Выгодное предложение

Утром в воскресенье настольный колокольчик из её спальни зазвенел в девятом часу: она проснулась и позвала слугу гораздо раньше обыкновенного. Слуга Лизонька, или как ее чаще называли Lise, внесла поднос с завтраком и мелкими, но юркими шажками подошла к окну и тут же одним движением руки раскрыла занавески. Анна сидела на постели и, по своему обыкновению, чуть исподлобья, следила за каждым движением Лизоньки. Потом добавила: - А знаешь, мне сегодня приснилось что-то странное. Служанка вдруг отвлеклась от своих дел и взглянула на Анну. - Что же, Ваше высочество? - Всю ночь чудился какой-то конверт.. Лизонька, ненадолго затаив дыхание и размышляя что бы ответить, отчеканила типичную фразу, которую она всегда произносила в какой либо нелепой или же просто своеобразной ситуации. - Не берите в голову, Ваше высочество. До завтрака Анна долго не притрагивалась и все сидела, что-то думая. Она выпила свой зелёный чай. Потом, немного поковыряв вилкой слегка поджаренные гренки из белого хлеба, она потянулась, поправила рукой свои растрепанные длинные тёмно-русые волосы и приказала Lise подобрать ей наряд, подходящий под погоду. Распорядок дня у Великой княжны был прост: завтрак, затем прогулка в саду или парке, чаепитие в кругу семьи и ужин. Но бывали и случаи, когда Анне приходилось организовывать некоторые мероприятия, конечно же, не без помощи слуг. Для своих 16 лет Анна была очень образована и умна. Княгиня имела определенную тягу к изучению языков. Французский язык она уже давно перестала считать за нечто иностранное и далекое. Наоборот, она знала его даже лучше, чем родной русский.Не уходили от её внимания и книги Вольтера и других французских философов. Более того, она была воспитана на их трудах. Порой, брат её Николай с усмешкой говорил ей: "Ты больно задумчива, Анна, в твоем возрасте и с такой внешностью стоит думать совершенно о другом.." Княгиня была и вправду красива: её милое округлое личико, взгляд, полный нежности и добра, длинные слегка вьющиеся волосы, аккуратно собранные в незатейливую прическу,тонкая линия губ и бледная кожа с легким румянцем на щеках - всем своим видом она напоминала юного ангела. Движения её были плавными, спокойными. Худенькая, но уже сформировавшаяся фигурка и, такая характерная для их семейства осанка. То, как она держалась на публике и вела себя в обществе, говорило о задатках принцессы. Лизонька раскрыла большой деревянный белый шкаф и как бы взглядом указала на светлое бежевое платье из легкой струящейся ткани, напоминающей шёлк. Анна внимательно осмотрела другие наряды, но предпочла остановиться на выборе Лизы. Та помогла ей надеть платье и протянула меховую накидку. Внезапно в дверь постучали. - Ваше высочество, император Александр хочет видеть вас Малиновом Кабинете. -прозвучал голос. -Ах, mon cher frère*, как всегда вовремя! - воскликнула Анна,не успев накинуть на себя меха, и резко двинулась в сторону двери. Служанка лишь успела проводить её взглядом полным непонимания. Княгиня явно была не в настроении сегодня. "Встала не с той ноги", - подумала Лизонька и поспешила удалиться из царских покоев вместе с накидкой. Быстрыми широкими шагами Анна направлялась к кабинету, в котором ожидал её брат. Она проходила мимо картин, которые так любила разглядывать неспеша, высматривая каждую деталь. По пути ей встретилась пара слуг, горничная. Все они поприветствовали её, но в ответ так и не получили желанного. "Интересно, зачем я ему понадобилась в столь раннее время?", - размышляла княгиня, - неужели, весть эта настолько важна?" И вот, перед ней предстала белая величественная дверь с позолотой. Анна остановилась, дабы немного отдышаться, поправила платье и чуть надавила на ручку, как кто-то изнутри тоже стал открывать эту же дверь. - Сестрица, - сказал Александр и поцеловал маленькую хрупкую ручку, - я услышал цоканье твоих каблучков издалека, проходи же, - и указал на бордовое кресло рядом с креслом, в котором сидела Мария Фёдоровна. Мать выглядела подавленной и болезненной, словно в трауре. Она наклонила голову, стараясь не замечать дочь. Комната была наполнена тишиной. Бледный холодный дневной свет с улицы придавал ещё большей печальности образу maman. Александр же, старался выглядеть спокойным, иногда, когда его взгляд встречался со взглядом сестры, он улыбался и кивал, будто бы подтверждая что-то раннее сказанное. Но именно в этих действиях и была видна его доля волнения. Вся эта ситуация стала напрягать Анну и та, сев в бархатное кресло, перевела взгляд с брата на вид из окна. Наступило молчание. Император стоял скрестив руки на груди и опершись об краешек мраморного стола. Он внимательно рассматривал двух дам: вдова и, он никак не мог подобрать слов под образ Анны, обречённая на вдовство. Он нервно сглотнул и сказал: "Анна." После этого следовала продолжительная пауза. Услышав своё имя, княгиня отбросила лишние размышления о смысле её визита в кабинет и пронзительно взглянула на Александра. В глазах её тут же появился огонёк, а выражение лица сменилось с задумчивого на заинтересованное. Взглядом она пробежалась по всей фигуре брата и заметила в правой руке тот самый конверт, который ,казалось, видела она во сне. "Желтоватая бумага с красной печатью, кто бы это мог быть?", - крутилось в голове . В этот момент старая княгиня подняла голову, заправив за ухо выбившуюся седую прядь волос, и взяла дочь за руку. Жилистой морщинистой кистью она цепко держалась за аккуратную мягкую ручку Анны. Та, от неожиданности дернулась на месте, но заметив, что ничего страшного в этом нет, расслабилась и сползла по спинке кресла чуть ниже. Мария Фёдоровна словно оживилась и теперь уже выпрямила спину и аккуратно поставила обе пухлые ножки вряд. Тяжело вздохнув, Александр продолжил: "Тебе уже 16 лет, - после каждой четко выговоренной фразы он делал небольшие паузы, как бы набираясь духа и храбрости для следующей - это безусловно прекрасный возраст." Старая княгиня взглянула на Анну, которая продолжала внемлить словам брата, взглядом полным любви и нежности. Девушка заметила это краем глаза и тоже повернулась лицом к матери, посмотрев ей в глаза. Эта семейная идиллия чем-то напоминала прощание. Но прощание с чем? "Вернее, с кем?", - промелькнуло в голове у молодой княгини. Эта мысль больше смутила её и она отвернулась от Марии Фёдоровны лишь бы не туманить голову дурными фантазиями. - .. В этом возрасте девушка все больше отходит от ребячества и подходит к взрослой, осознанной жизни. Александр вновь затаил дыхание на пару секунд и попытался собраться с мыслями. - Замужество, и есть переход от тех вольностей, которым все мы предавались будучи детьми. Анна, предчувствуя длинную нравоучительную лекцию, отвлеклась от слов брата и снова посмотрела в окно. Дождливый Петербург вовсе не радовал души и глаз девушки. Как и большинство подростков, она была мечтательницей. Во снах ей грезились дальние страны, города. Она не могла долго быть привязана к одному месту. Она любила Россию, но и не менее любила пребывать в разных уголках планеты.В ней сочеталось многое: и душевное спокойствие и,порой, всплески эмоций, внезапные решение. Но при всем этом, она оставалась собой. Милой доброй Анной. Настроение ее было переменчивым: она могла часами рыдать в подушку, а затем, за секунду развеселиться от одной вашей фразы. Это и любил в ней Сергей Ростопчин, сын градоначальника Москвы. Анна с теплом на душе вспоминала те дни, проведенные вместе с Serge. Ей вспомнилась и та глупая история в саду. "Ах, как это было нелепо!" - подумала она и невзначай хихикнула. -...Анна, мной было принято решение согласиться на твой брак с французским императором, - Александр правой рукой поправил лацканы на мундире и протянул сестре письмо. В этот момент девушка словно ненадолго застыла с улыбкой , медленно сползающей с её лица. - Сейчас трудные времена, нам нужна поддержка, тем более от такой влиятельной страны как Франция. Молодая княгиня старалась сдерживать эмоции. И у нее это виртуозно получалось. Ни один мускул не дрогнул на ее лице, кроме губ, которые она слегка поджала. Казалось, что в душе её сейчас буря. Анна вытянула свою тонкую лебединую шею и взглянула на тот злополучный конверт со спокойным видом. Император, было даже, удивился такой реакции, ведь он ожидал слёзы, истерику и что угодно с её стороны. "Затишье перед бурей?", - подумал он и ещё более настойчиво указал на пакет. Переживания Марии Фёдоровны в этот момент в чём-то были схожи с переживаниями её сына. Она сидела неподвижно ,вполоборота развернувшись к "виновнице торжества". Весь спектр эмоций проявился на её лице. Чтобы хоть как-то поддержать дочь, она положила руку на её хрупкое плечико. Молодая княгиня покрутила конверт в руках, ища подвох. Но такового не оказалось, обычный пожелтевший лист пергамента предстал перед ней. В глазах её читалась паника и некоторая неуверенность, но любознательность брала своё. Она начала осматривать аккуратно выведенные чернилами буквы, плавно перерастающие в полноценные предложения на французском. Она быстро пробежалась глазами по строчкам, ухватив суть письма, в конце которого была заметна размашистая подпись в виде буквы "N". Теперь все взгляды были прикованы к ней. Звенящая тишина немного раздражала. Девушка оглянулась по сторонам и, будто бы боясь присутствия посторонних, начала говорить: "Если так лучше для моей страны, значит это лучше для меня". Анна плавно выпрямилась, встала, сделала легкий поклон, такой несвойственный для неё, и сказала: "Позвольте мне идти, Ваше императорское величество." Александр одобрительно кивнул и развернулся к матери. Никто, кажется, не удивился резкому уходу Анны. - Она волнуется, но я уверен, что все будет в полном порядке, - обратился он к старой княгине. Та лишь пожала плечами и проводила печальным взглядом свою дочь. - Ей пока что нужно время чтобы принять ситуацию. Будь с ней мягок, - хриплым старческим голосом сказала княгиня и многозначительно посмотрела куда-то за Александра. Как только Анна оказалась за пределами кабинета, она заслонила лицо руками и слегка помассировала виски, дабы прийти в себя. Эта ситуация казалась ей до жути абсурдной и немыслимой. "Нет, это не наяву.", - подумала она и вновь развернула сверток. Мимо нее проносились все те же картины, которые она видела раннее этим утром. Но теперь её интересовало не это. В спальной комнате её уже ждала Лизонька и, увидев что княгиня пришла, служанка наигранно и как-то по-милому улыбнулась ей. Анна лишь окинула её своим суровым взором и попросила оставить её наедине. Девушка прошла чуть дальше в комнату и присела на мягкую кровать. Она сидела, уставившись в одну точку, а затем и вовсе свесив ноги и раскинув руки легла на кровать. Мысли вихрем крутились в голове, вся эта ситуация казалось какой-то странной ошибкой. Анна придумывала всяческие оправдание случившемуся. Она никогда не была сторонницей Наполеона, никогда не думала о нем в положительном свете. "Но теперь, видимо, придётся.", - словно эхом отдалось в голове. Для неё он был выскочкой, самой настоящей выскочкой, добившейся власти с помощью своих алчных желаний. Он был ей отвратителен. С детства ей твердили об этом, и теперь, брак? Её глаза заблестели, а по щеке скатилась маленькая слезинка. "Я не хочу, я не хочу этого. Я не хочу так прожить свою оставшуюся жизнь, с ним, он же чудовище!" В ней боролись два её чувства: чувство собственного достоинства и чувство любви к Родине, патриотизма, которое ей прививали с малых лет. У нее был шанс выступить против, ради собственного блага, и был шанс выступить за, как бы, по словам её брата Александра, это могло значительно помочь Отечеству. Она билась между двух огней. Внезапно тишину нарушили часы, пробившие ровно двенадцать. С каждым ударом курантов она металась от одного к другому. Один. "Решай же, Анна". Два. Три. Девушка увидела своего игрушечного зайку в изголовье кровати и взяла его, зажав в своих крепких объятиях. Четыре. Пять. Она развернулась набок и закрыла глаза, стараясь не думать о реальности. Шесть. Анна и сама не заметила как проваливается в сон. Семь. Все те мысли, которые туманили ей голову, будто бы улетучились. Восемь. Звон курантов постепенно отходил на второй план, реальность уже не казалась такой близкой. Девять. Десять. Одиннадцать. Двенадцать. Выбор был сделан.