Хроники чёрного лиса: Дневник самоубийцы.

      Металлическая крышка-колпак отлетает в сторону, теряясь между складок темного одеяла. Стоит пару раз пощелкать пальцем по шприцу, задевая ногтем ту же металлическую поверхность, как пара капель инсулина плавно стекают по игле вниз.       «Ну и чего ты так ноешь? Не так уж и страшно выглядит.»       Хмыкнув на комментарий в подкорках собственной головы, отвожу края рубашки в сторону, чтобы сделать укол ниже плечевой области. Ныть из-за дискомфорта и маленькой бусинки крови не буду, для мужчины это мелочная дрянь. Как и комариный укус — незаметная. Кроме других факторов.       — Наркоманы и те колются пару раз, а мне вкалывать дозы инсулина нужно перед каждым приемом пищи. Перед сном также имеется прием «длительного», — нехотя дав симбиоту краткий курс о жизни диабетика и характерных ему препаратов, натягиваю рубашку обратно.       Пальцы привычно оглаживают ворот, проверяя аккуратность, приступив к пуговицам.       «Ой, да ладно тебе, остался бы щеголять голым телом! Я же говорил, что мне нравится, теме!» — еще более дебильный комментарий с уст инопланетного разума и последующий хохот.       Идиот.       Посмотрел бы на тебя, когда в день будет минимум четыре укола по телу, на протяжении трех лет. Спустя шесть месяцев я уже успел заебаться делать себе инсулиновые уколы, уже не говоря о его запахе. Врачи говорят, что привыкнешь. Но запах гадкой резины меня преследует до сих пор.       «Подожди, ты че, колешь себя даже когда яблочко? Маленькое сладенькое яблочко?»       — Даже на обычный стакан сока, — невесело хмыкнув, припоминаю, как излюбленная томатная жижа требует одну единицу в шприце. Отвратительно.       Еще более ужасным становятся следующие минуты. Я и подумать не мог, как инопланетная субстанция, облепив изнутри мои внутренности своей личностью, будет настолько болтливым видом. «Курама» начал во всех красках размышлять, высказывая все естественно вслух. Начиная с последствий и нарушений, установленных моим эндокринологом, заканчивая такой ересью, что уши начали вянуть. И если вначале я спокойно вздохнул, попутно протирая тряпкой по не успевшей осесть пыли на подоконнике своей квартиры, то после углубление в диабет заставили недовольству заполонить всю голову.       Когда симбиот пришел к новой цепочке доводов, то вопрос, было бы мне легче, родись женщиной, ментально мог убить. Вот нахера, а? Что за бред?       «Ну, типа, смотри. Ты не колешься, последствия и нарушения в организме уже в наличии. Я вижу, что от переизбытка и твоего жопастого характера, благодаря которому ты следишь за глюкозой на отъебись, ха-ха… так вот, ты в курсе, что у тебя уже есть проблемы с волосами и гусиной кожей? Представь, типа, ты баба… это же повод для истерики! Человеческие женщины очень много уделяют внимания внешности, как я заметил.»       Тяжелый вздох, закат глаз. Иначе реагировать на такую тираду трудно.       «Хотя, будь ты бабой, все равно остался бы симпотным, те-еме.»       Чувствую, как собственное веко дернулось. Это что, комплимент и тупая попытка подката? Если учесть, кто это произнес, то еще больший бред.       — Я тебя за такие слова выебу, — скрывать свои мысли от него трудно, потому признаться вслух даже не стыдно. Особенно, когда подобные «угрозы» — что-то нормальное в моем привычном лексиконе.       «Но ты не баба.»       — Мне это не помешает, — не сдержав глухой смешок.       «Оо, так ты у нас по мальчикам! — мне показалось или он действительно произнес это с восторгом? Эмоции чудища в голове заполняли каждую клетку. — Свезло так свезло, ахаха! Хотя, баба или нет, но на уборке у тебя явно жирный пунктик. Прекращай уборку, педантичный человечишка.»       Не послушав симбиота чисто автоматически, я готов пропустить сквозь губы очередной усталый вздох. Заняться уборкой было разумным решением, пока на сковороде готовилось мясо, томившееся к моему ужину. К тому же, в одном инопланетный оказался прав: на уборке я был помешан. И если серые стены моей квартиры вызывали ощущение больничной палаты, то дешевая мебель в белой расцветке только дополняла картину. Чем не повод добить атмосферу вылизанными участками? Ни единого цветочного горшка, никаких подвесок или антиквариата. Единственным украшением служила картина Ван Гога в моей спальне, украсив одну из стен «Поцелуем». Фамильный герб семьи виднелся только на нескольких домашних футболках. Стилизованный веер и языки пламени от него, — носить что-то такое не хотелось на улице. Отношения с собственной семьей были натянуты.       Впрочем, когда у меня остался один только старший брат, с которым связь еще более хрупка, можно ли говорить «большая семья»?       Потому цепочка достраивалась сама собой: минимум украшений, максимум уборки. Да, "Курама", у меня педантичный язык, как ты выражаешься. Но чем заняться другим, если не этим?       «Давай мы дадим ответ на твой корпоратив, что ты придешь. Начнем наш поиск оттуда.» — в очередной раз прочитав мысли и тем самым взбесив, что делает это настолько бесстыдно, инопланетный буквально заставил меня отчеканить пальцами новое SMS-сообщение для Суйгецу. Идти на встречу с коллегами даже в неформальной обстановке не было желания. Но если симбиот прав, и в том месте можно было найти его «хвост», то пусть так и будет.

***

      Казалось бы, какие могут быть проблемы у курильщика, кроме как кончины последней пачки сигарет? А если бракованная партия? То капсула не взорвалась и вкус отвратительный, то фитиль обжег пальцы или горчит попавшей дрянью от начала всей папиросы. С одной стороны — мелочь. Но с другой, для заядлого курильщика, небольшая порция нервов.       Я начал думать об этом на полном серьезе, когда перед глазами предстала Карин. Девушка стояла у входа в ночной клуб, с нервозностью стараясь подкурить последнюю сигаретку. Судя по виду, вывести из себя ее смог кто-то особо придурковатый; рыжая стояла в одном платье, с повязанной на шею гирляндой, без намека на зимнюю куртку поверх. Зеленая мишура и плотно обтягивающая янтарная ткань смотрелись неплохо. В этот вечер Карин была без оправы очков, видимо, использовала линзы. И не зря: даже инопланетное недоразумение в моей голове что-то довольно профырчало, позарившись на красные кудри. Что, фанат рыжих?       Мысленно усмехнувшись, в плавной походке приближаясь к знакомой, я молча ее приветствую; одного кивка хватает. Карин расплывается в улыбке, уже с более спокойной манерой выдыхает сигаретный дым в мою сторону. Еще пара лишних сантиметров, и та могла бы попасть в губы, на манер поцелуя. Одаривать удивлением это действие не было смысла: легкий румянец от алкогольного опьянения и мне все сразу ясно.       — Давно? — интересуюсь с непроницаемым лицом.       Она понимает сразу, что мой вопрос направлен на время, с которого она уже начала праздновать. Потому изобразив победную улыбку, от полученного внимания, Карин буквально мурлыкает мне в ответ:       — Уже часа как два. Я рада, что ты пришел, Саске-кун. Веселье только начинается, — выкинув недокуренную сигарету в урну, она аккуратно обвивает мою руку пальчиками, потянув в сторону входа.       Внутри, к моему удовольствию, было намного теплее. Как и ожидалось, под канун Нового года город окутала белая пелена снега, совсем легкая, но этого хватило для понижения градусов в термометрах. По этой причине я успел замерзнуть, пока симбиот в голове недовольно восклицал о надетом осеннем пальто, заместо зимнего пуховика. Мол, «нам» холодно. Неженка.       «Сейчас дождешься, что заберу контроль над твоим разумом и ты отключишься до утра, пока я буду развлекаться! Теме! Мне реально холодно внутри тебя!»       Произносить вслух шутки о сердечной мышце, которая по словам моего окружения хранится в холодильнике, я не решался вслух. Даже под громкую музыку внутри клуба меня могла услышать Карин, ведущая прямиком к барной стойке.       — Ты не подумай, что я хочу тебя споить. Просто ты очень холодный, Саске, — открыто проявляя заботу, рыжая цепляет мою ладонь в свои, с какой-то нежностью стараясь согреть собственным дыханием.       Видимо, алкоголь ее хорошо раскрепостил, раз Карин так храбро стала действовать.       Вырвать собственную руку та мне не дала, вовремя отпустив и повернувшись к бармену, чтобы сделать заказ. Я уже готов был дождаться своей порции пойла, но повернувшийся лицом работник бара меня буквально заморозил на месте.       — Инузука? — сухо подав голос, задаю очевидный вопрос.       Где-то внутри, за клеткой ребер, неприятно загудело. И дело было не в симбиоте.       — О, Саске, — приветливо улыбнувшись, с улыбкой от уха до другого, темноволосый парнишка также застыл на месте.       Видимо, мы оба не ожидали встретиться именно здесь. Но его последующий жест доброты мне понравился: не успел он отдать мой рокс с напитком, как заменил его на непочатую бутылку кукурузного виски. Киба помнил мои вкусы, что радовало и одновременно пугало.       «Чего это у тебя давление поднялось? Что за прилив волнения?» — с интересом раздается голос инопланетного существа в голове, на который я не могу ответить. Не только при чужих взглядах и ушах, но и по собственному желанию. Оставалось надеяться, что в этот раз тот не будет читать мысли.       Я потянулся к бутылке алкоголя, распечатав ту и сразу же сделав один большой глоток. Горячительный напиток приятно обжигал стенки горла, заставляя морщиться. И я бы заметил первое легкое покалывание по вискам, если бы не ушел в себя, вспоминая.       Инузука Киба был парнем жизнерадостным. Любил собак, занимался спортом и носил образ хорошего человека, решившего совместить свою молодость с работой в общепите. Это все, что я о нем знал. И этого хватало, чтобы сопоставить один единственный аспект: работа в этом клубе предвещала мне встречу с еще одной знакомой когда-то личностью. Обеспокоенный взгляд Кибы куда-то вглубь танцующей толпы и я понимаю, что она тоже здесь.       Яманако Ино, блондинка с ярким характером и омутом голубых глаз, в которые еще три года назад я был безумно влюблен. Они были лучшими друзьями, потому увидеть дуэт известного бармена и очаровательной хостесс не было удивительным, особенно, когда нанимала такая крупная компания, готовая одарить работников заведения хорошими деньгами.       Интересно, знал ли об этом Суйгецу, когда приглашал меня сюда? Надо будет скормить его симбиоту, когда увижу. Инопланетный час назад успел обмолвиться, что безумно голоден.       «Вот тебе еще один секретик: твое зрение садится из-за того же сахара, за которым ты не следишь, Са-аске. И будь все иначе, ты бы заметил ее во-он у того столика.» — тихо захохотав, что мои перепонки захотелось тут же сжать руками, лишь бы не чувствовать эту трель внутри, симбиот добавил еще более пакостно: — «эй, так вот почему у тебя давление подскочило! Ты до сих пор ее любишь? А как же я?! Давай смоемся подальше от этой дамочки и останемся только вдвоем, Учиха!»       Очередная ненормальная шутка о его чувствах ко мне. Уверен, что еще немного времени и я смогу спокойно это игнорировать, не добавляя к этому нервозно дернувшуюся ленту брови. Но в одном он был прав: заводить с Ино разговор я не мог. Во мне боролось два желания одновременно. В одном я хотел ее увидеть, заговорить и обсудить все, что ело последние годы. В другом я отчетливо понимал, что за прошедшие опять же три года многое изменилось. В ее жизни точно, к тому же, времени проанализировать поведение было достаточно. И скрыться с ее глаз подальше, забив наконец все эмоции к этой девушке — это было разумным, как мне кажется.       Но в итоге я только повернулся к ее примерному местонахождению спиной, наивно полагая, что так меня не заметят. Где-то в подкорках разума симбиот вытащил воспоминание, в котором я с удовольствием поддавался нежной руке затылком, позволяя себя касаться.       Чертов придурок захохотал снова, пока я проклинал его возможность гулять по моей голове. Как от этого избавиться?!       — Просто не смотри в ту сторону. Я бы не позволила себе так поступить с тобой, Суйгецу — придурок, — прижавшись губами к моему уху, чтобы перекричать музыку, Карин обвила рукой мою шею.       Она знала о тех отношениях также, как и белобрысый подонок. Не во всех подробностях, но стоило им кончиться, как старалась помочь. Потому ее рука и яркий образ могли скрыть меня как нельзя лучше, пока по горлу протекло еще немного бурбона.       — Давай сядем подальше и заставим ее пожалеть о том, что потеряла такого мужчину? — приторно-сладкий голос, аромат ее духов и какого-то сладковатого коктейля с губ врываются в ноздри.       Та женщина, Яманако, приложила немалую работу к новой ступени в моем ублюдском жизненном положении. Поэтому делать вид влюбленного придурка, решившего отомстить, мне не хотелось совершенно. Тяжелый взгляд на Карин, та наконец это понимает и, немного отстранившись, просто давит улыбку.       «Ла-адно, идем на танцпол, ваш сегодняшний диджей владеет моим хвостиком.»       Мысленно проклянув симбиота за приход сюда, я медленно оборачиваюсь назад, цепляясь взглядом за будку музыканта. Черные очки, груда мускулов и тупые рифмы с губ мужчины, который всем своим видом пытался показать, какой из него крутой рэпер. Серьезно? Вот это вот — наш «клиент»?       — Пойдем, — коротко окликнув Карин, цепляя рукой ее за талию и потащив следом, как гребаное прикрытие, двигаюсь мимо толпы танцующих людей.       Музыка в новогодних мотивах движет толпой, та извивается телами в такт и радостно восклицает, заводя атмосферу. Только меня это раздражает пуще прежнего, взывая к мысли, что социофобия острее плещется в груди. Слишком много людей, слишком громко и тесно. Но рыжая коллега способствует, поддаваясь собственным телом танцу и только благодаря этому позволяя мне пройти дальше.       Очень надеюсь, что после этого Карин не посчитает мой внезапный к ней интерес в этот вечер чем-то особенным, важным. Боже упаси…       — И что дальше? — пользуясь тем, что мой голос утопает в криках толпы и никто на него не обращает внимания, обращаюсь к симбиоту.       Он что-то бормочет, заставляет подобраться к диджею позади, фантастическим образом минуя охрану и оставляя рыжую девицу там же. Моя рука тянется к рэперу, с пальцев вытягивается тонкая черная субстанция, цепляясь за чужую ногу. Пара мгновений и с тела мужчины выходит часть моего симбиота, едва замеченная.       — В этот новогодний вечер с вами Киллер-би, ее! Давайте зажжем арену, йоу!       Видимо, он и правда не в курсе того, что только что случилось и как из него вышла часть инопланетного существа. Пока в моем теле чувствуется странный прилив силы. Мощный, он поглощает разум, натянув каждый нерв как тетиву, напрягая каждую мышцу в теле. Хватает минуты, как комок напряжения скатывается в самый низ живота, огнем разливаясь по каждой клетке. Удивительно, но в первые секунды я чувствовал схожее энергетическому напитку ощущение, затем получив что-то сродни сухому оргазму.       «Тебе понравилось, да? С каждым разом это будет только ярче,» — мерзкий голосочек растекался патокой и карамелью; настолько симбиот гордился подарком, подкинутым мне в ноги.       Я же почувствовал острую жажду, которая заполнила мой разум хуже привычного. Обычное дело, когда сахар поднимался, а организм требовал больше жидкости. Одна из причин, почему я заливал в горло алкоголь: он с этим справлялся, понижая показатели. Как назло бутылка бурбона была оставлена в руках Карин, которую я потерял в толпе. Звонить на мобильник ей смысла не было.       Легкий дурман освобождал голову, инопланетный шут что-то мурлыкал о новой порции плюсов, в которых мы были вместе, единым целым, а я неосознанно сконцентрировался на последних ощущениях. Кончики пальцев покалывало остатками того удовольствия. Вопрос всплыл сам собой: когда последний раз у меня был секс? Даже банальная одинокая дрочка…       «Небось девственником снова стал. Помочь?»       — Заткнись, добе, — не выдержав и дав грубый ответ, я постарался выпихнуть симбиота из своих мыслей. Если он перестанет так легко их читать — станет легче.       «Хорошо, хорошо! Больше не буду.»       Дав обещание, в которое мне хотелось верить, тот испустил еле слышный смешок, заткнувшись. Довольно вовремя, потому что перед глазами появилось лицо, которое я хотел в этот вечер избежать всеми силами.       — Саске?       Она не изменилась. Короткое, черное платье идеально подчеркивало фигуру: атласная лента на тонкой талии, юбка-карандаш, описывающая широкие соблазнительные бедра. Короткие рукава и закрытое горло в черной ткани не скрывали крупный размер груди. Естественно-блондинистые, с проблеском золота волосы спускались до лопаток, аккуратными кудрями в этот вечер обрамляя лицо. Красная помада на пухлых губах ей шла больше всего. И прежде чем сквозь них прошли какие-то слова, я поспешил дать ответ раньше:       — Здравствуй, — одними губами, потому что перекрикивать музыку бессмысленно.       Ино дарит мне улыбку, прикусив нижнюю губу и, видимо, решив меня в этот раз не раздражать. На время отношений с этой женщиной я позволял сокращать свое имя, давать одно единственное ласкательное прозвище. Теперь же в свой адрес слышать его не могу, тут же выходя из себя. Оповестив ее об этом в последнюю нашу встречу, около двух лет назад, мне удалось сегодня обойти это стороной.       — Как ты?       Впрочем, уехать из этого города, а то и страны — избегал бы лучше, потому что видеться с бывшей, из-за которой ты до сих пор не можешь начать новые отношения, штука дерьмовая. Не то, что бы я действительно был влюблен в нее до сих пор. Скорее та предстала моему мировоззрению, как что-то хорошее, близкое в показателях к идеалу. Она мастерски манипулировала моими эмоциями, вызывала их одним взглядом, приковывая к себе сердца. И не поддаться ей было трудно.       Это стало проблемой. Ино была настолько яркой, что умела дарить мне ощущение жизни, и это стало уникальным. Я все еще не смог встретить кого-то похожего, кто сумел бы сделать с моей жизнью что-то похожее. Потому и предпочитал оставаться один.       А сейчас эта девушка смотрит на меня взглядом, в котором легко читается легкая нежность и сожаление. Инициатором расставания был я, но вина оставалась на ее плечах. Или, возможно, моих? Спустя годы анализа наших отношений я много о чем стал догадываться. И теперь отрицать своей глупости в них, из-за почти слепой влюбленности, дерьмово.       — Я тут решила спрятаться, один из клиентов приставать начал, — по неизвестной причине рассказывая мне это, девушка заправляет блондинистый локон за ухо, отводя свой взгляд в сторону.       Она умна, знает меня как облупленного, потому ощущение неловкости от встречи у нас обоих.       Вновь не даю ей ответа, лишь смотря на нее. Просить вернуть нам то время я не могу; хотя бы по причине, что оба, как взрослые люди, знали правду: этого не выйдет. Потому находиться рядом с ней, чувствуя тоску по тому времени, мне все еще трудно.       — Скажешь, если нужна помощь, — с привычно непроницаемым лицом говорю, но в голосе даже она слышит, как проносятся теплые ноты.       Даже спустя годы она останется для меня важным человеком, в каких бы отношениях мы не остались. И она это знает, с нежностью коснувшись теплой ладонью моей щеки. Почти невесомо, очертив линию скулы и исчезнув где-то в толпе. А я отлично знаю, как после такого загнусь в своей квартире в очередной раз, топя мысли в алкоголе и в хрипоте безвольных стонов разбивая голову о стену. Мне не нравилось данное положение. Но я застрял в нем, не желая выбираться и как-то менять. Наверное, не будь в подкорках симбиота, я бы уволился с работы и ближайшие несколько месяцев деградировал в четырех стенах.       «Ты не подумай, я больше не читаю тебя, но чувствую явное изменение», — голос в голове заглушает шум в клубе, инопланетный завладевает моими двигательными функциями, проводя обратно к барной стойке.       Видимо, вечное нашептывание о «нас» его волнует настолько, что оставлять своего носителя в приливе депрессии тот не хочет. Странно, однако. Но я поддаюсь, вовремя находя Карин и мою заветную бутылку виски, которую та сохранила для меня. Приложившись, морщу нос, забыв о закуске. Сухость во рту немного отступает.       Нервы покрываются пеленой равнодушия, алкоголь медленно проникает по крови выше, в область затылка, притупляя реакции. Даже не замечаю, как оказываюсь на втором этаже, на террасе с диванами. Рыжая коллега занимает место рядом, на моих коленях, позволяя утыкаться носом в ее шею. Знакомый парфюм снова врезается в ноздри, но раздражает меньше.       Слышу в подкорках, как опьяневший симбиот балаболит о веселье.       — Ты впервые напился, поздравляю, — с иронией обратившись к нему, скривив губы в ухмылке и напрочь забив на то, как на меня посмотрят после «монолога» с самим собой, делаю еще глоток.       Раз это существо теперь в моем организме, то поднимать его выдержку к напитками буду уже сейчас. Иначе подохнет, не вернувшись на свою планету. Надо будет поинтересоваться завтра об этом, каковы его планы после возвращения своих «хвостов». Сейчас нам не до этого.       «Давай сначала ты с ней, потом я, а затем мы друг с другом…!»       Предложение симбиота веселит, чувствую улыбку на своих губах и, не дав увидеть ее остальным, прячу нос в шее Карин снова. Та с удовольствием поддается, щекочет лицо красными кудрями и удивляет меня их мягкостью. После того подобия оргазма моему телу хочется настоящего, потому проконтролировать свои руки на ее бедрах трудно. И даже то, что пойдет на слуху нашего офиса завтра, не заботит. Карин Узумаки давно вилась рядом со мной, потому наслушаться сплетен о нашем якобы романе я уже успел.       — Са-ас-ске…       Рыжая с соблазном выдыхает мне на ухо, пользуется положением и скользит ладонями по моей груди, пока остальная толпа коллег спустилась к танцполу. Ширмы из горящих гирлянд скрывают наш стол от других, музыка давит по ушам, а симбиот, чувствуя сексуальное напряжение в нашем теле довольно пофыркивает, поддерживая идею. Рука девушки уже оглаживает колено, движется ближе к внутренней стороне бедра, напрягая паховую область. Еще пара глотков алкоголя и мне становится настолько все равно, что послушно разводя колени, я даю Карин в волю наиграться. Разрешив ей нарушить в этот вечер мою зону комфорта еще в тот момент, когда она села у моих колен.       — Извращенка, — без удовольствия комментирую ее действия, под характерный скрип ширинки на своих джинсах.       Рыжая голова опускается вниз, едва мелькая из-под стола. Теплые пальцы остро ощущаются на собственном члене, тот послушно набухает под приятным трением, а мне остается закинуть голову назад, на спинку уютного дивана. Воздух скапливается в легких, с напряжением выскальзывает наружу, стоит девушке вобрать головку члена губами. И будь ситуация иной, будь чувства хоть на йоту ответными, то удовольствие от остроты быть пойманными были бы как на ладони. Но я лишь сжимаю красные волосы на затылке, заставляя взять глубже, пока Карин выгибается в спине, стараясь принять более удобное положение.       «Аа, черт, я тоже это чувствую! Человеческое спаривание вызывает такие крутые ощущения?»       Очередной глупый комментарий, на который не нахожу ответа. Но желание показать инопланетному всю прелесть имеется, я поддаюсь бедрами вверх, дав девушке высвободить мой член наружу, через приоткрытую ширинку одежды. Карин обвивает его в тугое кольцо из пальцев, совершает поступательные движения и сосет лучше, плотно сжимая губы. Она не знает приемов, которые мне нравятся, не знает, какая область будет более чувствительной. Но этого хватает, чтобы спустя несколько минут кончить на ее губы, коротко взглянув в блеск карих, опьяненных глаз.       Она не слышит стонов, лишь сдержанное дыхание под тяжело вздымающейся грудью. Но ей также льстит, что она смогла довести меня до оргазма. Слабо, но лучше не придумаешь, спустя почти год воздержания.       «Я хочу также. Давай попробуем дома?» — задав вопрос, который дернул мою бровь в непонимании и запустил цепочку доводов, что именно имел в виду симбиот, как мое внимание переходит на другое.       Там, по ту сторону террасы и за другим столиком, сидит компания мужчин. В той же веселой атмосфере, с кучей выпивки и закусок на столе, они все празднуют мировой день. И, казалось бы, что меня привлекло? Один из них, с широкой ухмылкой на роже, что-то лепечет Ино. Судя по бланку в руках, в этот вечер она приняла на себя больше обязанностей и, как и полагает, проверяла один из столиков на уровень обслуживания официантом.       Опять же, ничего особенного. В таких местах гости часто флиртовали и пытались привлечь к себе работников, но, когда дело коснулось Ино, что-то внутри меня перевернулось. Это тот, про кого она говорила, да?       Пара толстых пальцев-колбасок коснулись ее талии, пока по лицу хостес пробежало недовольство.       Я не ревную. Нет.       Но выбить все дерьмо из этого человека мне захотелось мгновенно.       «Давай съедим его?»       Инопланетное создание подало отличную мысль. Будь во мне меньше алкоголя и больше милосердия к человечеству, то громких речей о правильном стало бы не избежать. Но сейчас меня заполняли совершенно иные чувства.       — Я отойду, — встав, оповещаю Карин, которая в особом довольстве занималась поправкой марафета и помады на губах, видимо, готовая заполучить продолжение от меня.       Интересно, какие чувства она испытает завтра, в рабочее время, когда осознает всю горечь случившегося? Хех.       «Ты гад, так использовать ее. Но я голоден и это важнее, теме! Или мне сожрать твою печень, пока она еще не испортилась?»       Доля угрозы и тихий рык симбиота поднимают мою задницу быстрее, заставляя застегнуть ширинку и пользуясь тем, что тот мужлан также решил выйти. Несколько минут за ним в слежке и, заходя в свободный туалет, я щуру взгляд. Стоит ли позволять инопланетной твари жрать его? Только потому, что он решил подкатить к бывшей? С учетом того, что переваривать свой же вид будет мой организм, со всеми пуговицами и кипой ткани, то идея откровенно смущала.       «Предлагаешь его раздеть для начала? Брось, Саске, это еще хуже.»       То, что симбиот решил снова читать мои мысли, пользуясь состоянием, я заметил сразу. Но получать он будет потом. Жаль, что нельзя внести наказание в виде голодовки; собственный организм меня хоть бесил, но был дорог.       «Вот ты сейчас думаешь, а он как уйдет, как завалит твою блондинку и…»       — Закрой рот, добе, — со злостью выпалил, сжав кулаки и сверля спину незнакомца, который отвернулся к писсуару, я закатываю глаза. — Окей. Приятно тебе подавиться.       «Это так ты мне желаешь приятного аппетита? Фи, какие мы злые, даттебайо!»       Не дав мне обдумать последнее слово, которое скорее было жаргоном, симбиот плавно выбирается наружу, облипая меня черной субстанцией с головы по пояс. Я лишь вижу под конец несколько рядов острых клыков, которые смыкаются на моей голове, погрузив в темноту и абсолютную тишину. Видимо, меня решили избавить от картины, в которой я занимаюсь каннибализмом. Вот спасибо.       «Не за что, лапуль.»       Довольный голос, в привычном хрипловато-низком тембре, и черная жижа возвращает меня за главного. Не чувствуй я странной тяжести в желудке и довольное лисье фырчанье в голове, то не догадался бы, что только что произошло. Благо, камер в этом помещении не было, как и следов преступления. Кроме пары капель чужой крови на моих ладонях, которые, к удивлению, в процессе были моими. Значит, для полной трансформации нужны те «хвосты»?       — И это я педантичная заноза? — на автоматике закатив глаза, стараясь не думать о произошедшем обеде для инопланетной дряни, подхожу к зеркалу.       Довольная физиономия с рыжим проблеском лыбится так, словно выиграла несколько лямов человечины на ужин. В этот раз смотреть на него легче, без особого напряжения в мышцах. Привык уже, неужели?       «Просто так ты не привлечешь к себе внимания. У вас же с этим строго, да? Странные человеки.»       — Тогда что ты тут забыл? — фыркнув, включив воду в раковине и ополоснув руки, исподлобья всматриваюсь в чужое отражение.       «Мне у вас нравится. А еще мне нравишься ты…!»       Цыкнув, одарив собеседника недовольством в своих глазах за очередной подкат, иду сушить руки. И что дальше?       «Принцессу от злого чудища мы спасли, с ведьмой развлеклись, сытно пообедали, а теперь давай валить отсюда. Еще алкоголя в нас я не выдержу и блевану, серьезно.»