконтролировать все лично. Я доверяю своей ягодке, но я не посмел бы разнести базу в тайне от тебя, Киллз. Я знаю, что это было твоей мечтой с тех пор, как босс запретил это в прошлый раз. За этот момент эмоциональной открытости пыльный получил лишь насмешку, но учитывая, кто был его собеседником, на иное рассчитывать не приходилось, так что он лишь отмахнулся весьма красноречивым: — Ох, заткнись! И на такой замечательной ноте маньяк отключился, шагнув обратно к проему в основную комнату, но на самом деле не вернулся в нее, вместо этого облокотившись на дверной косяк и сообщив хорошие новости совсем не подходящим для этого скептичным тоном: — Окей, Киллер в деле. Но даже если с разрешениями я разобрался, как конкретно вы собираетесь вернуть эту вселенную к позитиву? Обычно вы делаете это через Сброс, но в Хевентейле нет человека. Никогда не было. — О, это не проблема! — с готовностью отозвался Инк, даже слишком довольно объяснив: — Суть Хевентейла это быть абсолютно позитивным миром, и это всегда останется его изначальной задумкой. Так что если получим доступ к ядру, я смогу принудительно вернуть его к оригинальной идее, проще простого! — Как бы подчеркивая свою мысль, он щелкнул пальцами для эффекта — только чтобы заметить свои же в данный момент трехцветные костяшки и несколько неловко добавить: — То есть, я смог бы, будь я собой. Все взгляды тут же как по команде собрались на Эрроре, но тот, едва поняв намек, немедленно запротестовал: — Ну, нет, я на это не подписывался! Никакого восстановления миров! Не моими руками уж точно! — Но… Даже если… — Никаких «но», «даже» и «если»! — яростно отрезал глюк, остановив хранителя прямо там. — Разве не ты минуту назад распинался, что перестанешь давить на меня своей идеологией и дашь свободу? Или уже успел забыть?! — Слова были резкими, но правдивыми, и художник спешно прикусил языки, пристыженно кивнув. Ему это могло не нравиться, но разрушитель провел четкую границу, и Инку оставалось лишь принять это, смирившись с фактом, что он не может его заставить. Но хотя он ожидал, что на этом вопрос будет исчерпан, Эррор и не думал замолкать, внезапно обернувшись и махнув рукой в сторону хранителя позитива, что грелся под боком у своего телохранителя. — Да и вообще, если все, что вам нужно, это откатить вселенную к прошлой версии, пусть ваш солнечный мальчик попросит своего парня, и дело с концом, — бросил он с такой легкостью, будто не верил, что ему действительно нужно указывать на настолько очевидный вариант. При этом упомянутая сладкая парочка синхронно вздрогнула, и мечник тут же предсказуемо взвился от столь нелестного обращения, защитно зарычав: — Не называй его т… — Подожди, Кросс может сделать это? — смущенно спросил Дрим, полностью пропустив обзывательство и сосредоточившись на значении фразы за ним. Он оглянулся на сидящего рядом Креста, но тот был не менее сконфужен, на минуту даже растеряв свою обычную отстраненность. — Я могу?.. — тихим эхом отозвался он, не в силах так сразу обработать внезапный перевод стрелок на него. Потеря Хевентейла тяжелым грузом вины осела на его душе, как одно из самых ярких напоминаний, как сильно он все испортил. Так что мысль, что у него есть шанс исправить это… Исправить это лично и искупить то, что он натворил… Это звучало слишком хорошо, чтобы быть правдой, и не удивительно, что он не мог так просто воспринять это всерьез. Особенно когда о подобном говорил не кто-нибудь, а разрушитель миров, доверия к которому у мечника в принципе никогда не водилось. Однако тот был поразительно уверен в своих словах. — Пф, конечно он может, — пожал плечами глючный, выглядя так, будто выдал некую прописную истину. Но наткнулся на полную комнату непонимания и недоверчиво прищурился. — Погоди… Ты потратил столько усилий, чтобы увести его от осьминога, и при этом ни разу не поинтересовался, какую силу заполучил? К чему тогда было напрягаться? — Ч-что?! — хранитель снов задохнулся, и вот теперь он выглядел оскорбленным. Его лицо залила возмущенная краска, и Дрим не постеснялся повысить на Эррора голос, пылко заявив: — Я просто хотел помочь ему, потому что видел, что он несчастен! И я никогда не предлагал Кроссу вступить в команду! Он сам вызвался защищать меня, но я никогда не пытался переманить его ради силы! Для светлого близнеца столь явная вспышка злости была редкостью, но это было личное. Он знал об использовании и манипуляции даже слишком много, ведь и то и другое шло за ним по пятам всю его жизнь. И это было одной из немногих вещей, которые солнечный хранитель ненавидел бы, если бы был на это способен. Вот почему его брат так часто ворошил эту тему, но на провокации во время битвы мечтатель давно научился не вестись. Однако сейчас ситуация была иной, и он наконец-то мог позволить себе высказаться в свою защиту. — Лучше скажи, что ты имел в виду? — попросил Кросс, все еще настороженно, но теперь с осторожными крупицами любопытства. О чем он тут же пожалел, когда разрушитель смерил его крайне невпечатленным взглядом и без секунды колебаний вскрыл все его старые раны: — Не говори, что забыл произошедшее в ивенте, которое носит твое имя. Это не я тогда оторвал от мира целую локацию, а потом похитил всех жителей еще одного. И я уж молчу про подчинение душ. Вам это действительно ничего не напоминает? Глючный сказал это так, будто вопрос был риторическим, и кроме явной снисходительности в этот тон проскользнуло что-то еще, смутно похожее на самодовольство или гордость. Хотя он едва ли мог адресовать подобные эмоции Кресту, который, в свою очередь, резко напрягся и почти полностью утонул в воротнике, едва сдерживаясь, чтобы не натянуть капюшон на голову. Как будто он мог забыть. Взгляд беспомощно наткнулся на Стретча, прежде чем так же быстро ускользнуть в сторону и стыдливо забиться в самый дальний угол комнаты. Эррор же лишь шире оскалился, как будто не замечая страданий мечника и с триумфом закончив свою мысль, что уже посещала его чуть раньше: — Это сила кода! Слабее, чем моя, но это все еще сила кода. Ты вполне мог бы стать разрушителем, как я, если бы захотел. Хотя зная этих звездных придурков, тебя скорее пошлют в корректоры. Черт, да на твоей дурацкой кнопке так и написано — «Переписать»! Я что, единственный, кто задумывался об этом?! — Он еще раз огляделся, но, не заметив перемены в атмосфере, приложил руку к лицу и почти что взвыл, вполголоса бормоча о сборище идиотов и с кем ему приходится иметь дело. — Я… Из нас двоих с кодом управлялся только Чара, — с заиканием прошептал Кросс, когда переборол первую волну всколыхнувшегося в нем стыда и сожаления. — И он никогда полноценно не учил меня. Так что когда нас разделили… Я больше не пользовался этим. Я был уверен, что больше не могу? Конечно, моя регенерация использует код, но я не думал… — Оно и видно. Думать в целом не твое, не так ли? — не упустил шанса съязвить глючный, сделав передышку от своих причитаний и пренебрежительно глянув на монохромного сквозь пальцы. — Неужели ты правда не заметил, что когда твоего недо-создателя свергли, вся его магия вернулась и на этот раз полностью перешла к тебе? Серьезно, это же очевидно! Ты ядро Икстейла. Куда еще она могла деться? Вот почему я не терплю таких невежественных аномалий как ты! Ты вообще в курсе, сколько раз мне приходилось латать дыры за твоим ножичком? У меня есть дела и поважнее, чем тратить его на… — Эррор вдруг осекся и замер на полуслове, вновь окинув Креста пристальным взглядом, но уже не столь осуждающим, а скорее оценивающим — как будто внезапно увидев того в новом свете. Мечнику эта перемена не понравилась, заставив внутренне передернуться. Он знал этот конкретный тип внимания. Запомнил, потому что удостаивался его неоднократно, особенно раньше. Так смотрят на кого-то свысока, даже не воспринимая как живое и сознательно существо — лишь как вещь, которую можно использовать на свое усмотрение или заставить что-то делать себе на потеху. И может, Кроссу и правда было легче действовать под чьим-то руководством, но это не значило, что у него не было своей воли или желаний. Так что какие бы у разрушителя на него ни возникли планы, он собирался защищать свою свободу до конца. Однако когда эти самые планы были озвучены, его уже вспыхнувшая решимость растворилась в недоумении. — Твоя консоль. Она видимая? — резко перевел тему глюк, выглядя странно сосредоточенным. Крест выдержал краткую паузу, пытаясь осмыслить вопрос, а затем осторожно и, пожалуй, даже слишком медленно вскинул руку, растягивая и словно не желая заканчивать движение. Как будто столь простое действие решало его судьбу. Хотя на самом деле он не был уверен в ответе. Чара показывал ему эту магию еще до того, как они стали едины, и тогда он точно видел ее, но… Видимая или нет, он вдруг понял, что не хочет, чтобы та появлялась вообще. Ведь если Эррор прав, это означало бы, что его магия все еще была его частью, после всего, что мечник сделал, чтобы забыть и отстраниться от этого. Но несмотря на все его надежды наткнуться лишь на пустоту и отсутствие отклика, что-то в глубине его сущности внезапно ожило и ответило. Магия была тяжелой и неподатливой, как будто он пытался поднять онемевшую и почти атрофировавшуюся от долгой неподвижности конечность, но пусть неохотно, спустя пару минут энергия все же собралась в ладони, высветив перед Кроссом фиолетовую панель почти что против его воли. Его зрачки тут же расширились в шоке, и рука задрожала, не веря, что это правда происходит, тогда как выражение разрушителя уже дважды сменилось, на этот раз почти маниакальным оскалом. В контраст с бедным монстром перед ним, глаза глюка не иначе как загорелись. Желтая краска была не самой преобладающей из его цветов, с последнего раза успев подвыветриться, но это не помешало мелькающим формам вспыхнуть яркими звездами, когда он без объяснений схватил Креста за капюшон и, не дав ему сориентироваться, прямо так поволок к выходу. — Эй, мечтатель, я его забираю, — на ходу бросил он, заставив их обоих запоздало осознать ситуацию. — Чт… Хей! — мечник спохватился и резко дернулся, не понимая, как он мог так подвести свою охрану. Стоило ему потерять концентрацию, и шаткое проявление магии рассыпалось в воздухе, но любые попытки вывернуться ни к чему не привели. Хватка была стальной, сомкнувшись на ткани подобно капкану и подсказывая, что если он и сможет вырваться, то с курткой придется попрощаться. Дрим беспомощно раскрыл рот, но не смог найти слов, молча смотря, как его парня волокут за шкирку как маленького котенка. И это при том, что Кросс был явно крупнее по телосложению, может, не сильно выше, но точно массивнее. А объемная одежда с не меньшим количеством слоев, чем у хранителя альтернатив, лишь усиливала этот эффект, придавая ему комичности. — О, хорош рыпаться. Потом спасибо скажешь, — раздраженно процедил Эррор, и не думая замедлять шаг. — Хотя нет. — Он все же на секунду притормозил, обернувшись, и его улыбка стала откровенно злобной, не предвещая ничего хорошего, когда он пообещал: — Если у него хоть что-то выйдет, вся ваша компашка будет обязана мне по гроб жизни! — Н-но… — Вам нужен Хевентейл или нет? — вскинул бровь разрушитель, начиная уставать от сочетания этих двух букв. — Или я могу попробовать объяснить то же самое Инку. Но из этих двух идиотов только один умеет слушать. Так кого выбираешь? Солнечный хранитель несколько раз перевел взгляд с друга на парня и обратно, почему-то подозревая, что глючный уже знал его ответ. Он весь сжался, нервно потерев ладони, и выдавил из себя подобие извиняющейся улыбки. — Прости, Кросс, — тихо пробормотал мечтатель, как будто обрекал того на верную смерть. В ответ Крест подавил шумный вздох, чувствуя себя почти преданным, но Эррора вся эта эмоциональная драма не волновала. — Ну вот и разобрались, — хмыкнул он, а затем так же авторитетно скомандовал: — Блу, со мной! Будешь моими глазами. Маленький защитник всполошился, но поспешно кивнул, зная, что такие просьбы разрушителя не обсуждались, и за секунду пересек гостиную, шагнув вслед за глюком и схваченным им мечником. Они уже были у двери, когда Даст напрягся и окликнул их. Отсвет фиолетовой дымки вновь полыхнул под тенью капюшона. — Эй. Ничего не забыл? — Я получил тело чернильницы, а не его память, — грубо отрезал Эррор, но затем все же расщедрился на краткое: — Этот мир не пострадает. Маньяк в тот же миг расслабился, и выражение потеряло те нотки, что могли бы стать наитупейшей причиной смерти, посмотри он так на разрушителя в любых других обстоятельствах, но тому уже было плевать. Дверь громко хлопнула, оставив тех, кто остался внутри, переваривать странную сцену, а трех скелетов снаружи окатив темнотой и холодом. Не отвлекаясь на заснеженные виды спящей вселенной, глючный потащил все еще трепыхающегося в его хватке Кросса в обход дома и дальше в лес, не оборачиваясь, чтобы проверить, поспевает ли Блуберри за ними. Часть его не могла поверить, что он действительно делает это. Но… Возможно это была уникальная возможность разобраться с одним крайне раздражающим незаконченным делом. Эррор крепче сжал пушистый капюшон и позволил себе еще одну кривую ухмылку. Им действительно лучше подготовить ему какую-то благодарность, потому что после того, как он с ним закончит, эта глупая ошибка наконец-то начнет приносить хоть какую-то пользу.