Глава пятая.
4 января 2019 г., 18:52
Кабинет Орочимару больше походил на подсобку. Ни единого окна, яркий свет ламп и средний размер помещения. Заполненные книгами шкафы, кипы документов на полках и множество склянок, банок с препарированной живностью. Удивительно, что комитет с проверками не задавал вопросов, когда глава по защите хладнокровных животных держал их же образцы. Впрочем, в этой комнате было стерильно и вылизано с такой же чистотой, как в моем доме. Потому находиться «на ковре» у начальства мне было комфортно.
Не считая пернатой живности в углу.
Попугай не был знатного вида, с простым серым оперением и дурацкой манерой разговоров.
— Орочимару хочет тело Саске, хочет Саске! Хочет Саске!
— Завянь, курица, — шикнув в сторону попугая, одарив того гневным взглядом, я оглянулся в сторону двери.
В чем смысл требовать срочной явки в свой кабинет, когда тебя там нет?
— Хочу тело Саске! Хочу тело Саске! — не унимался пернатый, бесстыдно парадируя своего хозяина.
В том, что у профессора были на меня свои планы, и отнюдь не блистающие невинностью, я знал с самого начала. И если упоминание об этом с языка Суйгецу или тот же взгляд самого начальства мной легко игнорировались, то прямые слова от пернатой живности только раздражали.
«Давай съедим его, а?»
Ехидный голос в голове заставил передернуться. Стоило мне протрезветь и остаться на праздничные выходные наедине с этой инопланетной сущностью, как воспоминания о его трапезе закончились опустошением желудка. Еще со времен студенчества, когда я выпил больше своей нормы и добавил к этому дерьмовой травки, после не один час проведя в обнимку с унитазом, больше подобного не позволял. Но осознание съеденной человеческой плоти со всем содержимым что внутри, что снаружи — меня добили. Кроме того, что я лишил симбиота разговоров на целый день, рвало меня действительно долго.
Мерзкое послевкусие и шок, как минимум, я до сих пор не смог переварить.
— Чтобы после блевать перьями? — закатывая глазные яблоки под веко, мысленно дав подзатыльник инопланетному, я опираюсь о стену плечом.
— Орочимару хочет Саске! Саске говорит сам с собой! — констатируя увиденное, попугай пытается клюнуть прутья своей клетки, возмущенно взмахнув серыми крыльями.
— Якуши, — окликнув пернатого, концентрируя всю злобу на него, я с большим шипением сквозь стиснутые зубы требую: — заткнись, ты, курица без мозгов.
— У Якуши есть мозги, есть мозги! — назойливой трелью своего голоса повторяя, в поворотах головы стараясь имитировать то ли сову, то ли еще какую птицу, питомец профессора раздражал.
— Вот если слямзить неугомонного попугая и общипать, а ты мне дашь его спокойно поджарить, то пожалуйста, — сдавшись, сложив руки на груди и качнув собственной головой, чувствую, как рваные пряди темных волос щекочут мои щеки.
«Ты за кого меня считаешь? МЫ жрем только сырое мясо!»
— Ты жрешь, — поправляя вслух симбиота, я недовольно хмыкнул.
— Саске говорит сам с собой, Саске говорит сам с собой! — с каждым словом повышая свой голос, видимо, решив отомстить за идею с прожаркой, попугай начал беситься в своей клетке.
Вытащить из нее птицу и прикончить мне не дал ее хозяин. Благо, Орочимару услышал только последние слова своего питомца, не мои. Это не избавило от внимательного, подозрительного взгляда с его стороны. Впрочем, как выразился пару недель назад инопланетный шут — в этом месте сумасшедших сотрудников не мало. А птице никто не поверит.
Выкуси, курица.
Профессор улыбается моему визиту, жестом приглашает сесть в кресло напротив, вальяжно расположившись за своим столом. Даже металлический каркас и стеклянная поверхность идеально дополняют его белый халат; безобидный врач-ученый. Если бы перестал улыбаться своей озабоченной улыбкой и сменил цвет глаз. Желтая радужка извечно напоминает змею.
По внешнему виду, если приглядеться, Орочимару был довольно молод. Черные распущенные волосы и ровная, без изъянов кожа давали ему от силы тридцать лет. Пока в паспорте давно перевалил полтинник. Не удивлюсь, что секрет его молодости был в пробирках и выработанных им самим сыворотках. Знаний и опыта для этого хватало.
— Рад, что ты пришел, Саске-кун.
Ну да, ты ведь сам меня позвал. Или старческая память уже наступает?
— Сказал бы, что наши исследования зашли в тупик, но есть и положительные стороны, — начиная издалека, уже раздражая меня этой нарочной медлительностью, мужчина смотрит прямо в мои глаза. — показатели нашего субъекта меняются, когда ты заходишь в комнату. Он с еще большим рвением тянется к тебе.
«Все потому, что он чувствует меня.»
Симбиот в голове дает подтверждение моей догадки. Действительно, почему бы не тянуться к оригиналу? Спросил бы, имеет ли клон зависть к тому, что его главный свободно передвигается снаружи, да только вслух не смогу. А доступ к мыслям удалось закрыть, не подпуская симбиота копаться там, где не стоит.
После корпоратива прошла неделя праздничных выходных, спустя которую мне удалось более-менее свыкнуться с таким соседом. Что интересно, в одном из походов за продуктами, симбиота завлек запах апельсинов. Угадайте, что теперь тот жрал и чем от меня разило за километр?
— Объект влюбился, объект влюбился! — врываясь в наш разговор, попугай, признаться, ошарашил своей речью.
Естественно, что пернатый нахватался от своего хозяина, повторяя слова, которые я опять же слышал ранее, в виде шуток. Но если учесть поведение симбиота в моей голове и его вечные шуточки-комплименты, то становилось стремно. Откровенно стремно.
— Кабуто, помолчи, — с усталостью обратившись к попугаю, который и его время от времени выводил из себя, Орочимару повернулся снова ко мне, — не хочешь приютить мою птичку?
Пернатый, с новой волной возмущения помахав крыльями и моргнув, заткнулся. Видимо, слова хозяина на него влияли больше моих угроз.
«Прозвучало так, словно он спросил про свой член, ахахах! Са-аске, приюти мои яйца! ~»
Сдавленно кашлянув, нахмурившись, я почти признался, что эта шутка была хорошей.
— Впрочем, возможно он чувствует в тебе что-то. Может быть, что ты с ним совместим, — продолжив свою речь, ради которой я был тут, Орочимару откинулся на спинку кресла, с характерным скрипом мебели под ним. — я не заставляю, так как мне это запрещено, хех. К сожалению. Но что скажешь, если мы попробуем?
Прищурив глаза, смотря на мужчину, я готов откровенно покрутить пальцем у виска. Он хочет меня запустить в клетку с инопланетным существом и позволить тому вселиться в меня?
— То есть? — в изумлении раскрыв глаза, дернув левым плечом, я добавляю нужную порцию волнения в свой голос: — чего ты хочешь? Его симбиоз со мной?
«Эй, мы уже больше недели воркуем друг с другом, пока твоя задница в моей власти. Ты что, забыл меня, лапуль?!»
Глупый симбиот. Не скажу ведь я начальнику, что уже некоторое время ношу в себе оригинал того объекта, который мы исследуем здесь. То, что я был сух в проявлении всех эмоций, кроме отрицательных, Орочимару было известно. И когда тот предлагал войти в комнату к инопланетному существу ближе допустимого, тот видел мою реакцию. Поэтому лгал я сейчас отменно.
— Все, я понял, расслабься, — выставив руки передо мной в дружелюбном жесте, будто успокаивая, профессор улыбнулся мягче, тут же решив сменить тему: — как Итачи? Когда ты был у него?
Сморщив переносицу, нехотя принимая перевод этой темы именно в такое русло, что касалось моего брата, я лениво откинулся лопатками к спинке кресла. Минусы знакомства с Орочимару были в том, что он отлично знал детали моей семьи. В плюсах, конечно же, его помощь, но легче от этого не становилось.
— Сегодня пятница, последний день. Можешь воспользоваться законными выходными завтра и проведать его, — словно подкидывая сыр в мышеловку, подмасливая меня, мужчина поднялся со своего места.
Разговор был окончен, в его мнении - на положительную ноту. Впрочем, увидеться с братом было неплохой идеей. Шла вторая неделя с последнего визита.
— И да, фотографии отменные, — уголки губ Орочимару поднялись вверх, исказившись в привычной змеиной манере, от которой могли пойти мурашки.
Но у меня иммунитет, я лишь кивнул ему в ответ, выходя из кабинета. Правда, стоило мужчине заговорить про какие-то снимки, а симбиоту внутри не сдержаться от смешка, которые не предвещали хорошего, я заподозрил неладное.
***
Почему-то я был уверен, что после произошедшего на корпоративе Карин меня будет избегать, пряча покрасневшее лицо и смущенные глаза в пол. На деле она вела себя так, как обычно. Будто не она отсосала мне в клубе, с жаром выдыхая мое имя на ухо. Мне это было только на руку, меньше проблем и выяснений отношений. Но стоило на моем пути замаячить любой представительнице женского пола, как наманикюренная ручка рыжей накрывала мое плечо. Словно она стала самкой, которая метила свою территорию раз за разом. И все молча, без лишних действий или намеков. Мелочь, а легкое раздражение и предчувствие проблем в будущем из-за этого имелись. — Все ссут сказать в лицо, но не я, — с гордостью защебетав, стоило Суйгецу оказаться рядом, и он одарил меня привычной клыкастой улыбкой, — фотки что надо! И вот снова. Даже мой анус заметно сжался, чувствуя неладное. — О чем ты? Не строить из себя идиота, когда ты не в курсе, о чем речь, трудно. И непонимание в моих глазах было настолько очевидным, что продолжать шутить Суйгецу не стал. Он просто ткнул мне в лицо экраном смартфона. Страница популярной сети, на которой выкладывают фотографии, Instagram, имела мое лицо. Я уже готов был возразить, что это очередная страница фанатки, которые уже успели создать не один фейковый аккаунт. Но когда взгляду предстало мое собственное селфи… И оно было не одно. Декорации моей квартиры, пафосное выражение лица и дурацкие подмигивающие смайлики в описании. Фото с эротическим подтекстом и обнаженные плечи вывели меня из себя еще больше. — Что за дрянь? — не сдержавшись, вырвав телефон из рук коллеги и просматривая страницу, я не мог понять, когда это произошло? — На какую дрянь ты снова подсел, Саске? Не помнишь, как неделю уже выкладываешь свои провокационные фотки? — загоготав, хлопнув меня по плечу, Суйгецу подмигнул, — я тоже такую хочу, поделись, где берешь. Фыркнув, в быстром шаге покинув помещение и основавшись на излюбленном месте, тут же закурив, я стал досконально проверять свой телефон. В галерее было чисто, но стоило полазить более тщательно по другим папкам, которые сохранили выложенное в сеть, как нашлось и само приложение в памяти гаджета. Как позже выяснилось, сохранений на входе не осталось. Несколько попыток зайти оказались тщетными. — Сука инопланетная, гони пароль! — огрызнувшись, на громких тонах обращаюсь к симбиоту внутри, который сдался и начал ржать во все перепонки. «А я все думал, когда меня спалят! Ахахах, согласись, снимки-то крутые! Ты видел комментарии? Новая звезда!» Сожаление о том, что я не могу выбить дурь из своего же тела, пришли сами собой. Может использовать звук на нужной частоте, чтобы вытворить симбиота? И что потом? Драться с жидкой массой, давя обувью его щупальца? — Как ты это сделал? Нахуя? — зашипев, прикусив фильтр сигареты зубами и скользя пальцами по телефону, лишь бы повторить попытку входа, я чувствовал вскипающую злость. Отродясь не пользовался никакими социальными херовинами и камерой. Даже от фотографий в детстве сбегал, какими бы комплиментами мою рожу не затыкали. Но черт побери! «А ты думал, что я не могу воспользоваться твоим телом, пока спишь? Наивная лапуля!» — Уссуратонкачи, — озлобленно рыкнув и воздержавшись от желания выкинуть свой же телефон, я поднялся со скамьи. Бычок улетел куда-то мимо урны, остатки льда были не замечены и, пока я шел обратно в здание, пару раз чуть не навернулся. Хохот в моей голове не переставал прекращаться, пока я составил планы на этот вечер. Нужно будет зайти к знакомому айтишнику, чтобы взломать свой же аккаунт. Вот же чушь. — Садишься на диету, — хмуро оповестив симбиота, стоило нам оказаться наедине в лифте, столь же мрачно добавляю: — и даже об апельсинах не мечтай, идиота кусок. Обиженное завывание сопровождало меня все последующие часы.
