Психически влюбленный

Мэйбл вышла из машины и легкой походкой вошла в клинику. Сегодня на ней была белая шелковая рубашка, широкие брюки, лакированные ботинки, полюбившееся серое пальто, которое как не кстати соответствовало погоде и настроению девушки, и коричневый шарф. На пороге ее встретила толпа детишек, очень радостных ее прибытию, а угрюмые подростки сторонились главной, будто она представляла опасность. Взрослые охотно здоровались, некоторые даже были не прочь поболтать. В клинике у Мэйбл была безупречная репутация хорошего ответственного врача как среди пациентов, так и среди медицинского персонала. Закончив с приветствиями и любезностями, первым делом Пайнс занялась незаполненными документами. Через несколько дней некоторые пациенты, в числе которых подростки, покинут эти стены и вернутся домой в прежнюю жизнь. Мэйбл обожала подписывать документы о выписке и сообщать о ней, ведь нет ничего более радостного. Еще через месяц была намечена проверка медицинской ассоциацией правомерности лечения и надлежащих условий в клинике. По этой причине на столе скопилась добрая дюжина папок с личными данными подопечных и сотрудников, а также планы лечения и курсы реабилитации. Мэйбл должна знать все, что происходит в стенах ее клиники, чтобы либо разобраться с проблемами заранее, либо же замести следы. В течение нескольких часов с большей частью Мэйбл разобралась и планировала отнести все это в архив. Девушка в охапку взяла папки, а в другую — листы. На пороге кабинета ее встретил Билл. — Нам надо поговорить, Пайнс, — его брови нахмурились, он настроен серьезно. Видеть Билла серьезным было странным и редким явлением, особенно когда на его лице буквально увековечилась ухмылка, Мэйбл не могла принять это без сомнений. А вообще ей не очень-то и хотелось разговаривать с тем, кто избил ее жениха, устроил сцену и даже не извинился после этого, а лишь усугубил ситуацию своим нахальством и полным игнорированием последствий. — Говори, — она обошла его, направляясь в архив. Билл проследовал за ней хвостом. — Это касается Джека. Ох, вот об этом она как раз и не хотела говорить, а Сайфер был последним человеком на Земле, с которым бы она обсудила это, но выбора не оставалось. Все-таки она выполняет любое слово демона. К сожалению. Но никто не говорит, что она должна при этом держать блестящую улыбку и быть вежливой, как консультант в магазине. Пусть на своей шкуре испытает каково это, когда с тобой обращаются как с мусором. — Ничего не скажешь? — Билл упрямо шел за ней, даже несмотря на то, что девушка всем своим видом показывала, что против. — По-моему, тут и так все ясно. Она повернула в другой коридор и переговорила с санитаркой. — Пожалуйста, не держите дверь долго открытой. А то в комнате охраны сирена сразу же разрывается — датчик пока не починили, обещали в следующем месяце, — женщина любезно попросила Мэйбл, и она согласно кивнула. Они пошли дальше. Билл все это время обдумывал что скажет, а их диалог уже прокрутил миллион раз в голове в разных вариантах, в концовках каждого из которых Мэйбл извинялась за свою упертость и слепоту, а он сам тешил свое самолюбие и мужское эго. Пока что ни один из них с действительностью не совпадал, так что нужно было менять намеченный курс. — Что же тебе ясно? Мэйбл вбила пароль на панели, открыла со скрипом тяжелую железную дверь и шагнула за порог, Билл за ней. Его рука плавно потянула за собой ручку. Мэйбл включила верхний свет. Архив представлял собой ряды тянущихся металлических стеллажей, забитых папками по годам в алфавитном порядке. Мэйбл здесь знала каждый угол, а потому быстро направилась в третий ряд, в самый конец. — Что какое бы ЧП ни произошло, в основном виноват ты. Любая насильственная ситуация — ты замешан. Скандал — твоих рук. Истерика медсестры — ты постарался. Я ясно выражаюсь? — Ах вот значит как. — Да, именно так, — Мэйбл раскладывала папки по алфавиту в нужные места, и в каждом ее жесте читалось раздражение. — Более нам нечего обсуждать, если только ты не хочешь убедить меня, что твое поведение изменится, в чем я сильно сомневаюсь. Я также сомневаюсь, что ты собираешься извиняться за все то, что мне приходится терпеть по твоей милости. Нет? Тогда мы закончили. Девушка закончила, оглядела разложенные папки, не упустила ли она чего из-за разговоров, и повернулась в сторону двери. Билл хотел было ее остановить, но она затормозила сама. — Только не говори, что ты закрыл за собой дверь. Умные мысли посещали Билла, но он, как говорится, был быстрее. — Та женщина попросила не держать ее долго открытой, — процедил Билл. Демон уже начинал злиться, что он тут единственный, кто пытается идти на контакт, хотя это никогда не было в его стиле, а сейчас это даже не в его интересах. Только если самую малость. Единственный раз, когда он правда хотел помочь, его упорно отталкивали всеми силами. — Что и требовалось доказать… — Пайнс потерла переносицу. — Хочешь сказать, мы застряли? — Да, именно это и хочу сказать! — взвинтилась девушка. — Система сигнализации срабатывает через пять минут, если не закрыть дверь — это раз, поэтому я не закрываю ее, два — открыть дверь изнутри можно только ключом, который, как и все остальное, где-то у меня в кабинете! Мэйбл сняла очки и облокотилась о полки с папками. Прекрасно. Меньше всего на свете она хотела застрять в архиве с Биллом, который еще и хочет с ней поговорить! Сегодня все наоборот! Ну почему он такой разговорчивый именно сейчас? Лучше бы он и дальше игнорировал ее существование, ее жизнь и ее проблемы. Всем от этого было проще. Мэйбл развернулась на каблуках с намерением уйти подальше от Билла. Хотя куда? — Нет уж, теперь так просто ты от меня не отделаешься, — он юркнул за ней между полок. — Ты избегаешь меня уже неделю! — Не то чтобы она раньше горела желанием проводить с ним время, но сейчас она особенно старалась не пересекаться с ним. Билл провел черту. Мэйбл это прекрасно поняла. — Хватит быть инфантилом! Демон ударил кулаком по полке, и она задрожала. — И этом говоришь мне ты? Самый незрелый человек в мире? Я не хочу с тобой разговаривать, как же ты этого не поймешь! И не надо мне тут мебель портить! — Мне плевать, чего ты там не хочешь! — он закрыл ей рукой проход, опираясь о полку. Мэйбл сжала губы в полоску. Казалось, она сейчас взорвется. — Сайфер, просто оставь меня в покое, — совершенно спокойным и на удивление сдержанным тоном сказала девушка. Сдержанность и спокойствие были способом самозащиты еще со времен подросткового периода, когда вдруг в школе у нее начали появляться проблемы. Смеяться было бы уже не к месту, поэтому, чтобы скрыть свою тревогу и озабоченность, Мэйбл стала больше держать все в себе, пока это не стало привычкой, от которой она могла избавиться только с самыми близкими. И Билл не входил в число таковых. — Ты вынуждаешь меня идти на это, но… я приказываю тебе поговорить со мной. «Он? Приказывает мне? Неслыханная наглость! Да кто он вообще такой?» — зло подумала девушка. — Если воспротивишься, это примется как несоблюдение условий нашей сделки. Мэйбл скрестила руки на груди и отвернула голову, закрыв глаза. Сначала он вынудил ее заключить сделку, потом издевался над ней каждый божий день последние месяцы, а несколько дней назад избил ее же парня! Он вышел сухим, а Мэйбл пришлось выслушивать от родителей и рассыпаться в извинениях, а после терпеть негодование Джека. И почему ему можно все, а ей — ничего? Есть ли в этом мире хоть какая-нибудь справедливость?! — Ладно, я слушаю. Мэйбл с раздражением подняла глаза, решив, что она просто выслушает его монолог, пару раз кивнет типа согласна, может, даже улыбнется, и потом начнет думать над тем, как выбраться отсюда. Даже интересно, что Билл такого хочет ей сказать с таким упорством. — В общем. Я знаю, как все это выглядит. Я не святой, признаю. Ты знала это, когда шла на сделку. Ты знала об этом каждую минуту каждого дня. Ровно так же ты убеждена, что твой суженый-ряженый — мученик. Это далеко не так. По этой причине прошу не винить меня во всех смертных грехах. Конечно, я во многих вещах виноват, признаюсь, но нечего на меня всех собак вешать. Твои розовые очки — твое дело. Билл тыкнул ей пальцем в солнечное сплетение. — Это ты так извинения просишь? То есть она застряла здесь даже не потому, что Сайфер хотел извиниться, а потому что он хотел всего лишь потешить свое воспаленное эго? Выгородить себя? Оправдать неприемлемое поведение? Полить грязью Джека? — Извинения? Ты ждала этого от меня? Да подавись ты своими извинениями, Пайнс! Демон склонился к ней, согнувшись почти на треть из-за их разницы в росте, и Мэйбл вжалась спиной в ряды папок, на секунду испугавшись не на шутку. Она даже зажмурилась, ожидая, что Билл сейчас сделает ей больно. Но он лишь поднял руку и поправил перекосившийся воротник рубашки невинным жестом. Его дыхание выровнялось. — Между прочим, я тебя защищал. — В его голосе Пайнс уловила нотки обиды. Мэйбл приоткрыла глаза и глянула из-под ресниц на Билла. Он был спокоен. У нее же дрожали колени. Так близко. И зачем сердце так сильно колотится? Мэйбл сжала кулак. В горле пересохло. — Меня? Меня не надо защищать. Отрастила гордость, видите ли. Или нравы пошли другие: женщина теперь сама по себе, а мужчине даже вступиться нельзя. К сожалению, Билл не учитывал тот факт, что Мэйбл уже определила мужчину в своей жизни, который будет ее защищать. И это не Билл. Билл сжал челюсти. Он знал наперед, чем все кончится. И это желание уберечь Пайнс было ему чуждо и неведомо. Наивной девочке опять сделают больно. А ему остается только наблюдать за этим. Слепота Пайнс его просто выводила из себя. — Да как ты не понимаешь! Джек!.. — Нет! — Мэйбл неожиданно коснулась пальцами губ Билла. — Пожалуйста, не рушь в одночасье то, что мы строили годами. Ничего не говори. Прошу тебя. Позволь нам самим во всем разобраться. Вдвоем. Я знаю, Джек не идеален. Никто. И люди должны прощать это друг другу. Билл ничего не ответил. Он взял маленькую похолодевшую ручку девушки в свою, убрав ее с губ, но не отпустив ее. Вместо этого он сжал ее, так, что аж пальцы захрустели. На секунду они замерли. Мэйбл чувствовала скачущий пульс где-то в руке. Свой или Билла? Он изучал глаза Мэйбл, в которых таилось ему, могучему демону, что-то непонятное. Страх? Мольба? Просьба? Все вместе? — Вот только я не человек, верно? — хмуро дернул уголком губ Билл. Мэйбл открыла рот, чтобы что-то сказать, но не успела. — Мисс Пайнс? Вы здесь? Оба дернулись в сторону голоса медсестры, но не сдвинулись с места. — Да, Марта, вы вовремя пришли, — она высвободилась из цепких рук Билла и направилась к спасительному выходу. Колени непроизвольно подрагивали, плохо слушаясь хозяйку, но дрожь в голосе скрыть удалось. — Ты идешь?

***

— Спасибо, я приму твои слова к сведению, а сейчас мне надо работать. Пайнс неловко мялась на пороге кабинета, вмиг где-то растеряв свою стойкость и уверенность. Наверное, там же, где и злость и негодование в адрес Билла. Она больше не злилась. Видимо, Билл и в самом деле может преследовать хорошие цели. Может, он и правда волнуется. Билл кивнул и оставил ее. На сегодня он своего добился. Девушка выдохнула, закрыла за собой дверь. Кресло заскрипело. Мэйбл задумчиво уставилась в окно, затянутое морозным узором. «Поужинаем сегодня вместе?» — Экран телефона засветился. Мэйбл долго смотрела на сообщение, подбирая слова. «Извини, Джек, сегодня никак. Мне надо заполнить квартальный отчет», — соврала она, ибо отчеты ей заполнять надо никак не сегодня. Ей нужно было подумать об их отношениях, на трезвую голову и в одиночестве. «Хорошо, тогда я заеду в твой любимый китайский ресторанчик на Кэмбридж Вэй и возьму тебе том ям. Дома поужинаем». «Ладно. До вечера. Целую». Билл обеспокоен не просто так. Раз уж он усмирил свое эго и решился предостеречь Мэйбл. Но ей не верилось, что Джек, ее Джек, мог плохо с ней поступить. Джек, который таскал ей цветы из прилавка в студенческие годы, периодически приворовывая; Джек, который забирал ее с пар и водил в кафешки, чтобы угостить мороженым на последние карманные деньги; юноша, который в будущем стал солидным статным мужчиной, который мог позволить себе спокойно отвести Мэйбл в дорогой ресторан или купить платье из новой коллекции. Ей не хотелось верить, что все хорошее закончилось, но она ясно видела его влияние над ней. Он задавал курс их отношениям, а Мэйбл лишь соглашалась; он принимал все важные решения с важным видом, а не с заговорщицкой улыбочкой и искрами в глазах. Так сложилось. Мэйбл видела, что теперь его жизнь это не смятые за пазухой цветы, не еда из забегаловки, не драйв-ин, не дешевые билеты в кино — все то, что так ценно Пайнс до сих пор. У него теперь другая жизнь и соответствующие ей ценности, чего не скажешь о ней. Она до сих пор отдала бы многое за букет ромашек, пока Джек стремился к золотой вершине. — Не хочу об этом думать, — она ударилась головой об руки и закрыла глаза. Эти мысли пугали. Нужно переключиться. Из ящика Мэйбл достала ежедневник и открыла календарь, нервно круча в руке погрызенную ручку. Одна проблема сменила другую, которая пока что была в предпроблемном состоянии. — Странно, почему так долго… — задумчиво пробубнила девушка. — Не нравится мне все это…