С твоей точки зрения

Кроссу потребовалось лишнее мгновение, чтобы полностью прийти в себя после всех этих вторжений в его эмоции — как магических, так и старых-добрых провокаций — но когда мысли прекратили беспорядочно метаться, мечник ощутил то, чего не чувствовал уже давно. Внутренний покой. Конечно, большую часть времени Крест скрывал свои переживания, и рядом с Дримом, многие из его тревог приглушались, но это не значило, что они уходили полностью. За его маской спокойного профессионализма и неконфликтности (что были защитным механизмом больше, чем он любил признавать), Кросс на самом деле был крайне эмоциональным монстром. Факт, которым другие пользовались слишком часто для его комфорта. Его Чара, осознанно или нет Инк, без сомнений намеренно Найтмер… И конечно же, больше всех он. С момента, как иллюзия его жизни разбилась, и королевский стражник впервые осознал себя как нечто большее, чем второстепенный персонаж в бесконечно переписываемой истории, он всегда беспокоился о чем-то. Постоянно на грани. Вечно в ожидании подвоха. Что не было необоснованно — мечник все еще свыкался с мыслью, что он не был первой версией самого себя, и что долгое время его индивидуальность и самосознание были податливой глиной в чужих руках. Субъектом для изменений и правок по малейшей прихоти, и что самое страшное — без его ведома. Сколько раз его код был переписан? Сколько раз его личность перестраивали как мудреный пазл, стирая части его существа и добавляя новые, пока он оставался в блаженном неведении? И даже когда Крест узнал правду — а может как раз из-за этого — все стало только хуже. Иногда казалось, что все его существование с того судьбоносного разговора и до сегодняшнего дня было тщетной борьбой за малейшую крупицу контроля, только чтобы раз за разом оказаться под чьим-то каблуком. Что превращалось в особенно паршивый замкнутый цикл, когда невозможность отпустить старые тревоги напрямую становилась причиной для новых. Как бы сильно Кросс ни пытался расслабиться и просто наслаждаться жизнью, негатив раз за разом находил путь в его душу — в виде паранойи, обиды, вины и злости на все вышеперечисленное. Со временем стало лучше, правда. Но прогресс был медленным, приправляя его и без того бушующие чувства горьким налетом разочарования в себе — что сделало этот момент, на поляне в лесу Сноудина в спящем, но не мертвом Дасттейле и наедине с двумя глюками по-настоящему особенным. Как освежающий глоток воды в раскаленной пустыне, как жадный вдох воздуха после погружения на глубину, как первый рассветный луч, разгоняющий долгую непроглядную ночь. В этот сладкий миг, мечник наконец-то ощутил себя если не полностью свободным от этого груза, то по крайней мере сделавшим значительный шаг вперед в этом направлении. Ближе к той версии себя, что Дрим показал ему в тот раз, когда солнечный хранитель собрал все надежды и мечты, что Крест не верил еще остались в нем, и вытащил их на поверхность в отчаянной попытке помочь ему увидеть свет. Влияние Блу было иным, более тонким и уравновешивающим в своем эффекте, но Кросс определенно видел сходство, на секунду почти задавшись вопросом, как он не заметил этого раньше, только чтобы вспомнить, что он сам сделал все возможное, чтобы отгородиться от маленького скелета. Это, и… как Эррор красноречиво подметил, он мог быть тугодумом иногда. Самую малость. Уж простите, что не все были созданы детективами и одарены талантом Найтмера видеть связи в малейших деталях. Хотя если верить Дасту, даже он не подозревал о своей тайной родословной, и не было ли это дикой мыслью? Когда его бывший босс узнает, это определенно станет ударом по гордости темного близнеца, и честно, мечник не ждал этой конкретной конфронтации. В любом случае, для этого Кошмара нужно было сначала спасти. Его и Хевентейл — и боже, эта мысль до сих пор не укладывалась в его голове. Но это то, почему Крест был здесь, развлекая разрушителя и терпя его оскорбления, даже если по общему признанию, их троица слегка отвлеклась от изначальной цели этой импровизированной прогулки. Рано или поздно им придется вернуться к этому, но пока… Кросс позволил себе насладиться ощущением легкости еще немного, прежде чем стряхнуть остатки чужого кода, и вопреки себе усмехнулся. — Ох, вау. Это действительно мощно. Маленький защитник зарделся, не ожидая комплимента в адрес этой своей способности — только чтобы внезапно осознать, что именно он сделал, и смущение немедленно обратилось в стыд. — Ох, черт, прости! Я должен был дождаться согласия, прежде чем переходить от предупреждения сразу к вопросам! Ты в порядке? Я тебя не перегрузил? — Все нормально, — с мягкой полуулыбкой отмахнулся мечник, не разделяя его тревоги. — Я не против. Это проясняет мысли. — Ага, ты должен был, — категорически не согласился Эррор, сверля дырку в усыпанном звездами черепе и скаля позаимствованные клыки в защитном жесте. — И повезло, что ты говорил с ним, а не со мной. Ты на тонком льду, Блу. Не забывайся. Тот быстро кивнул, самую малость вздрогнув на выговор, но не пытаясь оправдаться, очевидно разделяя мнение глючного по этому поводу, и потому едва придав завуалированной угрозе значение. Но вот Крест на этот обмен недовольно нахмурился. Он все еще был настороже в чужом присутствии, и провоцировать разрушителя миров, даже без доступа к его обычным способностям, вряд ли было хорошей идеей. Но после такого отрезвляющего перезапуска всей его эмоциональной системы, Кросс неожиданно почувствовал себя смелым. Без вечно обуревающих его сомнений, мечнику не составило труда вспомнить, что было движущей силой в самом центре его существа. Он был телохранителем, защитником. Черт, Эррор назвал его стражем. И даже если они с Блу были далеки от идеальных отношений — не из-за недостатка попыток с чужой стороны — маленький скелет все еще был его сокомандником, и Крест никогда не медлил прийти ему на помощь в бою. Так почему он должен терпеть грубость в его адрес сейчас? Кросс не был монстром многих слов, но он определенно был монстром действия, и стоять перед лицом несправедливости никогда не было в его стиле. Решимость в его душе вспыхнула искрой принятого решения, и мечник шагнул между двумя глюками, силой перетягивая внимание разрушителя на себя. — Почему ты так против его сил, если знаешь, что это не внушение? — Кросс, не надо… — тут же попытался вмешаться Блуберри, зная, что их с Эррором отношения могли показаться странными и порой тревожащими для тех, кто не понимал их точных договоренностей, но того уже захватила идея. — Нет, серьезно. Это не имеет никакого смысла. Это твои мысли. Блу просто распутывает их. Так что в этом плохого? — Это не так просто! — огрызнулся глючный, но по тому, как он опасливо сделал полшага назад, Крест знал, что он задел струну. — Он не навязывает мысли, но он заставляет их озвучить. И уж извини, но я не делюсь этим личным дерьмом, ни с ним, ни тем более со случайными идиотами вроде тебя! Это… была на удивление хорошая причина. Мечник тоже предпочитал держать свои сокровенные переживания при себе и особенно не спешил изливать душу перед незнакомцами, так что он мог понять, как говорить о подобном против воли могло быть неприятно. И это действительно его не касалось. Так что возможно, ему стоило опустить эту тему и не испытывать свою удачу, антагонизируя Эррора из-за чего-то столь незначительного и рискуя навлечь на себя чужой, без сомнений разрушительный гнев. Возможно, в любой другой раз, Кросс так и сделал бы. Но либо он был обижен на глюка больше, чем он думал, либо его знаменитое упрямство выбрало именно этот момент, чтобы ударить особенно сильно, потому что малейший намек на трещину в чужом фасаде лишь убедил Креста продолжить гнуть свою линию. Справедливости ради, он не был любителем играть на чужих чувствах или как-то подначивать и намекать. В этой игре мечник всегда оказывался на приемном конце, с печальной регулярностью вынужденный подавлять свои реакции на провокации — будь то злость, стыд или смущение. Если же он терпел в чем-то из этого неудачу, то эмоции буквально переливались через край, поглощая его целиком и зачастую заканчиваясь вспышками не только чувств, но и магии. Со смущением выглядело особенно забавно, когда румянец распространялся настолько, что превращал бедного телохранителя в «мини-версию того огненного», как это однажды прокомментировал Рэд. Бармен в Андерфелле и правда мог похвастаться ярким фиолетовым пламенем, но Кросса сравнение не впечатлило. Что лишь подчеркивало, что при всей своей способности прятать чувства, Крест оставался весьма прямолинейным монстром, и ему зачастую не хватало хитрости и тонкости, чтобы пытаться отплатить провокаторам той же монетой. И ему так же плохо давались изощренные планы, ибо у него никогда не получалось продумать все наперед. Но здесь и сейчас, мечник подумал, что может хотя бы попробовать. И плевать, что мысль намеренно бесить Эррора была почти самоубийственной. Плевать, что даже властитель негатива, что никогда не упускал шанса надавить на чужие больные места, не стал бы раззадоривать глюка без стратегии, как сгладить ситуацию после. Все неизбежные болезненные последствия были проблемой будущего Кросса. Итак, отбросив любое подобие чувства самосохранения, стражник расправил плечи, бесстыдно пользуясь новообретенной разницей в росте, чтобы нависнуть над разрушителем, и с наглостью, которую он не совсем чувствовал, недоверчиво вскинул бровь: — И это все? Или ты просто не хочешь слышать этого сам? Боишься, что ответ окажется не тем, какой ты ожидаешь? Даже если в глубине ты уже знаешь его? — Кросс, пожалуйста, хватит! — вновь прервал его Блу, на этот раз тверже, обогнув мечника и заняв прежнее место примиряющего барьера между ними. Его тон преувеличенно терпеливый, но в то же время настойчивый, когда он попытался объяснить свою реакцию — а точнее ее отсутствие — на чужой нелестный комментарий: — Я обладаю этим даром уже какое-то время, и вот почему я знаю, что некоторые — большинство, честно — предпочитают понять себя своим путем и в своем темпе. Часто это о процессе настолько же, насколько о результате. Не все хотят ответов прямо здесь и сейчас, и не все готовы принять такие откровения о себе в ту же секунду, как они свалятся на них. То, что я могу поторопить их, не значит, что я должен. — Чертовски верно, — практически сплюнул Эррор, но в противовес яду в его словах, его поза слегка расслабилась, и глючный даже расщедрился на довольный кивок в сторону маленького защитника, прежде чем вновь ощетиниться на Креста. — Для меня это не помощь. Это лишение контроля. И я ненавижу терять контроль. Я умру, когда я скажу, что умру, и то же самое применимо ко всему в моей гребаной жизни! Я разберусь в своих мыслях сам, и только я решу, когда и как. Зрачки разрушителя обострились, вспыхнув особо колючими фигурами, и двое уставились друг на друга в молчаливом вызове. Ожидая, кто поколеблется и сдаст позиции первым. Только успокоившаяся, атмосфера вновь накалилась, потрескивая опасными искрами в магическом фоне — но если Эррор думал, что эта его маленькая речь поставит точку в разговоре, то его ждал сюрприз. — Хорошо. Извини, — неохотно уступил Кросс. Только чтобы тут же добавить: — Но я был под впечатлением, что ты уже хотел этого. Глючный вновь напрягся, но заявление возымело желаемый эффект, и то, что могло стать очередной вспышкой злости, вместо этого потерялось в наплыве растерянности. И хотя мечник не был хорош в чтении чужих чувств, оставляя эту нишу любимому, он знал, как выглядит момент уязвимости. В конце концов, это было незаменимым навыком в бою, и помимо личного опыта в бесчисленных сражениях, Крест не раз видел, как Найтмер и Киллер пользовались им в менее физических противостояниях, зная не только что сказать, но когда это сказать. Выверяя тайминг каждого вербального удара с точностью до секунд и мастерски обезоруживая кого-то одними словами. И прямо сейчас, разрушитель заметно осекся, давая Кроссу уже второй проблеск возможности — за который тот немедленно ухватился, с напускным спокойствием уточнив: — Когда ты спустился после сна, еще в Андерсвапе до нападения. Тогда я думал, что ты Инк, так что не придал вопросам значения. Он часто говорит что-то странное. Но если это был ты… — Мечник незаметно сглотнул и, сохраняя максимально нечитаемое выражение, невинно поинтересовался: — Ты в курсе, что выпил в пять раз больше розовой, чем Инк себе когда-либо позволяет? — Т-ты что?! — откровенно взвизгнул Блуберри, обернувшись на Эррора так резко, что было чудом, как он не сломал шею, тогда как лаги окатили его фигуру в очень знакомой манере — не до уровня перезагрузки, но близко. — И прежде чем ты спросишь — да, я знаю значения цветов, — не иначе как добил Крест, и теперь настал черед глючного смущаться и зажиматься. Он отступил еще на шаг, при этом чуть не споткнувшись на внезапно ватных ногах, и хрипло попытался оправдаться, ненавидя дрожь в настолько же слабом голосе: — Это… Это был даже не глоток. — Все, что больше пары капель — уже перебор, — со знанием дела просветил Кросс, не уверенный, какую именно банку с червями он открыл, но слишком втянутый во… что бы это ни было, чтобы отступить теперь. — Это чувство нужно ему, чтобы не оставаться совсем безразличным к другим. Но там очень тонкая грань. — Ага, это не шутки! — пискнул со своей стороны Блу, уставившись на разрушителя в смеси недоверия и чего-то еще, слишком сложного для примитивного понимания мечника, чтобы точно распознать. — Инк так и не нашел способа разбавить эту краску, потому что Создатели куда больше заинтересованы в страсти, чем в дружеской или семейной любви. Эррор, чем ты, черт возьми, думал?! — в порыве выкрикнул маленький защитник — и лишь затем осознал, что это был вопрос. И это после предупреждения не делать именно этого. Желто-фиолетовые зрачки расширились, пульсируя силой без его намерения, и Блуберри тут же захлопнул рот руками, но было уже поздно. Искра коснулась керосина. — Уж точно не душой! И чтоб вы знали, его краски это та еще муть! Что в любом случае не твое дело! — взревел Эррор, и его вопль пронесся по спящему лесу взрывной волной, физически всколыхнув деревья вокруг них. — Я…! Я не…! Я не обязан вам объясняться! Заткнитесь, оба! Глючный знал, что это была дурацкая идея, но не ожидал, что получит такой удар в спину, наивно надеясь, что знающий правила Блу и обычно держащий дистанцию Кросс не станут к нему цепляться. Но видимо он переоценил свою удачу, почти слыша этот характерный смех с эхом металлического перезвона с другого конца Мультивселенной и как никогда жалея, что не смог стереть Рипертейл с лица земли в тот злосчастный раз. Разрушитель мог уважать еще одного мастера нитей, но это не спасет божественную паучиху, если та попадется ему на глаза в ближайшее время. Давать судьбе материальное воплощение было ошибкой, как и все с этой чертовой вселенной, но по крайней мере это было воплощение, которому Эррор мог врезать за то, что та поставила его в такую ситуацию. К щекам прилило предательское тепло вперемешку с возмущением, и лишь недавний разговор помешал глюку опустошить малиновый пузырек и буквально умереть со стыда на этом самом месте. Внутри все бурлило в дикой смеси, грозя покинуть его систему не только подтеками, но и привычным для Инка способом, подбираясь к горлу и перекрывая дыхание надвигающимся приступом тошноты. Разрушителя откровенно трясло, и он действительно не понимал, что он чувствует в данный момент. Все просто… смешалось в какую-то пестрящую кашу, в которой его кидало из крайности в крайность, и каким-то образом это было даже хуже, чем когда маленький защитник использовал на нем эту силу в первый раз, тогда еще по незнанию. Волны краски боролись с приливом чужеродной магии, сталкиваясь в дезориентирующих брызгах, и единственное, о чем он мог думать, это проклятый вопрос, что стал катализатором этого приступа. Можно было все стереть… Но единственного мимолетного взгляда на белый пузырек хватило, чтобы отбросить эту идею. Эррор помнил это пустое, почти полностью безвольное состояние, когда ничего не имело значения, и у него не было ни малейшего желания к нему возвращаться. Белый отключал эмоции, но он также отключал что-то еще, для чего у глючного не было названия. И… Может быть, где-то на самом краю сознания он знал, что мечник был прав. О слишком многом. Для туполобого идиота, который не видел дальше собственного носа, Кросс иногда мог быть невыносимо проницателен — даже если по чистой случайности. Ага, у этого проблеска озарения не было никакой другой причины. Разрушитель наотрез отказывался изучать, почему чужие направленные вопросы резонировали с ним так сильно даже без добавленного магического влияния. Неа. Ни за что. Он развлек эту идею единственный раз, и посмотрите, к чему это привело! Но говоря о нем, Крест слегка прищурился, изучая притихшего Эррора так, будто видел его впервые. Что ж, отчасти это было верно. И не только из-за чужого тела. Вид сжавшегося в себе и яростно краснеющего глюка был… не тем, что монохромный ожидал. И отчасти, это напомнило ему его самого, потому что… Ох. Ох. Что ж, это было неожиданно. Конечно, это только если он был прав… Но чувство сходства было слишком сильным, чтобы игнорировать такую вероятность. Назовите это интуицией. И хотя с долгосрочным планированием у мечника не ладилось, интуиция подводила его куда реже. Но если он был прав… Кросс часто не позволял себе думать, что достоин быть рядом с Дримом, даже после того, как тот принял его ухаживания. Но Эррор? Он и светлое чувство в разуме телохранителя были вещами несовместимыми. Но возможно, это говорила предвзятость — а также тот факт, что в отличие от кого-то вроде Киллера, Крест не интересовался сплетнями о чужих отношениях. И тем более не пытался влезть в них. Не говоря уже об избегании обоих по личным причинам. Но даже с тем поверхностным вниманием, что он уделял паре хранителя и разрушителя после Ивента, никто не мог отрицать, что между ними была химия. И собственничество. О, Создатели, собственничество… Они были заклятыми врагами, единственные равные по силе и титулу, и никто не мог оспорить это звание, не получив по голове от обоих нерадивых стражей. Что, как ни посмотри, а подразумевало определенный уровень привязанности. И если это было причиной чужого необычного поведения… Ну, мечник не мог судить. Его личный опыт с подобной ситуацией был немного иным, но он знал, какого это. И еще лучше знал, насколько это может быть сложно. Что… Вау, это было странно. Совсем недавно он всеми правдами и неправдами не хотел признавать, что имеет с глюком хоть что-то общее, а теперь сам сравнивал их. И что случилось с попыткой залезть разрушителю под кожу, образно говоря? Но даже если Кросс не знал, откуда взялась эта хрупкая нить понимания, она не казалась чем-то отталкивающим. Если подумать… А когда он в последний раз серьезно говорил с кем-то по душам? Конечно, они с Дримом старались быть откровенны друг с другом, но Крест ненавидел расстраивать его, а потому все еще пытался избавиться от привычки скрывать свои тревоги от него. Не то что бы с хранителем эмоций это работало, но он все равно не хотел загружать светлого близнеца своими проблемами. А другого монстра, которому он мог бы довериться или хотя бы просто выговориться, у мечника просто не было. Раньше был Чара, каким бы неприятным их невольное сожительство в одном теле ни было, но теперь даже он не мог подколоть его по этому поводу. Так что единственный раз, который Кросс действительно мог вспомнить, был еще там, в Хевентейле. С местным Гастером. Воспоминание ударило по его душе, но он не смог его подавить. Тогда Крест узнал о себе две интересные вещи — что он безнадежно влюблен, и что он абсолютно не умеет пить. А еще, что он способен принять кого-то, даже если этот кто-то выглядит как тот, кого ты ненавидишь. И возможно… Просто возможно… Мечник тяжело вздохнул и опустил плечи, изменив стойку на что-то менее угрожающее — даже если идея, что Эррор когда-либо мог его бояться, особенно из-за такой мелочи как поза, была до смешного абсурдной. — Слушай. Я упомянул об этом не для того, чтобы поглумиться. — На тут же впившийся в него скептичный взгляд Кросс скривился и быстро поправил себя: — По крайней мере не только для этого. Ты явно проходишь через что-то. И я говорю не только об обмене. Так что если ты отказываешься говорить с Блу… ты можешь поговорить со мной? Я не смогу вытянуть из тебя ничего против твоей воли. Он неловко замолк, наполовину ожидая нового потока ругательств и посыла куда подальше, но к удивлению как его так и Блуберри, глючный медленно развернулся из своего скрюченного положения, выглядя… задумчивым. Каждая черта позаимствованного тела все еще кричала о подозрительности и отголосках предательства, но в то же время казалось, что разрушитель был готов наброситься на буквально любое отвлечение, лишь бы не думать о том, о чем чужой магический промах заставил его думать. — Ты совсем меня не слушал, не так ли? И вообще, зачем тебе это делать? — фыркнул Эррор, скрестив руки на груди, хотя в его нынешнем состоянии это выглядело скорее как попытка приобнять себя. И действительно, зачем? Крест сам точно не знал. Но если глюк не примет это как попытку извинения и безвозмездный жест доброты… Ну, к счастью для него, мечник уже имел дело с темным стражем, который видел все как обмен. — Ты рассказал мне о моем мире. Это было тяжело слышать… И пожалуй, это слишком много сразу. Но в то же время я ценю это, — признал Кросс — и в данном случае он даже не врал. — Это удовлетворительно. Знать что-то наверняка. И как я сказал, я разбираюсь в его красках. Я могу помочь тебе с ними, если ты не хочешь спрашивать Инка. Разрушитель прищурился, но агрессивность в его ауре смягчилась, сменившись на что-то оценивающее. Креста такой тип внимания все еще нервировал, но это было улучшением — даже если Эррор превращал любой разговор с ним в метафорическое минное поле, и мечник все еще имел все шансы оступиться. — Для кого-то, кто не считает Инка другом, ты подозрительно много о нем знаешь, — хмуро прокомментировал глючный, и хотя он не сформулировал это как вопрос, во фразе было слишком много любопытства, чтобы не прочитать его как таковой. Хотел он признавать или нет, в нем был зачаток интереса, и как бы разрушитель ни пытался его задавить, тот просто прорастал вновь, особенно сильный сейчас в богатой почве из магии еще одного стража. Краски все еще беспокойно крутились внутри, но красный и черный истощились, выгорев быстрее остальных и оставив его во власти синего и розового, что было куда более спокойной смесью. — Я не мог доверять ему после… Всего, — предложил в качестве объяснения Кросс, немного запнувшись, но старательно не позволяя своим мыслям вернуться к теме прошлого. — Информация о его натуре была моим условием, по которому я согласился принять Инка как сокомандника. Я хотел знать, чего от него ожидать. — А вот я не знаю, чего ожидать, — расстроенно выпалил Эррор, и хотя больше его ничего не принуждало, ущерб уже был нанесен. И это стало последней каплей. Слова вылетали быстрее, чем он мог их осознать, не то что остановить, и стоило ему начать, как глюка откровенно понесло: — Он не может… Просто не может, и я черт возьми знаю, о чем говорю, я знаю, что значит быть им! Теперь знаю. Хотя с чего я вообще взял, что чувствую к нему что-то? Может, это просто последствия его флаконов, просто помешательство, а потом… все просто исчезнет. Это все так… глупо! Ненавижу! Одна из его рук зацепилась за пояс с флаконами и с силой сжала, но бутыльки были прочнее, чем намекала их стеклянная внешность — что с одной стороны было хорошо, потому что у разрушителя не было желания тащиться в Область Набросков и заменять их, но с другой стороны плохо, потому что ему отчаянно хотелось что-то сломать. И как назло, проклятое обещание означало, что он не мог излить свое разочарование на окружающем их скудном пейзаже. Может, если он свалит пару деревьев, никто не заметит?.. Эррор так погрузился в это направление мыслей, что не заметил, как его собеседники удивленно переглянулись, на самом деле не готовые к такому потоку признаний. Но хотя маленькому защитнику не хотелось ничего больше, чем распутать живой клубок сомнений перед ним, он знал, что эта открытость предназначалась не для него, и если он подаст голос, то сделает только хуже. У глюка было единственное правило для него — окей, это ложь, у него было много правил для него — но это всегда было самым главным. Залогом, на котором разрушитель согласился иметь с ним отношения — и хотя Блу не верил, что эта единственная ошибка откатит их прогресс к началу, Эррор определенно не даст ему забыть об этом. По крайней мере не скоро точно. Блуберри знал это, и даже так ему пришлось спешно прикусить язык, чтобы неосторожно не ляпнуть что-то еще. К счастью, у Кросса таких ограничений не было, и как он быстро понял, куда этот разговор зайдет или не зайдет дальше полностью зависело от него. Это то, что он сам предложил… И хотя мечник уже забыл, чего он пытался добиться, и была ли у этого спонтанного решения вообще когда-либо цель, в этот странный, почти интимный момент это показалось правильным. Итак, найдя в себе еще одну порцию неуместной смелости, Крест сжал руки в кулаки, и, не обращаясь ни к кому конкретно, поделился тем, что он не думал, что когда-либо облечет в слова. Не в подобной компании точно. — Я тоже боялся. Что мои чувства к Дриму ненастоящие. Я думал, что люблю его. И с некоторой помощью… я наконец сказал ему. Не то что бы я на что-то надеялся. Может, даже ждал отказа. Но не того, что он скажет, что это все обман и иллюзия. Последствие его ауры и ничего больше. — Слова были тяжелыми и неожиданно горькими на его языке, но хотя это было опасно близко к одному из его худших воспоминаний, Кросс заставил себя довести мысль до конца. — Это напугало меня. Хотя больше разозлило. Я не хотел в это верить, но… Еще больше не хотел узнать, что это действительно так. Он наконец замолк, и поляна утонула в звенящей тишине. Даже чувствуя вибрацию каждого слога в магии, что составляла его голос, и прокручивая эхо собственной речи в памяти, мечник не верил, что он действительно сказал это. Челюсть захлопнулась с щелчком, и голова вжалась в плечи, пряча лицо в воротнике. Не смея оторвать взгляд от снега, что внезапно показался куда интереснее двух монстров перед ним. Но даже поймав себя на действии, Крест не хотел видеть их реакции. Не хотел делать свой поступок реальнее, чем тот уже был. И на одну долгую минуту без очевидного ответа он мог притвориться, что на этом все и закончится. Его прыжок веры останется без внимания, глючный назовет это все глупостью и сменит тему, и они дружно забудут, что он когда-либо открывал рот. Но затем затянувшееся молчание нарушилось шуршанием ткани и тихим звоном стекла, за которым последовал характерный звук открытия крышки и краткая пауза. Достаточно для глотка. Вопреки себе, Кросс вскинул взгляд. Зеленый. — И что ты сделал? — Вопрос был больше требованием, чем просьбой, но в каком-то смысле это было предпочтительнее. Привычнее. И разрушитель не сказал ему заткнуться, напротив, призывая продолжить, так что мечник посчитал это победой. Даже если найти нужные слова и затем выдавить их из себя потребовало больше усилий, чем он ожидал. — Сначала вспылил. Разозлился и оттолкнул его, и до сих пор жалею об этом. Ведь если бы не тот мой срыв… Найтмер не смог бы найти нас и пробиться в Хевентейл. — Как и всегда при упоминании этой АУ, вина автоматически окрасила его тон, но в этот раз Крест не позволил эмоциям захлестнуть его. Он мог утонуть в собственной скорби и раскаянии позже — если к тому времени для этого еще будет повод. А пока, он хотел поделиться чем-то иным. — Но я был разбит, и Дрим сам потом признал, что я имел право на такие чувства. Вот только он тоже имел право на свои, и мне не сразу удалось это принять. Понять, что ему пришлось пережить, и как сильно это повлияло на его восприятие отношений. — О? Как например? — Изменение в чужом настрое было тонким, но хотя внешне Эррор сохранял настороженность, зрачки выдавали его, практически светясь интригой. Очевидно, краска начала вступать в силу, и в каком-то смысле, на что-то подобное Кросс и рассчитывал. Сам он никогда не был сплетником, но того же нельзя было сказать о глюке. Разрушитель был воплощением королевы драмы и смотрел Андерновеллу как любимое телешоу — так что неудивительно, что он не мог сопротивляться долго, прежде чем начать требовать сладкие детали. И мечник был, пусть не обязательно рад, но готов угодить. — Что ж… Я долгое время не понимал, как Дрим может считать Инка другом. В отличие от меня, он знал. Но оказалось, их история сложнее, чем я думал. Честно, это их личное дело. И я не уверен, что имею право говорить об этом. Но… — Крест выдержал паузу, чтобы действительно продать это, используя характерную манеру речи Киллера как пример, прежде чем поделиться самым лакомым кусочком всей этой истории: — Дрим какое-то время был влюблен в него. Слова врезались в пространство с силой разрушения Барьера, и Кросс мог видеть точный момент, когда Эррор полностью осознал сказанное — и момент, когда его мыслительный процесс выдал голубой экран смерти. Рука с зеленым флаконом вновь взлетела вверх, приложившись к цвету во второй раз, все в едином порывистом движении и не отрывая от мечника ошалелого взгляда. Любое прежнее настроение забыто в пользу чистого шока. — Погоди, что?! Да он же лучше всех знает всю подноготную этой чернильницы! Ты не можешь быть серьезным! — Эм… Это правда, — подтвердил Блу, все еще держась на осторожном расстоянии и не спеша напрямую влезать в диалог, но в то же время зная, что — игнорируя его последнюю оплошность — ему глючный имел куда больше шансов поверить. — Хотя мы еще не были командой тогда, так что я знаю об этом только из их же рассказов. И нет, они не встречались. Я… не могу точно судить, это было сотни лет назад, и как я сказал, сам я этого не видел. Но даже так, я не думаю, что это было любовью. По крайней мере не романтической. Крест кивнул, и хотя часть его считала, что им не стоило болтать о личных отношениях стражей вот так — тем более с врагом — другая вовсю упивалась долгожданным катарсисом. Потому что часть этой истории была его, даже если косвенно, и было приятно наконец-то снять этот вес с души. — Когда Дрим проснулся из камня, он ничего не знал о внешнем мире. Ни о собственной роли, ни о Мультивселенной. Инк был первым, кого он встретил. Кто помог ему освоиться. Некое восхищение естественно в этом случае. — При этом Кросс невольно скривился — этот кусок был не о нем, еще нет, и описание было максимально кратким и сухим, но даже так, в словах звучал личный опыт. — Что не было проблемой само по себе. Но затем Дрим столкнулся с влиянием своей ауры. Впервые осознал ее в полной мере. Знать, что чужая симпатия вызвана магией… это больно. Но на Инка аура не действовала. И Дрим… Не знаю, зацепился за это? Принял за любовь и попытался признаться. Это… не сработало. — Пф, очевидно, — с плохо скрываемым весельем хмыкнул разрушитель, переборов свой краткий ступор в пользу глотка желтой краски и полностью втянувшись в эту импровизированную сессию перемывания чужих костей. — Дайте угадаю, радужный мудак его отшил? — Да, и по словам Дрима, весьма жестко. — Хей, могло быть хуже! По крайней мере Инк не сделал из этого шутку и не воспользовался его чувствами. Так что это не испортило их дружбы в дальнейшем, — снова вставил слово Блуберри, чувствуя необходимость защитить своего друга — даже если это было немного. Пара светлых хранителей знала друг друга куда дольше, чем они знали его, и они сильно изменились с их ранних дней. Безусловно в хорошую сторону! Но это значило, что в прошлом они оба были… не плохими, нет, но куда менее осведомленными о мире вокруг и своем влиянии на него. И учитывая, какой катастрофой с эмоциями Инк был сейчас, маленький защитник боялся представить его тогда. Как художник не загубил эту ситуацию сильнее действительно было чудом — но именно поэтому Блу считал важным отметить это. У Инка было чувство порядочности. Минимальное и не обязательно часто используемое, но было. — Даже так. Он все равно был груб, когда сказал то, что Дрим потом повторил мне, — ворчливо отозвался мечник, не спеша быть настолько же щедрым к легкомысленному хранителю. — Что это все фальшивка. Что он обманывает себя. Что из этого не выйдет ничего хорошего. И… Ненавижу признавать, но в каком-то смысле Инк был прав. Дриму нужно было это услышать. Вот только он воспринял отказ слишком близко к сердцу. Уверился, что никто и никогда не сможет его полюбить. Не по-настоящему. И потому ему не стоит любить тоже. Это ранило его, и из-за этого он позже ранил меня. И меня куда сильнее, ведь… Я… — Его скулы вспыхнули ярким пурпуром, и даже в ночной прохладе морозного леса, воздух внезапно показался слишком жарким, а пуховой воротник, в котором Крест любил прятаться от мира — стесняющим и душным. Это было оно. Назад дороги не было, и единственное, что он мог, это попрощаться с собственным достоинством и приготовиться к предстоящему унижению. — Это было не просто признание. Я сделал ему предложение. Кросс мог слышать падение булавки. Не реальной, конечно, они были на открытой природе и в окружении снежного пейзажа на мили вокруг — но отдаленно металлический звук, раздавшийся со стороны резко замершего Блуберри был достаточно похож. Эррор был не лучше, несколько раз моргнув в попытке обработать заявление, зрачки перескакивали через формы и цвета слишком быстро, чтобы различить отдельные символы, но к тому времени, как он собрался с мыслями для более активной реакции, маленький защитник уже опередил его. — Ха?! Погоди, а вот об этом я не знаю! Мечник неловко поежился, и в его обычно неприступном выражении проступила печаль. Он не винил светлого близнеца за случившееся, не так, как Инка — но воспоминания все еще жалили. По крайней мере эта часть полностью принадлежала ему, и он не чувствовал себя предателем, делясь ею. И конечно, она принадлежала Дриму в равной мере, но Крест надеялся, что хранитель эмоций поймет. — Кому захочется говорить, что разбил чье-то сердце? Особенно когда сейчас все хорошо? Но на самом деле именно после того отказа мы по-настоящему сошлись. Дрим сделал это, потому что беспокоился обо мне. Боялся, что ввел меня в заблуждение, как он сам себя когда-то. Но наша ссора заставила его понять и признать, что у него тоже есть ко мне чувства. Как и то, что я был искренен в своих. Да, его аура усиливала мой позитив. Но это не было причиной, почему я захотел остаться. Почему я решил его защищать. Его магия показала мои мечты, но Дрим был тем, кто захотел мне их вернуть. Его действия, поступки, отношение. Он хотел быть со мной, несмотря на все, что он обо мне знал. Несмотря на все, что я сделал. Несмотря на то, как много ошибок я совершил. Он поверил в меня. В то, что я могу стать кем-то лучшим, когда сам я так уже не считал. — Да, да, он самое потрясающее, что случилось в твоей жизни. Слышали, знаем, — закатил глаза глючный, но жест был игривым, без прежнего раздражения. — Куда более важный вопрос… — Он наклонился вперед, впервые сократив дистанцию с тех пор, как Кросс свернул разговор в столь неожиданную сторону, и расплылся в широкой, острой ухмылке, в смеси шокированного восхищения и злобного ликования. — Вы два замечательных идиота были секретно помолвлены все это время и никому не сказали?! — Ч-что?! Нет! П-пока нет? — отшатнулся мечник, не в силах скрыть смущенное заикание. Его первым инстинктом было начать искать оправдания, но с тем, как разрушитель сказал это, Крест не мог понять, было ли это обвинением или похвалой, и потому не знал, как реагировать. Он несколько раз бесполезно открыл и закрыл рот, но затем пришел к выводу, что вне зависимости от чужих намерений, в лжи не было смысла. Кросс никогда не был хорош в притворстве, и на этом этапе врать было попросту поздно. Так что он сделал глубокий, заземляющий вдох и с трудом восстановил самообладание. — Мы встречаемся. Но нет, мы не помолвлены. Кольцо все еще у меня, но… Я действительно поспешил с этим. Мы с Дримом говорили об этом, и он не против самой идеи. Но мы согласились отложить это решение хотя бы на пару лет. Чтобы быть точно уверенными. В себе и друг друге. — Он улучил косой взгляд на излишне довольного Эррора, и, игнорируя жар на собственных скулах, выбрал этот момент для, как он надеялся, незаметного перевода стрелок. Если он скажет это правильно… — Это нормально, сомневаться. Как и отрицать свои чувства, из боязни или, наоборот, заботы. Но избегание может лишь сильнее ранить вас обоих. С некоторыми вещами нужно просто быть искренним. Я… все еще учусь этому. — Вздумал советы раздавать? — поморщился глюк, явно не впечатленный его «секретным» сообщением, но он все еще ухмылялся. Возможно, только из-за свежевыпитых красок, но мечник не блефовал, когда сказал, что знает, как они работают. Флаконы давали художнику возможность чувствовать, и да, доза прямо коррелировала с интенсивностью, но краска не вызывала эмоции сама по себе. Для реакции нужен был повод. А значит, на каком-то уровне разрушитель был искренне заинтересован в этом разговоре. Будь это не так, он сменил бы тему давным-давно, и тем более не потянулся бы к тем цветам, что он выбрал усилить в последние пару минут. Впрочем, Крест знал лучше, чем указывать на это. Что же до факта, что его поймали… — Я не знаю, что именно ты чувствуешь. Или что ты хочешь с этим делать. У меня есть свои догадки, но не более того, — честно сказал Кросс. Эррор плохо реагировал на прямую конфронтацию… но возможно, он прислушается к вещам, которые были оставлены невысказанными. Он скованно пожал плечами, зная, что жест не выйдет настолько же естественным, как у более утонченных скелетов, которых он знал, но ему и не нужно было быть. — В конце дня, что я думаю не имеет значения. Но если моя история помогла тебе понять что-то для себя. То я добился, чего хотел. Они снова уставились друг на друга, но напряжение от их прошлого состязания взглядов не вернулось. Атмосфера была наэлектризованной после всех чувственных признаний, но… мирной. Глючный склонил голову в задумчивости, и его рука слепо скользнула вдоль органайзера, постукивая пальцем по крышке каждого цветного пузырька на своем пути, прежде чем остановиться на последнем отделении, что держала стекло иного рода. Круглая оправа с чернильными отметками. Клятва, увековеченная в магии совместного творения. — Это было… на удивление откровенно. И до ужаса слащаво. Но полагаю, это не было совсем уж пустой тратой моего времени, — неохотно признал разрушитель, старательно избегая смотреть на Блу. Тот улыбался слишком широко. Слишком знающе. К сожалению, маленький защитник стоял слишком близко, чтобы полностью исключить его из поля зрения, так что Эррор демонстративно отвернулся и закрыл глаза, потерев лицо свободной рукой. Он казался усталым, но в то же время почти расслабленным, уже не выглядя готовым взорваться в любую секунду. Каким-то необъяснимым образом, мечник начал с попытки потрепать глюку нервы, а закончил тем, что сам успокоил его. Но честно, это наверное было одним из предпочтительных исходов всей этой ситуации. Другим опасно вероятным вариантом была драка, и даже с Блуберри в качестве медиатора, это вряд ли закончилось бы хорошо. Но хотя Кросс был уверен, что на этом их разговор пришел к логичному завершению, и все возможные темы для обсуждения были исчерпаны, глючный так похоже не считал, спустя минуту вновь подав голос. — Хах. Не думал, что скажу это, но такой образ идет тебе куда больше. — Какой «такой»? — смутился Крест — только чтобы тут же пожалеть о вопросе, когда разрушитель хищно оскалился и излишне охотно пояснил: — Дерзкий. Своевольный. Обычно у тебя жуткий комплекс на эту тему, ты в курсе? — Лицо мечника должно быть сделало что-то странное без его ведома, потому что Эррор внезапно рассмеялся, и не думая останавливаться: — О, ты знаешь, о чем я. Тебе всегда был нужен кто-то, кто принимал бы решения за тебя. Ты как послушный песик, увязываешься за любым, кто готов приказывать. Хорошая черта для пешки, но иногда мне кажется, что ты совершенно неспособен думать самостоятельно. Слова были далеко не лестными, но, дезориентирующе, их тон был легким и веселым — настолько, что это почти не читалось как оскорбления. Почти. И куда более тревожаще, это оценивающее внимание вернулось. Как будто он искал в Кроссе что-то, и наконец-то был доволен найденным. Глючный щелкнул языком и продолжил издеваться, практически источая злобный восторг и совершенно не скупясь на детали: — Или скорее… Ты как будто нарочно отказываешься делать это. Так что когда текущее лидерство перестает устраивать твою мораль, ты находишь кого-то еще, кто вел бы тебя. Но сейчас? Стоило украсть тебя у Дрима на пять минут, и ты не только посмел перечить мне, но даже заставил выслушать свою слезливую историю! Он снова рассмеялся, но хотя эта импровизированная речь была полна совсем не скрытых тычков в чужой адрес, все остальное в позе и выражении разрушителя было странно мягким. Если бы Крест не знал лучше, это почти звучало как… Впечатление? Гордость? Что-то позитивное, но даже со свежей дозой желтого в чужой системе, мечник не мог понять, что могло спровоцировать в Эрроре подобные эмоции. Как глюк сам сказал — он не терпел попыток подорвать его авторитет. Так с чего вдруг такая перемена в мнениях? Будто читая его мысли, со стороны раздалось долгое задумчивое «Хммммм…», и Кросс вздрогнул, почти забыв, что Блу был тут, очевидно свидетель всего происходящего. Но в отличие от Креста, тот не был сбит с толку заскоками разрушителя, вместо этого присоединившись к нему во внезапном фокусе на телохранителе. — На самом деле я тоже это заметил. Если я могу…? — Двухцветные зрачки блеснули, но на этот раз Блуберри был осторожен, терпеливо дождавшись кивка и лишь затем дав волю своему любопытству: — Кросс, ты боишься действовать в самоволку? Как и до этого, простые слова нашли путь напрямую в его душу, и мечник невольно дернулся, ощутив на себе новую волну чужой магии. Быть готовым к вопросу помогло, но ненамного, и не успел Крест начать обдумывать возможный ответ, как вытянутый из него голос уже ринулся в скомканное объяснение. — Не то что бы боюсь, но… Когда я решаю что-то сделать сам, все идет не так. Все мои попытки поступить по-своему либо заканчивались катастрофой, либо просто… не работали. Когда кто-то может сказать, что мне делать, это проще. — И так легче не принимать ответственность, не так ли? — услужливо добавил Эррор, очевидно еще не наигравшись с ним. — Ты уже склонен загружать себя виной и чрезмерно думать о всяких глупостях. Если не ты прокладываешь дорогу, по которой идешь, получается хорошее оправдание. Но этого не достаточно, не так ли? Ты продолжаешь метаться в поисках своего пути, потому что те, что для тебя выбирают другие, продолжают тебя не устраивать. Потому что как ни крути, это не твои идеалы. — Нет, я… — попытался возразить Кросс, но так и не нашел, что именно сказать в свою защиту. Глупый промах, которым глючный воспользовался для добивающего удара. — Но именно поэтому мечтатель тебе отказал, разве нет? Слова щелкнули хлыстом, и Блу бросил на разрушителя строгий взгляд, но воздержался от упрека в пользу спешного пояснения, надеясь сгладить ситуацию, пока та не скатилась в новую перепалку: — Перефразирую. Что Эррор имел в виду — Дрим не хотел, чтобы твоя жизнь оказалась безвозвратно поглощена его светом. Мы оба знаем, что он счастлив с тобой, но он хотел быть уверен, что это правда твое решение. — Может быть, — осторожно позволил мечник, но что-то подсказывало ему, что глюк не закончил с нападками на его характер — и тот быстро подтвердил это подозрение. — И все же, ты хочешь идти за ним. Не рядом с ним. Есть разница, — насмешливо отметил разрушитель, как будто не заметив чужого напряжения. Или, что более вероятно, заметив, но просто игнорируя его. — У тебя очень слабое представление о том, что ты на самом деле можешь или не можешь делать, так что ты разочаровываешься, когда не можешь оправдать чужих завышенных ожиданий, и в то же время упускаешь знатную долю своих возможностей, просто потому, что никто не сказал, что это было вариантом. И так уж сложилось, что у тебя совершенно отсутствует креативное мышление. — Ну спасибо, — процедил Крест сквозь зубы. Он все еще не был уверен, что Эррор пытался всем этим донести, но его не покидало ощущение, что тот правда пытался что-то донести. Странным, окольным путем, но где-то в этой тарабарщине была крупица смысла, которую тот по какой-то причине отказывался сказать нормальным, не атакующим его на каждом шагу способом. — Просто констатирую факт, — с фальшивой беспечностью отмахнулся глючный. — После бесчисленных битв с этим кальмаром, такое вроде как начинаешь замечать. Никто не говорит, что ты обязан хорошо импровизировать, но пока ты не осознаешь свой потенциал, ты никогда не разберешься, что с ним делать. — И что ты предлагаешь? — скептически вскинул бровь Кросс, наполовину ожидая, что вопрос будет риторическим, но разрушитель покачал головой и внезапно серьезно ответил: — Раз уж избавиться от тебя не вариант, то превратить тебя во что-то менее проблемное для моей работы это следующее лучшее решение. Ты та еще прореха в коде, добавляющая мне головной боли по сей день, но раз уж мы все равно делаем это, — он махнул рукой в сторону заброшенных строчек кода, — я с таким же успехом могу показать, как убирать за собой. Блуберри шумно втянул воздух. До мечника смысл дошел на секунду позже. Но когда тот зарегистрировался, он подумал, что ослышался. — Ты хочешь… обучить меня коду? — неверяще уточнил Крест, и даже произнеся это вслух, это звучало бредово. Конечно, Эррор вытащил его сюда, чтобы показать команду для сброса Хевентейла, но за этим стояло невысказанное понимание, что эта ситуация была исключением. Вынужденной уступкой в угоду личных интересов, и глюк не собирался действительно объяснять, как эти силы работают — не больше необходимого минимума. Не так ли?.. — В чем подвох? — Ты меня оскорбляешь, — скривился разрушитель, как будто не он потратил последние несколько минут на систематический разбор чужих недостатков. — Мне не нужны хитрые уловки, чтобы распорядиться своей собственностью так, как я считаю подходящим. Так что заканчивай с идиотскими вопросами и будь благодарен, что я вообще вожусь с такой аномалией как ты. — А это что должно значить?! — практически подавился Кросс. — Я не чья-то собственность! Это был крик искреннего и вполне обоснованного негодования — в ответ на который Эррор одарил его плоским и почти жалостливым взглядом, как будто мечник сказал что-то особенно глупое. — Твоя душа может и вернулась в твою грудную клетку, но она была и остается частью моей коллекции, — как само собой разумеющееся заявил глючный, и хотя в его словах уже давно не было типичного для него жара, это была интонация, которую Блу хорошо знал. У него были догадки раньше — больше смутная надежда чем что-то еще — но теперь он был уверен. — Пусть только из-за дурацкого перемирия, но я решил сохранить ее. Так что сделай себе одолжение и не заставляй меня жалеть об этом больше, чем я уже жалею. Маленький защитник больше не мог сдерживаться и внезапно тоже рассмеялся. Громко, звонко, и заразительно, как мириада колокольчиков с чем-то заряженным и электрическим на фоне. — Не волнуйся, Кросс! — выдавил он сквозь хихиканья. — Это… Мьех-хех-хех… Это не угроза! Это просто его способ сказать, что он заботится! — Ох, заткнись! — шикнул разрушитель, но что примечательно, не попытался оспорить его слова. — С тобой у меня вообще отдельный разговор! Ты облажался, и ты это знаешь. Смех тут же оборвался, и Блуберри вытянулся по стойке смирно, как будто отчитывался о патруле перед своей Альфис. Весь бизнес и серьезность, если бы не широкая улыбка, что все еще озаряла его лицо. — Да, Эррор. Крест смущенно переглянулся между ними, пытаясь понять, что только что произошло, но этот обмен был куда менее холодным, чем тот, что подтолкнул его начать все это. Чужая не-совсем-дружба все еще не имела для него смысла, и все же… Нахмурившись, но доверяя суждению Блу больше, чем своему, мечник пропустил последний кусок диалога через эту новую линзу, а затем тоже встал ровнее. — Я все еще тебе не доверяю, — как всегда прямо и без прикрас высказался он. — И вряд ли когда-то начну. Но… Я ценю твое предложение. — Как ты должен, — одобрительно кивнул глючный, принимая его ответ, и на этом полностью переключил внимание, без дальнейших преамбул вернувшись к консоли, как будто всего этого долгого и душещипательного разговора со всеми его многочисленными поворотами и отвлечениями не случилось. К счастью, Кросс и Блуберри быстро поняли намек, и следующие полчаса прошли в относительной тишине, если не считать техномагического жаргона, с периодическими проверками, что единственный с активными способностями манипулирования кодом в их троице поспевал за материалом. Хотя что занимательно, лишь около трети льющихся из разрушителя объяснений на самом деле относилось к предстоящей задаче. Остальное было личными анекдотами, отрывистыми, но на удивление практичными советами, и набором рандомных команд на все случаи жизни, с проверкой в реальном времени, какие из них Крест мог запустить, а для каких у него не хватало уровня доступа. Где характер их магии совпадал, а где расходился, и Эррор даже поделился парой теорий, что мечнику может даться легче, чем ему. Что-то о натуральных предрасположенностях, ролях и связях доменов с их соответствующими стражами, но глюк был довольно размыт в этой части. Сам Кросс все еще не знал, что думать о внезапно реальной перспективе (навязанного) наставничества, но он решил не смотреть дареному коню в зубы. Если он что-то и извлек из своего времени под началом Найтмера, это что информация это сила, и упускать возможность узнать что-то новое о столь важной части его существа просто потому, что эти способности ему не нравятся, а знания исходят из сомнительного источника, будет действительно глупо. Особенно когда разрушитель не требовал платы… пока. Если только предложение объяснить ему краски не считалось? Тот так ничего и не сказал по этому поводу. Но это было беспокойством для другого дня, когда судьба Хевентейла и Мультивселенной в целом не будет зависеть от его успеха в следующей миссии. Никакого давления. По крайней мере у него была поддержка в лице Блу, и Крест был как никогда благодарен, что Эррор позвал его с ними. Тот не мог взаимодействовать с кодом помимо чтения, но он слушал настолько же внимательно, отчасти разделяя мнение, что понимать такие вещи было полезно, но также просто потому, что это было интересно. И даже без возможности собственноручно редактировать текст, маленький защитник был хорош в нахождении ошибок и несоответствий, что было особенно важно в их ситуации, когда глючный не мог запустить один из своих скриптов для автоматической проверки или скопировать нужную команду напрямую. Но наконец, консоль была заполнена, новый файл сохранен, и все трое остались довольны их совместными усилиями. — Ты все записал? — пробормотал разрушитель, пробежавшись по строчкам в фиолетовой панели в последний раз. — Окей, тогда слушай дальше. У нас не так много времени на всю эту чушь, и это тело не облегчает мне задачу, так что я накидал код, который срезает пару углов и использует предустановленную программу. Не идеально, но для наших обстоятельств сойдет. Единственная загвоздка в том, что даже если текст правильный, он пока не полный. Тебе придется заскочить в Андерсвап и забрать кое-что, прежде чем его можно будет по-настоящему применить. — Андерсвап? — встрепенулся на упоминание Блуберри, только чтобы его секундное замешательство сменилось вспышкой осознания. — Подожди, ты хочешь привлечь… — А кого еще? — уже в который раз закатил глаза Эррор. Кросса он мог кое-как простить за невежество, но от Блу он ожидал лучшего, чем такие тупые уточнения. — Вы хотите принудительно и главное быстро откатить Хевентейл. И я знаю только одну вконец сломанную душу, которая умудрилась вывернуть наизнанку не принадлежавший ей мир. Или уже забыл, что ты не единственный глюк, вышедший из той дурацкой ситуации? — Он раздраженно вскинул руку, подчеркивая свои слова и в том же жесте отозвав чернила, которыми он писал все это время. Только чтобы развернуться и, не дожидаясь ответа, зашагать обратно в сторону спящего города. — Вашей чертовке лучше хоть раз быть дома.