Бессмертный

      Алукард стоял посреди площади и чувствовал, что пропадает, что умирает, исчезает из этого мира. Даже крик Интегры не мог возвратить его к жизни. Вампир лишь улыбнулся, ведь он обретал покой, о котором мечтал уже шестое столетие. И с этой улыбкой он растворялся в воздухе. Перед его глазами пронеслась вся его долгая жизнь, все подвиги и поступки, лица всех его жертв. Всё, конец, конец вечному мучению! Наконец-то он свободен…

***

      Покоя не настало. Алукард очнулся где-то в неизвестном месте. Он чувствовал, что пропали и жажда крови, и голоса поглощённых душ, что терзали его многие столетия. Он огляделся и понял, что находится в огромном полуразрушенном коридоре, чьи стены были покрыты рытвинами от снарядов и кровью, литрами крови. Алукард ровным шагом побрёл к огромной двери на другом конце помещения, так, что гул от его стальных сапог отдавался громогласным эхом. Наконец, когда вампир отворил врата, то увидел своего старого врага, одного из немногих, кого считал достойным убить его…       Император сидел на своём троне, подперев голову рукой, и размышлял. Мысли Повелителя Человечества занимал лишь тот, кого он призвал, он помнил, как они сражались друг против друга на заре человечества, тьма и свет, король немёртвых и бог. Его мысли прервал скрип открывающейся двери, в которой появился тот, кого он ждал, а именно, Владислав III Дракула, он же Влад Цепеш, Носферату, позже названный Алукардом.       — Давно не виделись, старый враг! — прокричал Дракула с порога, сотрясая стены своим голосом. Хоть он и назвал Анафему, как его звали тёмные сущности, врагом, но сказал это с долей иронии, ведь ему просто было приятно увидеть знакомое лицо.       — Может, давно, а может, и нет, не забывай, что мы с тобой — существа вне времени и пространства, по сути, бессмертны, — молвил Император, смотря прямо в алые глаза своего собеседника. — Я хотел бы предложить тебе сделку.       — Слушаю, Анафема, — спокойно ответил вампир.       — Я прекрасно знаю, что когда-то был человеком и хотел бы стать им вновь. Так вот, моё тело в моём родном времени мертво, и я не могу помогать людям, как прежде. Я прошу об этом тебя, Владислав Цепеш. За это я дарую тебе то, о чём ты так давно мечтаешь — смертность! — произнёс свою пламенную речь Император.       — Ты прекрасно знаешь моё отношение к людям: псы жить не достойны, ведь только тот, кто не забыл о чести и долге, тот, кто не забыл о том, что значит быть Человеком, достоин жить, — усмехнулся Дракула. — А коли хочешь, чтобы я отверг так давно желаемый мною покой, хоть на время, так убеди меня! — после чего вампир достал меч из ножен и встал в стойку.       — Да будет так! — ответил ему Император и тоже обнажил свой пылающий клинок.       Схлестнулись в битве два бога, свет и тьма, рыцарь и вампир. От ударов, казалось, содрогалась сама реальность: стены уже пали, пол покрылся огромными трещинами, а небо изрыгало молнии. Император был ранен: клинок вампира рассёк ему левую руку по всей длине, а из огромной раны на груди стекали ручейки крови. Вампир же был как ни в чём не бывало, ибо раны его исцелялись на глазах, и он только усмехался, смотря на своего раненого соперника.       — Ну что, Анафема, сдаёшься?! — крикнул Дракула и залился зловещим хохотом, чувствуя своё превосходство. Гордыня — вот его слабость, чем и воспользовался Император и остановил время, что было против Его противника неэффективно, ведь, поглотив одну примечательную душонку, вампир стал «везде и нигде». Однако мощь, которой обладал Император, была невероятна, так как он остановил время не в определённом месте, а во всей вселенной, что всё-таки возымело действие. Затем, собрав все оставшиеся силы, он пронзил вампира в его единственное уязвимое место — сердце. Хохот тотчас же умолк, и Дракула упал на землю, кашляя кровью.       — Моя взяла, Носферату, — сказал Император, и Дракула исчез в багровом пламени.