С твоей точки зрения

Улицы Дасттейла были пустынны, как будто согласно сюжету этой вселенной вымерли, но Эррор знал, что это не так, а потому не сбавлял шага, пока не убедился, что дома полностью скрылись за плотной полосой деревьев. Случайные свидетели им сейчас были ни к чему, и если честно, разрушитель просто устал от большой компании. Социальный контакт всегда выматывал его, что вряд ли хорошо сочеталось с мрачными цветами, что он так импульсивно решил выпить, но стоило сократить количество раздражающих лиц, и краски тоже начали успокаиваться. Уж с одним-то идиотом он как-нибудь разберется. Только одним, потому что Блу не считался. Наконец, найдя поляну поукромнее, он остановился, и мечника довольно грубо подтолкнули вперед, хотя тот решил не радовать глюка зрелищем эпичного падения в снег, слегка пошатнувшись, но на удивление быстро вернув координацию, стоило хватке на одежде наконец-то исчезнуть. Впрочем, несмотря на вновь обретенную свободу движений, внутри Крест все еще ощущал себя зажатым в тиски и скованным цепями собственного прошлого. Он избегал оставаться с Инком наедине. Точно так же, как не спешил выходить против Эррора. И к счастью, обычно эти двое успешно нейтрализовывали друг друга, не маяча перед глазами лишним напоминанием. Но все, что свалилось на него в последние пять минут, было именно что одним большим напоминанием, окатив его подобно ведру ледяной воды и смыв с лица обычно нерушимую маску безразличности, пробить трещину в которой обычно удавалось лишь Дриму. Кроссу не нравилось использовать свою магию. Он научился любить свой клинок, а также знал, как пересекать миры, но идея, что он способен на что-то большее, приводила лишь к куче воспоминаний, как однажды это большее уже навредило всем. Как каждый раз, как он пытался обратиться к коду для решения своих проблем, он лишь делал вещи хуже. Так что мечник оградился от собственной энергии, убедив себя, что с окончанием Икс-ивента он просто вернулся к тому, кем был до него. Обычным королевским стражником, который был натренирован в бою и мог за себя постоять, но в котором не было ничего особенного. И он даже почти поверил в это, но какая-то часть его души все еще помнила. Знала на уровне инстинктов, что это лишь малая кроха его способностей. И Найтмер тоже знал это, с самой первой встречи упрекая в том, что он не использует свой потенциал на полную. Крест невольно признавал, что так и было. Он всегда закрывался и прятал все в себе, ибо он сам не считал это потенциалом. Скорее проклятием, что было недалеко от истины, учитывая, от кого он вообще получил эту силу. И Кросс боялся этой силы, боялся вновь поддаться ей и ступить на неверный путь, когда он только-только нащупал дорожку к свету. А теперь они хотели, чтобы он применил ее. Мечник честно старался не паниковать и придерживаться своего стойкого фасада, но его душа была иного мнения, отбивая бешеный ритм во внезапно тесной клетке ребер. И то, что всю эту тему поднял не кто-нибудь, а разрушитель, у которого не было в планах с ним церемониться, не делало ситуацию легче. — Так, я не Дрим и не Найтмер, но лучше тебе притвориться, что они тут, потому что ты в точности выполнишь все, что я сейчас скажу. И слушай внимательно, повторять эту чушь дважды я не собираюсь, — с понятным только ему энтузиазмом приказал глючный, не обращая на хмурый взгляд в свою сторону никакого внимания и вместо этого задумавшись, как именно он должен сделать это. Если он мог видеть чужую консоль, то мог проконтролировать, что именно в ней будет записано, однако это не возвращало ему его собственную, как и способность видеть код. А писать его абсолютно с нуля, чисто по памяти и считай от руки? Ну и извращение! Но если в этой Мультивселенной и был кто-то, способный на подобное, то это был он. Эррор воспринимал через код все и вся и пользовался им постоянно, а уж структуру миров знал наизусть и как собственные струны — за годы разрушений успел разобраться в них до последнего нолика. Да и других вариантов сознание не подкидывало, так что смирившись со всей степенью предстоящего абсурда, он слегка вскинул руки и призвал краску, позволяя той сформироваться в привычные строчки. Чернила оторвались от пальцев, зависнув в воздухе множеством капель, и это было сложно и неудобно, заставляя буквально разрываться между попытками заставить себя вспомнить точную последовательность кодов и концентрацией на удержании нужной формы. Но хотя мелкие объекты поддавались труднее, образ был достаточно четким в его голове, чтобы чужая магия пусть и не сразу, но подчинилась. Разрушитель придирчиво скользнул по получающимся записям и пару моментов на ходу поменял, где-то что-то стерев, а где-то подправив, повторив это с пару десятков раз, пока не остался более-менее доволен результатом. Только чтобы внезапно хлопнуть себя по лбу и начать переписывать все заново, на этот раз с поправкой на особенности чужой магии. С тем, насколько редко сила кода встречалась в первую очередь, было легко забыть, что не у всех был такой же свободный доступ, как у него. Наконец, когда даже его перфекционизм не смог придраться к завершенному скрипту, он обернулся на с опаской поглядывающего на него мечника и не спешившего отвлекать Блуберри, казалось, только сейчас вспомнив о их присутствии, но все еще старательно не замечая повисшей в воздухе неловкости. — Видишь это? Перепиши и сохрани, но пока не активируй. Причем ошибешься хоть на символ, все последствия на тебе, и уверяю, они вам не понравятся. Блу, ты следи, — с ноткой рычания проинструктировал Эррор, прежде чем вернуться к полузадумчивой, но такой же не терпящей возражений или вообще хоть какого-то мнения с их стороны интонации. — Закончишь, и попробую объяснить тебе пару консольных команд. Простых, для начала, но в каких-то ты уже должен разбираться. — Он внезапно ухмыльнулся и как бы невзначай упомянул: — На ходу переписать код сущности, сменив состояние на амальгамета, например, это уже более высокий уровень. Крест тут же подавился и резко побледнел. Рука зависла в воздухе, так и не успев ничего призвать, и хотя он старательно подавил дрожь, он не сделал ничего, чтобы скрыть вину, что как по сигналу проступила в его чертах. При этом его зрачки невольно метнулись в сторону маленького защитника, который тоже дернулся на столь нетактичный комментарий, но в отличие от Кросса, не собирался просто стоять там и молча принимать это. — Эррор, это грубо, — покачал головой Блу, упрек очевиден в его тоне, но заметив выражение мечника, спешно сменил интонацию и вернулся к своему обычному подбадривающему настрою. — Не волнуйся! Ты уже извинился за это, помнишь? — Он попытался успокаивающе улыбнуться, но если честно, с новой глючной внешностью это работало не слишком хорошо. Блуберри не был страшным или жутким в этой форме, просто… столь специфичный вид вызывал слишком много неправильных ассоциаций. Так что Крест ничего не сказал, молча вернувшись к попытке пробудить столь ненавистную магию, чтобы хоть как-то отвлечься. Часть его все еще не хотела, чтобы это сработало, но вопреки его жалким надеждам, погребенная в его душе сила вновь отозвалась, даже быстрее, чем в первый раз. Кросс скривился, смотря на повисшую в воздухе табличку так, будто та собиралась убить его, и немедленно решил, что вообще-то разговор был меньшим из двух зол, сипло спросив: — Ты сказал ему? — Конечно нет, — перехватил вопрос глючный, придирчиво осмотрев фиолетовую панель и подметив пару различий в дизайне, но его куда больше волновал функционал. — Но я периодически копаюсь в его коде, а там и логи и остаточная информация. Говорю же, от тебя куча следов. — Это сделал Чара, — тихо прошептал мечник, полностью осознавая, что в каком-то смысле это была не столько правда, сколько то, во что он хотел верить. Эгоистичная попытка переложить вину, от которой он не чувствовал себя ни капли лучше. — Он умел это. Менять снег на цветы или что-то… серьезнее… От болезненных воспоминаний его руки сжались в кулаки, достаточно сильно, чтобы костяшки впились в ладони. Это была не его воля, но это было его тело, их общая магия, и это не меняло того, что они сделали со Стретчем и Блу, что он заставил их пережить… Как эти двое вообще могли находиться с ним в одной комнате?.. Крест шумно сглотнул, чувствуя легкую испарину, что на морозном воздухе особенно ярко обжигала и жаром и холодом. Сейчас было не время для таких мыслей. И он же не собирался этого повторять, звезды! Он… Он делает это совсем для другого… — Так это должно сбросить Хевентейл? — слишком резко уточнил Кросс, отчаянно надеясь перевести тему. — Не, сбросить его не выйдет. Там нет ни человека, ни самой концепции перезапусков, так что придется быть поизобретательней, — оскалился глюк, и каким бы недовольным он ни пытался казаться, он не мог скрыть ноток восторга, иногда проскальзывающих в его тоне. Разрушитель давно не сталкивался с хорошим испытанием, что бросило бы вызов его способностям, и хотя его воротило от идеи восстановления, это все еще была любопытная задачка, к которой требовался нестандартный подход. — Понадобится взлом ядра мира, но в идеале это глобально обновит его, вернув изначальный концепт. А что до Найтмера, его магию полностью сотрет как посторонние данные. — И ты абсолютно уверен, что я способен на это? — задушенно повторил мечник, не зная, зачем вообще спрашивает. Услышать еще одно подтверждение проклятой связи? Надеяться на отказ, только чтобы это стало очередным напоминанием о его бессилии исправить собственные ошибки? Оба варианта казались ужасными и обрекали его по-разному, но хотя он не знал, какой из них хуже, он уже знал, с каким из них ему придется жить. Доказательство было прямо в его руке, но даже так, чужие слова прозвучали как приговор, когда Эррор ядовито усмехнулся и беззастенчиво бросил: — Я не уверен. Я знаю. Забыл, как долго твоя душа пробыла в моих нитях? И как и твой нож, они не только оружие. Наша магия позволяет проникать в код вещей, изучать их и подчинять реальность таким образом. Я проанализировал твою суть давным давно. После Инка и Блу, ты самый мерзкий глюк, что мне попадался. Конечно, была еще та хрень с Гено… — неожиданно для самого себя припомнил он, скользнув почти что испуганным взглядом по маленькому защитнику, на что тот неприятно передернулся, и разрушитель тут же скомкал эту мысль: — Но он не считается по понятным причинам! Итак, будешь на четвертом месте, — в прежней противно-горделивой манере заключил он, и хотя Креста подобная характеристика едва ли обрадовала, но внезапно заинтересовала. Всколыхнула те мысли, от которых он старался держаться подальше, но которые всегда неизменно витали на границах его сознания. — Значит, я всегда мог такое? — продолжил расспрос он в странной смеси решимости и уже сломанной надежды. — А ты всегда знал, как это сделать? Просто взять, и… вернуть любой мир к изначальной форме? Без похищений частей других АУ? — А у тебя все одна песня, — покачал головой Эррор, ничуть не впечатленный. — Хочешь знать, мог ли кто-то из нас починить тогда Икстейл? Кросс весь напрягся, хотя и не был удивлен, что его так быстро прочитали. Это было буквально единственное, чем он грезил, пока не переключился на несколько иную и более реальную Мечту. Он осторожно кивнул, и глючный издал откровенно разочарованный стон, но в итоге решил, что ответ на еще пару тупых вопросов его не убьет, неохотно выдав: — Даже если опустить тот факт, что такой дурью я заниматься никогда не собирался — нет. Твоя вселенная — аномалия из аномалий. Одно дело, когда мир рушится из-за внешних вмешательств, и совсем другое — когда его ломают изнутри, через код, и причем его же жители. — Он пристально и главное знающе уставился на мечника, который с каждым перечисленным фактом больше зарывался в мех своей куртки. Все это было его действиями. Его виной. Его непоправимой ошибкой. Крест уже хотел отвести взгляд, получив ответ, который он в общем-то и ожидал, но разрушитель со внезапным энтузиазмом продолжил возмущаться: — И это не считая того, что эта АУ даже не настоящая! С ее мироустройством все изначально безнадежно испорчено! Это даже не ошибка, а… а… Черт, у меня даже слов для этого нет! На это Кросс откровенно растерялся, даже оставив свои самокопательские мысли на секунду, когда Блу озвучил его вопрос вместо него: — Погоди, что значит «не настоящая»? — Агрх… Обычно их творят Создатели. С помощью Инка или без нее, не суть. Но принудив нас двоих к тому дурацкому перемирию, они по тупости связали себе же руки. Инк защитник, но он не создатель, и запрет на новые АУ ограничил вовсе не его. — На этом моменте Эррор вновь на мгновение ухмыльнулся, и как бы его не бесила остальная часть этой истории, идиоты, загоняющие себя в ловушку своим же идиотизмом были слишком большой потехой, чтобы среагировать иначе. — Ха, когда они это поняли, слушать их жалкий скулеж была такая умора! Но конечно, не прошло и недели, как кто-то нашел лазейку. Они не могли творить сами, но никто не мешал им свалить эту задачу на кого-то еще. Всего-то надо выбрать персонажа, дать его душе способность влиять на код и до кучи вложить в черепушку навязчивое желание «создать идеальный мир». О чем никто не подумал, это что разбрасываться такой властью и дарить ее кому попало может привести к нежелательным последствиям. Серьезно, разве Рипертейл их ничему не научил?! Или даже ты, — он красноречиво указал на темную цветовую гамму и мельтешашие лаги вокруг Блуберри, — если нужен более свежий пример! Но в таких вещах они никогда не думают, так что чему я вообще удивляюсь? Ну а с результатом этого «гениального плана» вы уже знакомы. — Т-ты говоришь о… — в ужасе задохнулся Крест, его глазницы помутились от настоящей бури эмоций, разрывающих его изнутри, и которые он уже никак не мог надеяться сдержать. — Ага, твой любимый папаша, единственный и неповторимый! — Не называй его так! — внезапно взревел маленький защитник, его голос полон звенящей статики и как никогда близок к тому, как звучал разрушитель миров в свои особо безумные эпизоды, шокировав обоих его собеседников. Эррор вздрогнул и пытливо уставился на мечника, пожалуй, только сейчас обратив внимание, насколько бледным и нервным тот выглядел. Конечно, он был недоволен и даже немного трясся, когда разрушитель вытащил его сюда, но это? Это почти походило на паническую атаку. Кросс облокотился на Голубику для поддержки, внезапно не в силах стоять прямо и задыхаясь на грани гипервентиляции, тогда как его зрачки тревожно мерцали, то и дело вспыхивая чужеродным фиолетовым светом. Такого глючный не ожидал, уже как-то привыкнув, что Крест славился своей способностью сохранять ровное лицо и выдерживать любую чушь, брошенную в его направлении. Но с другой стороны — он никогда не знал мечника достаточно хорошо, чтобы предсказать, как тот отреагирует на столь грубое столкновение с ранее неизвестными подробностями своей истории. К тому же для него самого вся эта тема была куда более нейтральной, ограничиваясь скорее общим раздражением, чем какими-то глубокими личными чувствами, так что хотя Эррор на каком-то уровне понимал, что для Кросса это больное место, он не думал, что это потрясет монохромного настолько сильно. В этом разрушитель действительно просчитался, и он даже почти почувствовал себя плохо, хотя не потому, что боялся задеть чужие чувства, но потому что он внезапно понял, что не раз бесился на Инка именно из-за такого поведения. Когда тот говорил или делал что-то явно неуместное, едва ли заботясь о реакции глючного, а затем долго недоумевал, что он сделал не так. И конечно, сам Эррор грубил куда чаще и на более постоянной основе, но как правило его оскорбления были намеренными, в противовес невнимательности и случайному игнорированию чужих границ. Вот только прямо сейчас он не собирался доводить Креста до такого состояния, он просто… Он просто не знал, когда остановиться… И именно это внезапное сходство заставило разрушителя скривиться в смутном намеке на сожаление и прикусить язык, если только для того, чтобы Блу перестал прожигать его таким взбешенным взглядом. Какое-то время они просто стояли так, с Блуберри, подсказывающим мечнику как дышать, а когда тот немного оклемался, маленький защитник настороженно спросил, если им стоит закрыть эту тему — потому что они абсолютно не обязаны говорить об этом, и он лично заткнет Эррора, если понадобится. Но к чужому удивлению, Кросс шатко покачал головой, все еще очевидно напуганный, но в то же время неспособный отрицать пробудившееся в нем болезненное любопытство. — Нет. Я хочу… Я хочу знать все. До конца, — тихо, но решительно пробормотал он, взглянул на глючного в смеси опаски и мольбы, и тот со вздохом продолжил, чуть мягче на этот раз: — В общем, как я говорил, они дали сам-знаешь-кому задачу и силу для ее исполнения, и именно это он и сделал. Не просто переделав Икстейл, но став первым существом в Мультивселенной, вставшим почти на один уровень с Создателями и реально создав целую АУ. Так что да. Весь твой мир — искусственный. Фальшивка! И кстати, именно поэтому он стал тем, что смогло обрушить то дурацкое перемирие. Но возвращаясь к самому щепетильному для тебя — код Икстейла после всех этих извращений напоминает не иначе как рваную дыру. Так что к тому моменту, как ты сбежал и начал кромсать Мультивселенную на запчасти, там реально ничего не осталось, за что можно было бы ухватиться и восстановить. Но даже если бы осталось… — Разрушитель стиснул зубы, и его следующие слова прозвучали почти сочувствующе, хотя в его случае это больше напоминало жалость, когда он неохотно раскрыл: — Возвращение к исходному состоянию не дало бы тебе то, чего ты хочешь. Оно наоборот стерло бы все, кроме Гастера, Фриск и Чары, ибо только они существовали там с самого начала, когда это была еще сырая недоделка. И если бы я сделал это для тебя, единственное, с чем это помогло бы, это с исполнением самого изощренного самоубийства в мире. — Эррор! — уже дважды зашипел Блу, не веря, что тот действительно сказал это. Кросс еще больше сжался в его руках, но похоже, на этот раз ему удалось избежать приступа, и он просто расфокусированно уставился в пространство, пытаясь обработать все, что он только что услышал. — Что? — защитно взвился глюк. Да уж, мягкость явно не его конек. — Это правда, и чем скорее до него дойдет, тем лучше для него же. Икстейл нельзя восстановить, потому что его не должно было быть в первую очередь. И единственное, чему я удивлен, это что у такой явной фальшивки получилось создать что-то реальное. — Реа… Ха? А теперь ты о чем? — зацепился за слово Крест, сомневаясь, что продолжать этот разговор это хорошая идея, но почему-то не в силах остановиться. — Боже, хорош тупить, — закатил глаза разрушитель. Вся эта драма была увлекательной, но необходимость разжевывать всякие глупости для идиотов начинала ему надоедать. И разве он уже не объяснил этого раньше?! Вопреки протесту Блуберри, он приблизился и раздраженно тыкнул пальцем в чужую грудь, что к счастью оказалась на приемлемом уровне из-за полусгорбленной позы мечника, и медленно, как будто говорил с ребенком, разъяснил: — Я говорю о тебе, Кросс. Знаю, ты новичок в Мультивселенной, но пора бы уже понять, какое место ты занимаешь в ней. Ты ауткод. И не просто какой-нибудь, а со всеми зачатками стража. Изменение кода, власть переписывать вселенные, та сила, которую они так глупо доверили тому придурку теперь полностью и только твоя. Они облажались. Точно так же, как они облажались с Блу, Рипертейлом или мн… — Эррор резко осекся и сплюнул: — Неважно! Важно то, что ты собираешься с этим делать. Ты можешь продолжить все отрицать, но тогда ты будешь не лучше обезьяны с гранатой — опасный и невежественный, причем с этого момента умышленно невежественный. И напомню, что когда ты в последний раз взялся за что-то, без малейшего понятия, как оно работает, расплачиваться пришлось всей Мультивселенной. Или ты можешь подумать головой хоть раз в своей жизни и на самом деле решить, каким будет твое влияние. — Что-то не особо похоже на настоящий выбор, — хмуро заметил Крест, все еще выглядя сдувшимся и поникшим, но теперь к его досаде прибавилась искренняя обида. — Разве я не могу просто… быть собой? Просто жить, без какой-то вселенской ответственности на моих плечах? Я знаю и принимаю собственные ошибки, но это? — Его обычно ровный и тщательно выверенный тон пропустил не иначе как истерическую усмешку, слишком напоминающую всхлип, но мечник уже давно забыл про сдержанность, откровенно взвыв: — Это несправедливо! — Что сказать, жизнь редко справедлива, — хмыкнул глюк, но на этого раз без привычного злорадства или самодовольства. Нет, это исходило из опыта. Из понимания. На секунду разрушитель выглядел, как будто хотел сказать что-то еще, но затем передумал, вместо этого спрятав руки в карманы куртки и раздраженно отступив. Как будто давая Кроссу пространство, чтобы переварить новую информацию, но не предлагая никаких дополнительных утешений. Впрочем, у Блуберри такой проблемы не было, и он продолжил поддерживать монохромного скелета, игнорируя, что его глюки думали о столь тесном контакте. — Никто из нас не просил наших сил или значимости, — мягко добавил маленький защитник, хотя почти сразу поправил себя: — Ну, ладно, я этого хотел, но это не значит, что я хотел становиться конкретно этим и в конкретно таких обстоятельствах, — уточнил он, по привычке потерев края покрасневшего платка. — Я хотел стать сильнее, конечно, но в моих планах никогда не было превратиться в бессмертный мост между несколькими основополагающими силами этой Мультивселенной. Но даже если мы не можем выбирать, на что способны, мы все еще можем решить, как мы распоряжаемся этими способностями. И найти собственную справедливость. — Ты заставляешь это звучать так просто, — устало фыркнул Кросс, не обязательно сомневаясь в чужих словах, но явно не в том состоянии, чтобы воспринять их как нечто большее, чем излишне оптимистичную попытку подбодрить его. Он не ожидал, что Блу вдруг грустно помотает головой и развернет его к себе, заставив посмотреть на него — действительно посмотреть на него. Его выражение все еще излучало поддержку, чем-то напоминая Дрима даже со столь радикально изменившейся цветовой гаммой, и в то же время выглядя гораздо мрачнее, чем обычно, заставив Креста провести ассоциацию с другим близнецом. И правда, с черными костями и этой внезапной вспышкой авторитета, сходство с Найтмером было невероятным, но вместо того, чтобы напугать мечника, это побудило его резко выпрямиться и прислушаться. И хотя это было скорее инстинктивной реакцией, чем сознательной, это было всем, чего Блуберри хотел от него прямо сейчас. — Это не просто, — с необычной серьезностью произнес маленький защитник, и в столь простом заявлении было так много чувств и намерения, что Кросс откровенно покачнулся под их весом, невольно затаив дыхание и больше не способный отвлечься от хранителя перед ним. — Чтобы двигаться вперед, тебе придется принять, что с тобой случилось, и придется оставить что-то позади. Я отказался от своей наивности и простых радостей незнания. И иногда это больно. Больно знать вещи и скрывать их от самых близких мне людей, больно от необходимости контролировать каждое слово, что я говорю, потому что они имеют последствия, больно настолько, что я… Я чуть не бросил свой мир и брата из-за этого! Потому что каждый день с ним убеждал меня, что он никогда не примет меня таким. И это было хуже всего. Д-даже сейчас… я не могу до конца поверить, что он правда выслушал меня, что он готов попытаться спасти это. Но если бы я просто проигнорировал все, оставшись тем, кем я был раньше… Это не сработало бы, Кросс. Он печально улыбнулся, и мечник сглотнул, заметив в чужих глазницах намек на слезы — что-то, чего не появилось даже во время конфронтации со Стретчем. И он вдруг запоздало понял, что перед братом Блу до последнего пытался казаться сильным. Пытался впечатлить его, даже во время признания своей наибольшей слабости. И лишь теперь, без давящего внимания публики и вдали от источника этих чувств, он позволил себе развалиться по-настоящему. Причем не перед кем-то, а перед ним. И хотя Крест честно не мог понять, чем он заслужил подобное доверие, он не смел помешать потоку чужих откровений. А Блуберри и не думал останавливаться: — У меня все еще был бы мой дар, но без Эррора и его экспериментов, какими бы извращенными они ни были, я никогда не узнал бы о нем. И неизбежно навредил бы кому-нибудь, подтолкнув к необдуманному решению, при этом даже не зная, что я был причиной! И Дрим? Он моя семья! А я его! И мы бы так и остались разлучены! И команда… Все люди, которых мы спасли, которых я могу и выбрал спасти! Иногда я скучаю по прошлому, но… — Маленький защитник наконец притормозил и потратил момент, чтобы протереть глазницы, но несмотря на то, что вся эта речь явно далась ему с трудом, заключение вышло спокойным и уверенным, ограничившись простым: — Оно не стоит того. Не для меня. Он замолк и на поляне повисла тонкая, чувственная тишина, которую даже Эррор решил не прерывать, похоже, тоже не ожидая от Блу такой вспышки откровенности. Кроссу потребовалось какое-то время, чтобы понять, что он может или должен ответить на подобное, когда одно из чужих признаний зацепило его, и мечник вдруг с кристальной четкостью понял, чего он хочет. — С-спроси меня, — тихо попросил он, заставив Блуберри смущенно моргнуть. — Что? — Спроси, если это стоит того для меня, — уточнил Крест, и в чужих двухцветных зрачках мелькнуло понимание. А затем загорелся потусторонний огонек, когда маленький защитник вновь обратился к нему, на этот раз с весом магии, подпитывающей его слова: — Ты правда хочешь и дальше цепляться за прошлое, Кросс? Правда веришь, что это то, где ты должен искать свое счастье? Вопрос врезался в него, как грузовик на полной скорости, и мечник почувствовал это. Как чужая энергия пробирается сквозь его код прямо к его душе и вытягивает из него ответ. Тот, к которому он уже подобрался чуть раньше, но даже тогда не мог поверить в него до конца. Сама идея сдаться была чуждой для него. Ведь именно поэтому, стоило появиться лишь малейшему шансу, что что-то в его прошлом могло пойти по-другому, что ответ был в его руках все это время, и он просто недостаточно старался, он тут же ухватился за него и начал тему, о которой знал, что пожалеет. И все же, это был второй вопрос, что сдвинул чашу весов для него и заставил Креста говорить. Его счастье. Ему не нужно было его искать. Он уже знал, где оно было. Кросс опустил голову и на удивление легко выдохнул: — Нет. Я не могу вернуть их. Мой мир. Мою старую жизнь. — Он сухо сглотнул, и в этот раз это звучало по-другому. Как утверждение. Как прощание. — Мне очень жаль, — прошептал Блу, протянув руки в предложении объятия, и к счастью, мечник кивнул, позволяя маленькому скелету прижаться к нему в утешающем прикосновении. Признаться, глюки ощущались странно, но Крест обнаружил, что в этот раз он не возражает. И на самом деле заземляющий контакт оказался очень кстати, потому что после пары минут в некой прострации его уже потрескавшаяся маска стойкости наконец сломалась, и он рассмеялся — громко, горько и болезненно. Он смеялся, но как и у Блуберри до этого, на краях его глазниц заблестела влага. — Я знал это уже давно. В конце концов, Инк сказал мне то же самое. Что все случилось в рамках условностей моего мира, в рамках его «сюжета». А раз так, то он не может помочь. — Последнее слово прозвучало как оскорбление, и маленький защитник в его хватке вздрогнул, но не отстранился, продолжая выводить успокаивающие круги на его спине и позволяя Кроссу выговориться. — Как будто у него осталось право предлагать мне помощь! Он был тем, кто все испортил… Или по крайней мере тем, кто сделал это хуже. Я никогда не должен был верить, что он сможет это исправить. — Мечник передернул плечами, все же сбрасывая чужое нежное прикосновение и опустив на Блу не то что бы холодный, но явно предупреждающий взгляд. — И если ты собираешься защищать его чем-то вроде «но он правда хотел бы» — молчи. Под внешним слоем боли ему не хотелось так откровенно грубить кому-то, особенно тому, кто ему ничего не сделал, но Блуберри лишь покачал головой, не обидевшись. — Нет. Я знаю, что слов без действий недостаточно. И в этом конкретном случае он не должен был даже предлагать. Восстанавливая АУ, Инк отзывается на зов Создателей, которые помнят о вселенной и хотят ее вернуть. Но если у мира в той форме, в какой ты его знаешь, нет обычного Создателя, а сама она пережила аж десять кардинальных перезаписей… — Маленький защитник тяжело вздохнул и укоряюще фыркнул, и сам немного раздраженный действиями своего друга. — Он должен был знать, что это не сработает. Так что если Инк дал тебе ложную надежду, несмотря на это, это полностью на нем. — Значит… Ты думаешь, моя злость на него оправдана? — неуверенно спросил Кросс, почему-то не ожидая от Блу такой позиции. Тот лишь пожал плечами. — Конечно, в идеале я бы хотел, чтобы вы оставили разногласия в прошлом и поладили, но ты не обязан прощать его, Кросс. Ни ради команды, ни ради Мультивселенной, ни даже ради Дрима. Прощение нельзя заслужить. Только получить как дар доброй воли. Это твои чувства, Кросс, и никто не в праве диктовать их за тебя. Мечник моргнул, и сам не до конца понимая, что именно шокировало его в столь простом ответе. Блуберри был сердцем звездной команды, их основателем, их самым лучшим другом. Конечно же он должен был занять их сторону, а не его… Так почему… И тут он вспомнил, как яростно тот защищал Даста совсем недавно, и до Креста дошел полный смысл его слов тогда. Блу правда не собирался выбирать. И он не собирался игнорировать чьи-то промахи только потому, что дружил с кем-то. Это так не работало. Но что важнее, Кросс внезапно понял, что для маленького защитника он тоже был частью команды, был кем-то, о ком он искренне заботился. На глазах выступило больше слез. — О чем вообще весь этот сыр-бор? — скучающе и как всегда в неудачный момент влез Эррор, явно не разделяя той же сентиментальности. До этого он старательно игнорировал все эти сопли, решив, что даст идиотам выплакаться, но стоило разговору затронуть Инка, и он ощутил необъяснимый порыв вновь стать частью диалога. — Я думал, вы с придурком уже разобрались? И вообще, разве вы не дружили раньше? Рисовали всякие каракули вместе, пока ты был заперт и все такое? — Откуда ты… — мгновенно ощетинился Кросс, только чтобы тут же раздраженно отмахнуться: — Нет, стой, я даже не удивлен, если он разболтал об этом каждому встречному. Да, мы были друзьями. — Слова были кислыми на языке, и он поспешил уточнить: — Или это то, во что я верил. Хотел верить. До того, как узнал, что для него это была лишь игра. Когда все закончилось, он извинился… Или скорее сделал вид, что извинился. Вы должны знать, как Инк это делает. Бросает быстрое «прости», как будто даже не помнит, за что просит прощения. И даже тогда, он сделал это только потому что Дрим заставил его. Так что я просто принял за данность, что он не способен на это. Что он не может извиниться искренне. Но… — Кросс нахмурился глубже, уставившись на разрушителя, хотя не было понятно, смотрел ли он на него или на тело хранителя, в котором тот сейчас расхаживал, и что-то в его негодовании сменило тон, став куда менее уверенным, когда он припомнил: — Он извинился перед тобой. И может, я лишь придумываю, но мне показалось… что это было по-настоящему. — Что, завидуешь? — ухмыльнулся Эррор, но выражение умерло, когда Крест вздрогнул и смутился, как будто его только что поймали с поличным. — Погоди, серьезно? — неверяще уточнил разрушитель, не зная, как реагировать на такой поворот. — И что, если так? — разочарованно вскинул руки мечник, скрещивая их на груди и вновь прячась в защитной глубине воротника. — Я злюсь на него, потому что он не может быть со мной честным! Но он хотя бы пытается с тобой. — Эм, Кросс? — осторожно привлек его внимание Блу, чьи глаза отчетливо сияли любопытством. — Это может быть странный вопрос, и возможно, мне не стоит задавать его с моим влиянием, но… Чего именно ты хочешь от Инка? Снова дружить? Или чтобы он оставил тебя в покое? Ты только что кричал, как не можешь его простить, но теперь завидуешь, что его отношение к Эррору лучше, чем к тебе? Это немного противоречиво, разве нет? Пространство окатило порывом магии, и Крест замер на месте, ощущая уже второй удар по своей сущности — причем этот оказался гораздо сильнее. И не только потому, что вопросов было больше. В прошлый раз он уже был готов к ответу, и магия не столько подтолкнула его на путь переосмысления, сколько послужила подтверждением, когда он уже прошел этот путь сам. Но его отношение к художнику было куда менее однозначным, что выливалось в более сильные сомнения. Мечник чувствовал, как его сознание метается между десятками мыслей и чувств, что всплывали так быстро, что он не мог за ними уследить, и вместо легкого и естественного ответа, этот казался вырванным из него щипцами. — Я. Я… Я сам не знаю! — наконец выпалил он, и Блуберри не смог скрыть удивления. Вся суть его магии была в том, чтобы привести человека к внутренней правде, так что остаться в неопределенности было необычно. Если только… это и была правда Кросса. Он не знал. Будто подтверждая эту теорию, тот начал беспокойно бормотать, и это было почти как процесс действия его сил в прямом эфире, но на этот раз полностью озвученный: — Я не против любого из вариантов, наверное. Но проблема в том, что сейчас это ни то, ни другое. Мы в одной команде, мы не можем полностью избегать друг друга. Так что я терплю его как друга Дрима, а он старается не доставать меня… больше обычного. Но иногда — и под «иногда» я имею в виду «часто» — Инк забывает и ведет себя так, будто мы все еще друзья. Как будто ничего не случилось. Но это не по-настоящему, потому что стоит ему напомнить, и он сразу меняется в лице и убегает. И это не то, чего я хочу. Просто не врать мне о том, чего он хочет от меня было бы неплохим началом. Это то, чего он не сделал в первый раз, и я… Я все еще обижен на него за это. Я просто хочу быть уверен в его намерениях теперь — какими бы они ни были. Не это дурацкое притворство или фальшивые извинения. Крест тяжело выдохнул, дезориентированный и явно сказавший больше, чем собирался. Теперь он понимал, как Дрим чувствовал себя в тот раз, и подражая ему, Кросс зажал рот рукой, пытаясь осознать тот факт, что это действительно были его слова. Но что важнее, его чувства. Это… Это и правда было оно? Тем, чего он хотел от Инка… была искренность намерений? Это было так просто, почти слишком просто, и все же… Это казалось правильным. — Полагаю, это здравое ожидание, — задумчиво отозвался маленький защитник, запоздало осознав, что возможно, надавил на мечника слишком сильно, и вновь предложил успокаивающее прикосновение, помогая стряхнуть дымку после воздействия его сил. — Знаешь, вы можете поговорить об этом, — ненавязчиво предложил он мгновением позже. — На самом деле вся эта ситуация может быть единственным идеальным шансом для такого. Проясните все, пока у него есть душа. От этого последнего замечания Эррор презрительно зарычал, почти вставив, что это его душа, но в итоге воздержался от лишних комментариев. Он старался не показывать этого, но магия Блу задела и его. Не сильно, ибо тот обращался к кому-то еще, но учитывая характер и специфику вопросов, этого хватило, чтобы его мысли и краски неприятно зашевелились. Какая-то часть глючного надеялась, что в этом теле он будет обладать иммунитетом к этой хрени, учитывая, как Блуберри иногда жаловался на непробиваемость идиота, но видимо, это было особенностью его сознания, а не чем-то физическим. Как неудачно. Крест тем временем пару раз моргнул, все еще приходя в себя, но затем кивнул. — Это… Да. Хорошо. Неплохая идея, — немного отстраненно согласился он. Он не обязательно планировал разрешать трение между ним и хранителем в ближайшее время, но услышать, что тот думает с настоящими эмоциями и правда звучало заманчиво. Тем более, что как маленький защитник правильно подметил, ему не обязательно прощать его. И с этим осознанием, что-то в его душе успокоилось и наконец-то затихло. Это было слишком много, слишком резко, слишком грубо. Но Кросс впервые почувствовал, что действительно готов двигаться дальше, без веса старых оков, а главное, без старых сомнений. Он не мог изменить прошлое. Но он определенно мог изменить будущее. И у него уже была идея, где начать.