hide yourself

Курить неподалеку от универа, прислонившись к стене и не оглядываясь по сторонам в страхе быть обнаруженным, Чонгуку доводится впервые. Сегодня ему похуй, что от него будет нести сигаретами и мятной жвачкой вперемешку. И перегаром, наверное, совсем немного. Он не вертит головой, смотря по сторонам с параноидальными мыслями о том, что кто-то точно спалит и расскажет всему идеальному миру, в котором они проживают. Похуизм растет с каждой секундой в утроенном размере, и уже совсем скоро станет непреодолимым. Это то, что Чонгуку и нужно. С утра солнца не видать. На небе унылые серые тучи, точно отражающие паршивое настроение парня. Ночью было хорошо. Даже больше, — охуенно. Дурман, полное забытье в алкоголе и травке, безграничное веселье и кайфовая музыка, разбавлявшая сигаретный туман. Долгие разговоры с Югемом и Розитой обо всем на свете. И главное — о будущем, в котором все ослепительно прекрасно. О лучшей жизни вдалеке отсюда. От проблем, от родителей, которые и являются большей частью этих проблем; от заебавшей учебы и до тошноты фальшивых знакомых с серыми масками на лицах. Их только глаза и красят. Ночью было все, а утром, как и всегда, по закону жанра, вернулась ебаная реальность со своим ведром дерьма. Чонгук не чувствует себя счастливее хоть на грамм. Его все так заебало, что даже ощущение вечного беспокойства куда-то улетучилось. Чонгук не понимает, какого хрена вообще притащился в универ, когда мог весь день проспать на ставшем родным диване у Югема, чтобы вечером снова отправиться навстречу диким приключениям с травкой и дешевым пойлом. Наверное, приперся сюда по привычке, достигшей уровня автоматизма. А может, по другой причине. Только одно хорошо — в этой дыре можно увидеть Тэхена. Этой ночью как будто произошел раскол. Внутри щелкнул выключатель, которым давно (никогда) не пользовались. На Чонгука навалилась усталость длиной в два десятка лет. Сделав последний глубокий затяг, он швыряет окурок на землю и отлипает от стены, двинувшись к универу. Даже дышать легче становится: через трещины в маске внутрь пробивается свежий воздух. Чонгук его жадно вдыхает, с каждой минутой ощущая, что ему все меньше его. Недостаточно. Нужно пошире раскрыть маску. Он накидывает на голову капюшон и сует руки в карманы куртки, спешно пробираясь сквозь толпу студентов к зданию. Кто-то окликивает, кто-то машет издалека с яркой улыбкой на лице, кто-то приветствует и желает удачного дня. Чонгук ни на кого не смотрит, не может заставить себя еще раз натянуть на губы фальшивую улыбку, сказать очередную лицемерную хуйню, от которой уже невыносимо тошнит. Он лишь идет вперед, притворившись глухим, немым и, если уж совсем, — слепым. В этот момент маска на лице снова скрипит от появляющихся на ней трещин, потому что взгляды позади, прожигающие удаляющуюся спину Чонгука, начинают наполняться недовольством и осуждением. Чонгук входит в аудиторию и только тогда поднимает глаза, сразу же устремляя взгляд на сидящего позади Тэхена. Тот, как обычно, погружен в чтение, из-за чего не замечает вошедшего Гука, уже идущего в его сторону. Чонгук остальных однокурсников вокруг как будто и не видит, они сливаются со стенами, безликие и серые. Люди-декорации чонгуковой гребаной истории. Рюкзак с грохотом падает на парту возле Тэхена, отчего тот едва заметно дергается и поднимает недовольный взгляд на нависшего над ним Чонгука.  — Обязательно было так делать? — закатывает Ким глаза, закрывая книгу и откладывая на край парты. Сосредоточиться на чтении больше не удастся.  — Извини, — бесцветный голос Чонгука не выражает ни капли сожаления. Он пожимает плечами и тянет уголки губ вверх. Для Тэхена улыбаться нетрудно. Все теплые чувства к нему сами собой тянутся наружу, не спрашивая разрешения. Только в этом есть истина, которую никто и ничто не разрушит. — Как дела?  — У меня одни дела — учиться, — Тэхен вздыхает и трет переносицу, упираясь локтем в парту. Чонгук садится рядом и поворачивается к парню корпусом, чуть хмурясь.  — Отдохни немного.  — Отдохнуть? Не неси ерунду, пожалуйста, — Тэхен качает головой и поджимает губы. — Ты, как раз-таки, больше всех меня должен понимать, но в последнее время стал… Чонгук резко сокращает расстояние между ними, оказываясь так близко, что если чуть голову вперед вытянуть — губы соприкоснутся. И как же, черт возьми, это тяжело Чону. Он несколько секунд смотрит на тэхеновы, борясь с желанием коснуться хотя бы пальцем, огладить, ощутить их мягкость и тепло. Приходится поднять взгляд и встретиться с большими серьезными глазами.  — Стал другим? — договаривает Чонгук, вскинув бровь. На губах не перестает играть легкая улыбка. Тэхен еще больше выпучивает свои глаза и невольно тянет носом воздух, сразу же приходя в ужас.  — Чонгук… — выдыхает Тэхен недовольно, хмуря брови.  — Да, мамочка? — ухмыляется Чон, склонив голову к плечу.  — С ума сошел? — шипит Ким, резко отпрянув назад. — От тебя несет, как от алкаша с улицы! Что ты творишь?  — Ничего я не творю, — отмахивается тот, откинувшись на спинку стула и сложив руки на груди. — Всего лишь отдохнул.  — Помнится мне, ты был противником подобного рода отдыха, — закатывает глаза Тэхен.  — Времена… меняются, — хриплым задумчивым голосом говорит Чонгук, глядя куда-то перед собой и пожимая плечами. Ничего другого он и не ожидал от Тэхена. Этого идеального человека ничто не сломит, не изменит. И с чего только Чонгук решил, что мог бы попробовать? Тэхен от запаха сигарет шарахается, как вампир от чеснока. Гук буквально слышит, как трещит его хорошая репутация, как его идеальный образ в глазах Тэхена начинает крошиться и осыпаться пылью на кроссы. Обидно. До такой степени, что хочется покурить, успокоить тревожную душу. Но есть ли смысл пытаться реабилитироваться после этого момента отрицания? Югем в сотый раз был прав, сказав, что уже нужно открыться и показать Тэхену себя настоящего. И если он не примет… Если Тэхен такого Чонгука не примет, то что тогда? Для всяких «если» слишком поздно. Тэхен сидит рядом, смотрит с этим самым осуждением и постепенно начинает отдаляться. Много для этого, оказалось, не надо. Чонгук это нутром чувствует. Мысленно тянет к нему руки, но не видит протянутых в ответ. Тэхен выстраивает границы, за которые потом пройти будет нелегко. Вот, что чувствует Чонгук.  — Осталось забросить учебу и связаться с компанией торчков, — говорит Тэхен, метнув в Чонгука нечитаемый взгляд. Всем своим видом кричит о непринятии сложившихся обстоятельств. — Сесть на иглу и…  — И почувствовать свободу? — Чонгук поднимает бровь. Ким остается с раскрытым ртом. — Я всего лишь вовремя очнулся, Тэхен.  — О чем ты говоришь? — щурится тот, мотнув головой.  — Не поймешь, пока не попробуешь быть самим собой, — тише говорит Гук, отвернувшись вперед и делая сосредоточенное лицо. В аудиторию вошел преподаватель. Тэхен поджимает губы и тоже отворачивается, настраиваясь на занятие. Кажется, попытки Чонгука что-то до него донести лишь больше запутали и разозлили. Возможно, он и не хочет понимать Гука. Слишком крепко вшит в общую систему, в которой ошибкам нет места, а сбоев ни в коем случае быть не должно. Чонгук чувствует, как все вокруг начинает меняться по мере того, как он себя раскрывает этому идеальному миру, что вот-вот его выплюнет, словно обглоданную косточку. Чонгук дает последний шанс. Себе, Тэхену и их сомнительному будущему. Он обязательно откроется ему. Все полтора часа пары Тэхен даже не глядит на Чонгука. Впрочем, он никогда и не отвлекается, но сегодня Гук буквально ощущает напряжение, сконцентрированное рядом, и это все больше подталкивает его к действиям. Тэхена еще можно попытаться спасти, вытащить из фальшивой системы. Наверное. Чонгук хочет в это верить.  — Ким Тэхен, — под конец пары говорит преподаватель, снимая свои круглые очки. Чонгук только на этом имени смог вынырнуть из глубин себя. Наконец-то этот нудный мужик произнес что-то интересное за всю пару. Тэхен поднимает голову и вскидывает брови, готовый слушать препода. — Вы с Чон Чонгуком… Чонгуку остальное слушать и не надо. Главное он уловил. Но на лице Кима почему-то снова мелькает недовольство. —…как лучшие студенты вашей группы… — продолжает о чем-то препод, но Чонгук внимательно смотрит на Тэхена, коротко кивающего на его слова. —…займетесь этим проектом. Вопросы есть?  — Но… — пытается сказать Тэхен.  — Вопросов нет, профессор, — с улыбкой кивает Чонгук, поднимаясь со своего места. Препод говорит еще что-то о гордости университета и сваливает с аудитории, за ним лениво тянутся студенты, собирающиеся на другую пару.  — И что это было? Мне готовить проект с тем, кому вдруг стало плевать на учебу?  — Кажется, только что я очень сильно захотел учиться, — улыбается Гук, вешая на плечо лямку рюкзака. — Можем начать прямо сегодня. Тэхен несколько секунд сверлит довольного Чона взглядом и проходит мимо, покидая аудиторию. Тот ухмыляется и, сунув руки в карманы, идет следом. Разве могло все сложиться лучше?

🎭

После пар они, как и обычно, топчутся перед университетом. По сюжету, надо бы перекинуться сухим «до завтра» и разойтись, но сегодня Тэхен благодаря профессору ломает установленные им же негласные правила. Он заметно нервничает, может, раздражается. Чонгук впервые видит его таким, но не перестает таращиться. Каждая эмоция, каждая новая деталь в поведении Тэхена вызывает в парне огромнейший интерес. Весь день один делал вид, что другого не существует и яростно изображал недовольство из-за «нового» Чонгука, пока другой пялился со стороны. На него не наглядеться.  — Мы могли бы пойти в кафе какое-нибудь… — неохотно заговаривает Тэхен, подняв на внимающего Гука взгляд. Тот от услышанного готов засиять, как новая звезда на бескрайнем небе. Такое даже присниться не могло. — Но мне в шумных местах неудобно заниматься, — продолжает Ким, и чонгуковы надежды вмиг рушатся.  — Тогда… — хмурится он. — Где?  — У меня дома, — внезапно выдает Тэхен. Чонгук слышит свой собственный внутренний писк. А вот о таком он даже заикнуться в мыслях не смел. Тэхен, его неприступный Тэхен вдруг зовет к себе домой. И похуй, что причина не звучит как: «мне в шумных местах неудобно трахаться». Чонгук давно такой радости не испытывал. Или вообще никогда прежде. Он готов расцеловать профессора с его проектом, благодаря которому Ким Тэхен переступил через себя и позвал Чонгука к себе домой.  — Идем, — сухо бросает он, окинув Чонгука еще одним осуждающим взглядом и развернувшись. До тэхенова дома они добираются в привычном молчании. Чонгук идет чуть позади и не лишает себя возможности лицезреть задние виды парня. Особенно его упругий и подтянутый оре…  — Пока набросаем план, а послезавтра приступим, — Тэхен жестко вырывает Чонгука из грязных мыслей, в которых тот успел потонуть.  — Ага, — кивает тот рассеянно, поравнявшись с Кимом. Тэхен открывает дверь в квартиру и пропускает внутрь Чонгука. В нос сразу бьет сладкий аромат выпечки. Гук невольно тянет носом воздух, пока скидывает с ног кроссовки. Квартира у Тэхена вполне обычная, но чертовски уютная. В интерьере присутствуют теплые и пастельные тона, которые этот уют и создают. На стенах висят семейные фото. Чонгук, волоча лежащий на полу рюкзак за лямку, проходит по коридору, разглядывая изображения счастливой семьи. Тэхен, его мать, и его отец. На родителях Чон особо не задерживает внимание, зато особенно детально разглядывает Тэхена. У него, оказывается, красивая улыбка. Такую Гук никогда прежде не видел. Уголки его собственных губ невольно дергаются вверх, но тут же опускаются. Чонгук всматривается в каждое фото. Улыбка на каждой. И не только у Тэхена, но и у его родителей. Счастье… такое красивое счастье. А глаза не улыбаются. Ни на одном фото.  — Тэхен-и, сыночек, — слышится женский голос из кухни. Чонгук отворачивается от фото и встречается взглядом с красивой женщиной из семейных портретов, которые он только что разглядывал. На ее розоватых губах теплая улыбка, но Чонгук снова видит, что в глазах — холод. Или, точнее, пустота.  — Здравствуйте, миссис Ким, — слегка улыбается в ответ Гук, чуть поклонившись.  — Здравствуй…  — Чонгук, — представляется тот, кивнув.  — Чонгук! Очень приятно познакомиться, — с радостными нотками в голосе говорит она и переводит на сына шутливо строгий взгляд. — Тэ-Тэ, почему не позвонил и не предупредил, что придешь с другом?  — Забыл, — пожимает Тэхен плечами. — Он ненадолго все равно.  — Как это? В любом случае, я решила испечь синнабоны, и очень вовремя. Совсем скоро они будут готовы, — улыбается мама Тэхена, вновь переводя взгляд на Гука. — Тэхен-и, почему ты не говорил, что у тебя есть такой замечательный…  — Потом, мам, — Ким давит из себя подобие улыбки и, схватив Чонгука за локоть, тащит в свою комнату.  — Какая классная мама у тебя, — отмечает затащенный в спальню Чонгук, бросая рюкзак у закрывшийся за ним двери.  — Да, я в курсе, спасибо, — бубнит Тэхен, кладя свой рюкзак на рабочий стол у окна и вытаскивая из него книги. Чонгук снова осматривается. Ощущение, будто вдруг стал верующим и вошел в храм, в который простым смертным путь закрыт. У идеального Ким Тэхена даже комната идеальная. Чонгук со стыдом вспоминает свою. Тут все на своих местах, нигде не валяется одежда, и мусора не видать. Приятно пахнет чем-то свежим и легким, но на стенах не висит ни одно фото. Даже плакат. Двуспальная кровать аккуратно заправлена, ни одного помятого участка. Чонгук подытоживает, отметив, что в этой комнате преобладают книги, по алфавиту разложенные на полках у стены.  — Комиксы не читаешь? — спрашивает Чонгук зачем-то. Он суетливо осматривается, думая, где можно припухнуть. На кровать точно нельзя, за стол Тэхена тоже вряд ли. — Я вот Человека-паука люблю почитать иногда, — продолжает Гук, решая сесть прямо на мягкий ковер в центре комнаты.  — Не до этого бывает, — отвечает Тэхен, тут же добавляя: — Отвернись, я переодеться хочу.  — Серьезно? — не сдерживается и коротко усмехается Чонгук, вздернув бровь, а внутри у него все вспыхнуло, закипело от одного представления голого Тэхена. — Чего ты как девка, у меня такое же тело. Что я там не видел… Тэхен бросает на него уничтожающий взгляд и начинает расстегивать свою нежно-голубого цвета рубашку.  — Не люблю, когда таращатся, как это делаешь ты, — хмыкает Тэхен, снимая рубашку. Чонгук всеми силами заставляет себя не скользить голодным взглядом по его песочного оттенка плечам и груди. А когда руки Тэхена опускаются к ремню на брюках, Чонгук готов отдать душу высшим силам.  — Да мне вообще плевать, — пожимает он плечами и отводит взгляд в сторону, продолжая изучение комнаты. Боковым зрением он видит длинные обнаженные ноги, и едва не плачет мысленно от желания на них как следует взглянуть. Это будет слишком странно, потому что парни не должны смотреть на других парней так. И Чонгук ведь даже не выяснил еще, любит ли Тэхен члены… Неизвестность убивает. Тэхен быстро переодевается в домашние вещи, позволяя Чонгуку облегченно выдохнуть. Бешеные соблазны прекратились, но зато другие не утихают. Такие, как желание зарыться пальцами в мягкие темно-русые волосы, слегка сжав у корней, поцеловать эти губы, чуть прикусить зубами нижнюю и услышать тихий стон. Блять. Чонгук одергивает себя и вновь фокусируется на реальности, в которой ничего из этого произойти не может. То, чего он достиг сейчас — уже высший уровень. Тэхен берет со стола блокнот и ручку и опускается на пол, садясь напротив Гука в позе лотоса. На нем теперь свободная зеленая футболка с названием какой-то баскетбольной команды и мешковатые домашние штаны черного цвета.  — Нам нужно определиться с основными моментами, — тон тэхенова голоса, что в универе, что дома — строгий и сосредоточенный. Кажется, он ни на секунду не дает себе расслабиться. — Сделаем это быстро, у меня еще свой проект висит.  — Да, начнем, — кивает Гук, выпрямляя спину и всем своим видом заявляя о готовности к совместной работе. Такое происходит впервые. Обычно каждый волновался лишь за себя и за свою успеваемость, за то, чтобы быть лучшим, но сегодня Чонгук продолжает познавать новое. Тэхен довольно хорош в команде. Он действительно старается, а по сконцентрированному выражению лица видно, насколько он этим озабочен. Из-за него и Чонгук забывает обо всех своих проблемах, плюет на сказочное будущее и с искренним желанием отмечает в голове, что хочет учиться. А все благодаря Тэхену. Такому вот идеальному Ким Тэхену, в которого Чонгук влюблен, как гребаный школьник. Он готов и дальше терпеть, носить маску (уже начал яростно поправлять ее на лице), стараться быть для Тэхена лучшим. Теперь Чонгук злится, что расслабился, заблудился в своих глупых мечтах и посмел сегодня показаться Тэхену таким… самим собой. Таким грязным и мерзким. Не этого он заслужил. Для совершенного человека нужно быть таким же, не меньше. Чонгуку плевать на всякие там «совершенству нет предела», потому что прямо сейчас перед ним сидит этот самый предел совершенства. В какой-то момент в комнату заглядывает мама Тэхена, принеся только-только испеченные синнабоны, от которых по помещению разлился приятный сладкий запах корицы. Чонгук снова посмотрел ей в глаза, благодарно улыбнувшись, а в ответ получил широкую добрую улыбку. Но эти карие глаза, похожие на тэхеновы… они снова не улыбались. Парни поблагодарили женщину, и та скрылась за дверью, оставляя их наедине. Чонгук даже призадумывается, загнавшись мыслью о том, что она, вероятно, тоже носит маску. Но разве смеет она, имея такого прекрасного сына? Чонгука его голос и отвлекает от размышлений. Просит сосредоточиться.  — Мечтаешь скорее свалить и пойти напиваться? — спрашивает Тэхен, вскинув бровь и что-то черкая ручкой в блокноте.  — Что? Нет, — Гук качает головой. — Конечно нет. Просто задумался, прости. Как можно променять время с тобой на что-то еще?  — О чем? — Тэхен поднимает голову, смотря на парня.  — Не думай, что я какой-то мудак, решивший променять учебу на попойки. В этот раз… — Чонгук кусает губу и трет ладонью затылок. — В этот раз мне это было нужно. Очень.  — Почему? Что случилось? — спрашивает Тэхен, положив блокнот на колено.  — Не знаю, поймешь ли ты. Просто… — Чонгук слегка морщится и отмахивается. — Неважно, давай сосредоточимся на проекте.  — Все сложно?  — Типа того, — коротко смеется Чонгук, совсем безрадостно. Меньше всего Чонгуку хочется портить их подобие идиллии нытьем о хуевой жизни с двумя сторонами и о семье, без которой он, вероятно, остался. Все, что ему сейчас хочется — смотреть на Тэхена, слушать его ровный низкий голос и незаметно вдыхать его ненавязчивый аромат свежести (даже парфюм у него идеальный). Рядом с ним, только рядом с ним Чонгук чувствует себя хорошо. Рядом с ним все плохое отходит на второй план, и хочется жить. Вот так вот, как Тэхен. Для него, ради него.  — Хорошо, как скажешь, — Ким коротко кивает и, пару секунд промолчав, снова заговаривает: — Глянь-ка третий пункт. Время летит, как космическая ракета. Оказалось, прошло всего полтора часа. Так ничтожно мало. Чонгук с тоской глядит на наручные часы, представляя, сколько они еще могли бы так просидеть, если бы не собственный проект Тэхена, который нельзя оставлять без внимания. Накинув на плечи рюкзак, Гук с неохотой выходит из комнаты парня. Успокаивает себя тем, что послезавтра снова сюда вернется. Тэхен выходит следом, чтобы проводить. В квартире очень тихо, не слышно даже матери Кима.  — А твоя мама…  — Она, наверное, к соседке пошла. И хорошо, отвлекать меня не будет. Она это любит, — объясняет Тэхен, пожимая плечами. — Покопайся в книгах, поищи информацию, а послезавтра будем все расфасовывать.  — Да, конечно, — говорит Гук, уже обувая кроссовки. Он выпрямляется и сует руки в карманы куртки с едва заметной улыбкой на губах.  — Тогда, до завтра, — Тэхен себе не изменяет. Строгость в глазах и голосе, и даже той красивой улыбки с фотографий нет. Чертовски жаль.  — До завтра, Тэхен-и, — выпаливает Чонгук, сам того не поняв, и быстро выходит из квартиры. Эхо спешных шагов разносится по подъезду. Пролет за пролетом, все больше расстояние между Чонгуком и его Тэхеном. В сердце и в душе такая легкость, что хочется взлететь, к самому небу взмыть и вздохнуть полной грудью, прикрыв глаза в наслаждении. Нежные чувства к Тэхену растекаются по венам, заполняют каждую клеточку чонгукова существа, сознание; вытесняют каждую лишнюю мысль, заменяя собой. Чонгук, наверное, совсем свихнулся, но с собой ничего поделать не может. На губах играет улыбка счастливого человека, а в животе трепет. Сами бабочки. От Тэхена уходить тяжело. Душа просится обратно, а ведь даже из подъезда еще не вышел. И не выходит. Гук тормозит на первом этаже и без промедления разворачивается, вновь несясь наверх, к Тэхену. Забыл. Он что-то там, у него, забыл. Сердце свое, наверное. Ничего не стоит лететь обратно наверх, перепрыгивая через две и через три ступеньки. Уже бы взлететь, но крылья никак не раскроются. Они обнажают себя только рядом с Тэхеном. Чонгук все с той же улыбкой счастливого человека добегает до двери квартиры, из которой пару минут назад вышел. Собирается, глубоко вздохнув и состроив серьезное лицо. Все счастье в волнении замирает, прячась где-то внутри. Ждет с трепетом. Чонгук стучит в дверь настойчиво, слегка нервно. Сердце отражает каждый стук, бьется, как безумное. Дверь открывается почти сразу. На пороге стоит слегка растерявшийся, ничего не понимающий Тэхен.  — Чонгук?  — Тэхен… — тяжело дыша, выдыхает Гук, шагнув к нему и хватая за талию. Господи, как давно он мечтал так к нему прикоснуться. Как давно он мечтал коснуться этих манящих пухлых губ своими. И касается. Вернее, впивается и начинает терзать диким поцелуем, а руками ближе тянет к себе, прижимает. Ослеп, оглох. Не слышит протестующего мычания в рот, не чувствует попыток укусить в губу. Забывается в поцелуе, тонет в нем, как в море. Захлебывается, но не останавливается. Тэхеновы губы такие вкусные, сладкие, с коричным привкусом. Дурманят, сводят с ума. Хотя, куда еще больше. Чонгук настолько теряется в Тэхене, что даже не чувствует сопротивления. Все происходит внезапно. Чонгука ослепляет вспышкой боли, вспыхнувшей в челюсти. Тэхен с влажными припухшими губами смотрит на него округлившимися от шока глазами, сжимая кулак, который только что удачно встретился с лицом Гука. Удар у Кима хорош. Может ли он значить, что Тэхен не любитель членов? Чонгук в сложившейся суете успевает подумать еще и об этом. Он тяжело дышит и смотрит в большие охуевшие глаза напротив, слова вымолвить не может.  — Ты чего… творишь? — заговаривает Тэхен. В его голосе неподдельное удивление. Чонгук впервые улавливает в нем легкую дрожь. Может, от злости, которая на дне его зрачков пробуждается прямо сейчас. Настал момент.  — Тэхен, подожди… послушай, — собирается с силами Гук, сделав короткий шажок к отошедшему назад Киму. — Я не собирался… блять, — вздыхает он, почесав затылок нервным движением. — Короче, вот огромный океан, — вдруг говорит Чон, а тэхеновы глаза становятся еще больше. — Океан, в котором плавает одно дерьмо. Нихуя хорошего, в общем. Ненависть, непонимание, куча, просто куча лжи и притворства…  — Какого черта ты несешь, Чонгук? — шипит Тэхен, щуря глаза. —…и вот в этом океане, — чонгуков голос становится громче и тверже, заставляет Тэхена замолкнуть и слушать дальше. — В этом океане ты… — он заглядывает Киму в глаза, ни на секунду не разрывает контакт. — Ты меня, тонущего в дерьме, спасаешь.  — Ты когда обдолбаться успел? — хмыкает Ким, поджимая губы.  — Я не… — осекается Гук.  — Ты говоришь какой-то бред. Я, блин, не понимаю тебя!  — Да что тут понимать! — не сдерживается и кричит Чон. Внутри у него все бурлит и кипит. Желание просто заткнуть Тэхена еще одним поцелуем, и не страшно, что челюсть пиздецки болит, вообще-то. — Нравишься ты мне. Нравишься не как пацан пацану… не как друг… Блять, я, в общем, люблю тебя, Тэхен, — выпаливает Чонгук, понижая голос на последних словах. Тэхен столбенеет, зависнув с удивленной физиономией. Брови вскинуты, губы приоткрыты, а глаза чуть ли не выкатываются из орбит. Чонгук замолкает, пытаясь считать реакцию, но ничего кроме искреннего шока не видит перед собой.  — Ради тебя я держусь… — еще тише говорит Гук. Он готов на колени перед Тэхеном упасть прямо сейчас, но…  — Я не такой, Чонгук, — лицо Кима по щелчку становится непроницаемым, как это обычно бывает. От удивления и следа не осталось. — Ты… не нравишься мне. Просто общаться — пожалуйста, но ты, видимо, напридумывал себе что-то большее, — устало говорит он, смотря на Чонгука… с жалостью.  — Тэ…  — Просто… приди в себя, Чонгук. Хватит уже. Мир уходит из-под ног, сама Вселенная куда-то девается. Чонгук оказывается в бесконечной пустоте, что стремительно и безжалостно поглощает его. Еще немного, и он перестанет существовать. Сердце, с причиняющей безумные мучения болью, медленно раскалывается на части. Все вокруг поглощает пустота, но Чонгук продолжает стоять перед квартирой, дверь которой, оказывается, уже несколько секунд как закрыта. Он медленно разворачивается, с тяжестью передвигая ногами. Их как будто поглощает зыбучий песок. Двигаться трудно, тело окаменело. Чонгук не замечает, как оказывается на улице. Повечерело. На небе раскинулись тысячи звезд, а прохладный вечерний ветер треплет смоляные волосы парня. Вокруг такая тишина, словно весь мир в одну секунду выключился. Может быть, Чонгуку просто кажется, и для него одного не стало ничего. Никого. Не стало Тэхена для него. Гук тянется к карману и достает сигарету, зажимает в уголке губ и прикуривает кислотно-зеленой зажигалкой. Только короткий щелчок и слышит. Прикрыв тяжелые веки, под которыми начали скапливаться жгучие слезы, делает глубокую затяжку, такую, чтобы дым даже по венам потек. Подняв голову к небу, так и стоит на одном месте, пока в глотке не начинает жечь. Открывает глаза и выпускает дым вверх, к бескрайнему звездному небу. Прийти в себя? Снять маску.