Психически влюбленный

Ночь. Только в это время в клинике наступает тишина. Спокойно и безлюдно здесь бывает разве что в это время суток, и то не факт. Кажется, на улице прошел легкий дождик, первый, весенний. На окне застыли капли воды и исказили отражения в причудливые узоры содержимого комнаты. Напротив окна стоит дубовый стол с стопками заумных книг, которые добыты с большим трудом, разными тетрадями и… семейной фотографией. Если ее можно так назвать — маленькая, разодранная, а людей на ней всего лишь трое из шести. Подле окна, чуть правее, располагается мягкая кровать, на которой так и хочется вздремнуть…

Билл

— Нет… отойди от меня! — я закричал и, нервно дыша, перевалился за пределы кровати на пол с глухим стуком. Очнулся я только на полу. Еще чуть, и я прожег бы в паркете дыру, но, к счастью, вовремя проснулся от набега очередного кошмара. И так каждую ночь. Я все ждал, когда же чудодейственные успокоительные Пайнс начнут мне помогать, которые она мне после уговоров все же выписала, но уже сомневался, что в них есть хоть какой-то прок. Разве что спать хотелось больше и есть. Может, раздражения меньше, а кошмары как были, так никуда и не делись. Я уже подозревал, что пью плацебо. Отлежавшись на холодном полу с минут пять, я поднялся, сел, протер глаза, чтобы прогнать остатки сна и неприятный осадочек от кошмара. Пускай мать давно умерла, но в моих снах она преследует меня ежедневно. Или, можно сказать, еженочно? Пайнс знает только ту правду, которую я ей преподнес, наши семейные дела совсем не ее забота. С этими мыслями я вновь лег на кровать. Вздохнул. Как правило, после таких ночных подарков мне не спалось до утра. Не могу спать после такого. Закрою глаза — вижу ее обезображенное, обугленное лицо. И ничего с этим не поделаешь. А с тех пор как я застрял в этой дыре, кошмары мне снятся каждую ночь и я практически не высыпаюсь. Оттого и нервозность повышенная. Ну хотел разве я наговорить столько Пайнс в день приезда Бэмби? Конечно нет! Но когда ты не делаешь ничего плохого, а к тебе заведомо относятся… Да, понимаю, что грешков за мной ни много ни мало, но это не повод игнорировать все мои парадоксально человеческие чувства и попытки сделать что-то… скажем, не такое пакостное. Хотя я ни капли не жалею, что начистил Джеку морду! Он это по праву заслужил! Я закинул руки за голову и уткнулся в потолок. За двадцать минут сна ни в одном глазу. Не спится. Встал. Лунный свет медленно, незаметно для глаз, перемещался по комнате, не давая мне навернуться и сломать ногу. Комета наверняка еще не спит. Вечно с отчетами зависает допоздна. Я потянулся и вышел из палаты, чтобы проветриться. В надежде, что она все-таки не спит.

***

Стук в дверь. Я приоткрыл ее и осмотрелся. Темно — хоть глаз выколи. Даже хорошее зрение едва позволяло различить очертания стола, кресла, кровати, Пайнс на ней… Неужели спит? Ну да, погашенный свет именно об этом и говорит. — Звезда, ты спишь? — я перевалился за порог, помня, какие из мест на полу неистово скрипят. — Который час? — промычала она из-под одеяла и зашевелилась. — Четыре утра? Сайфер, ты в своем уме? Я легла два часа назад. Что такого важного случилось, что ты будишь меня? Пайнс недовольно поднялась на локти и посмотрела на меня сонно, сощурившись. Лямка ее ночнушки забавно сползла с плеча, а волосы небрежно выбились из длинной косички, придавая ей забавно-детский вид. И почему она опять ночует здесь? Неужели опять поругалась с этим кобелем? Возможно, заработалась, но что-то я в этом сомневаюсь. — Уснуть не могу, — я мялся с ноги на ногу. Отчего-то стало неловко, — кошмары. Она совсем пришла в себя и села, поправляя одежду и волосы, протирая глаза и разминая шею. Загорелась лампа желтым светом. — Ты пьешь те таблетки, что я тебе выписала? Конечно я их пил! Вот толку ноль от них. — Но я здоров. Зачем мне их пить? — Раз здоров, то не мешай мне спать, — Мэйбл уже было накрылась и перевалилась на другой бок. О нет, не за этим я пришел. — Ладно, обещаю, что начну их принимать. Она открыла один глаз и с сомнением изучила меня сверху донизу тем самым взглядом. — Так чего тебе? Вот вечно она заставляет говорить вещи, которые я вовсе не хочу говорить. Видимо, быть честным и откровенным — одно из негласных правил этого сомнительного заведения. — Можно я посплю с тобой?

Автор

— Ты не против, что я посплю сегодня с тобой? — Мэйбл выпучила глаза. Да шутит он. Они каждый день ругаются, почти не разговаривают нормально, и теперь он выкидывает такое. Да бред чистой воды. Наверное, опять поиздеваться хочет. Мэйбл еще раз моргнула. — Что, прости? — Я уже сказал. Не могу уснуть. Ты добровольно согласишься или принудительно? Девушка молча прорычала, перекатилась к стенке насколько это было возможно и, закатив глаза, приподняла одеяло. Мэйбл не хотелось смотреть Биллу в глаза, чтобы он ненароком не увидел там смущение, которое она испытывала. — Только без рук. Хоть один намек — полетишь вон. Билл хмыкнул, но ничего не сказал и, как кот, юркнул под плед. Конечно, диван был не таким уж и удобным, как кровать в его комнате, но рядом с Мэйбл этот недостаток заметно мерк. С ней, в общем-то, что угодно можно было вынести. — Сделай мне еще одну милость, — демон придвинулся к ней. — У меня на затылке есть триггерная точка. Нажмешь — быстрее вырублюсь. Будь так добра сделать это. Я правда очень хочу спать. Он умоляюще посмотрел на Мэйбл. Она еще больше вжалась в холодный бетон, потому что одноместный диван не подразумевал двух человек. — А сам — никак? — Это должен сделать кто-то другой. Как я могу сам себя вырубить? Я ж не мазохист, в конце концов. — Ладно. Куда давить, чтобы ты замолчал? Пайнс вытащила руки и приготовилась. Ее несколько смущала эта ситуация, хоть виду и не подавала: она в тоненькой ночнушке, рядом Билл в одних лишь шортах, да и между ними пару миллиметров одежды и столько же воздуха. В голове промелькнула мысль, что лучше б она домой поехала. Хотя разговор с Джеком тоже не прельщал. Да, они успели снова повздорить, в этот раз по поводу свадьбы. Ну что ж, с Сайферм их хотя бы ничего не связывает. Да и Джек об этом никогда не узнает, уж Мэйбл постарается. Билл взял ее кисти и приложил к своей лохматой шевелюре. Она осторожно зарылась пальцами в светлых волосах, отдающих теплом. Оказывается, они гораздо мягче, чем кажутся, и пахнут приятно, не лекарствами, а шампунем и чем-то еще приятным, присущим только Биллу. — Здесь? — она пристально наблюдала. — Да, в самый раз. Пять минут — и я буду спать. — Отлично. Ты успеешь дойти до своей палаты, — Мэйбл уперлась ладонями в оголенную грудь демона и улыбнулась. Ну а что? Он хитрить может, а она, что ли, нет? Какие правила, такая и игра! — Не-а, я уже место нагрел, — его рука легла на талию Мэйбл будто бы специально. — Руки, — она спустила их с себя. — Помни, что я говорила. Иначе вылетишь сейчас, несмотря ни на что. — Доброй ночи, — Сайфер мирно собрал ладони под щекой и вроде как засопел. Пайнс удивилась, как все быстро произошло, хотя была предупреждена. Она медленно сползла ниже, улеглась на свободную часть подушки и тайком посмотрела на Билла. — Ты спишь? — Почти, — промычал он. — Что-то еще? — Помнишь наш разговор тогда на улице? Ты так и не закончил. Билл приоткрыл один глаз. — Что, любопытство снедает? Мэйбл легла на локоть и совершенно не рассчитывала, что демон станет откровенничать с ней. — Вообще-то да. — Боже. Ладно, но быстро и коротко. Рубит страшно, — демон нахмурился, погружаясь в старые воспоминания. — Мы встретились лет двести назад по вашим меркам. Планета-227, была чем-то похожа на вашу, но существа там были более образованные на тот момент, чем вы. Я был сэром Винсентом Сайфером-Старшим, — Билл зевнул, но не замолчал. — Путешествовал по измерениям, искал себя. Мы тогда только разошлись, с Ами и Уиллом. Я укреплял связи в других измерениях, чтобы потом этим воспользоваться, поднять семью на ноги. В тот раз я был на приеме у императора планеты. Вино, мясо, девушки, танцы — в общем, все по классике жанра и в лучшем виде. Во второй половине вечера во дворец на прием явился незваный гость. Рыцарь в латах и на белом коне, как сейчас помню. Испоганил нам все представление, распугал девушек. Как оказалось, пришел к императору с требованием понизить налоги как член одной из самых влиятельных семей. Он предоставил выбор: если его кто-нибудь сможет его одолеть в частной схватке, то получит его покровительство, семейное золото и прочее; ежели нет, убьет того, кто посмеет выступить против. Конечно, я не мог отказаться. Это сулило мне прямую дорогу в высшее общество и милость императора в любом случае. Тогда я был моложе, глупее, признаюсь, мне казалось, что все можно достать легким путем, просто вовремя надо поймать момент. Но тот случай в очередной раз убедил меня в обратном. Я согласился на дуэль. Когда рыцарь слез с коня и снял свой шлем, то на его плечи упали длинные пшеничные волосы. Это оказалась девушка! Я должен был победить девушку! Понимаешь? Не то чтобы у нас какое-то табу или стереотип, просто девушки опасные создания, особенно с оружием-то в руках. Ну и я сдуру, пьяный в одной только рубашке и штанах, решился драться на шпагах, поскольку считал себя асом в этом деле. Один из ее ударов рассек ткань на груди, оставив алую полоску. Следующим она уже упиралась острием мне прямо в сердце, но не убила лишь по одной причине: моя метка, как выяснилось, совпала с ее. Перевернутый треугольник и круг внутри. Я спросил, как ее зовут, и она ответила: «Я Белла». И тогда я понял, что она мой соулмейт. Как-то так. Мэйбл лежала на локте и внимательно слушала демона, периодически промаргиваясь, чтобы не уснуть первой. Ей правда было интересно. — А что потом? — Закрутилось-завертелось. Кажется, я впервые кого-то полюбил, если можно так сказать. Характерами мы не могли сойтись долго, постоянно спорили, ругались, но зато отношения у нас с огоньком были. В прямом смысле. Я серьезно. И чем дальше они шли, тем ярче были метки. Я остался на планете-227 в доме Беллы, познакомился с ее семьей. Хорошие демоны были, толковые. Отец особенно. Вскоре мы решили пожениться. Окрыленный, я отправился домой, повидать Ами и Уилла и заодно пригласить их на торжество. Только это и спасло мне жизнь, — Билл вдохнул и потер грудь, где вместо метки давно был ожог. — Я не сразу понял, почему метка горит огнем. Это значит, что… Ну, думаю, сама догадалась. Планета-227 погибла, и Белла вместе с ней. Там что-то случилось… Какой-то мощный взрыв привел к коллапсу всей планеты. Позже я узнал, что источник беды был родом с Земли. Тогда-то я и заметил вас, людей, и решил уничтожить вас в ответ. Вот так просто и бездарно кончилась наша красивая и многообещающая история. Демон закрыл глаза, готовясь вырубиться окончательно. События настолько затерлись в его памяти, что превратились в пустую констатацию фактов. — А метка? — А что метка? Сначала стала багровой, а потом и вовсе исчезла, оставив на своем месте шрам. Надеюсь, твое любопытство удовлетворено. А теперь спокойной ночи. Билл закрыл глаза, обозначив тем самым окончание диалога. Мэйбл сжала губы и впервые подумала о том, что правда сочувствует Биллу. Потерять того, кого любишь, действительно очень серьезно. Даже если ты демон. Даже такой как Билл. Теперь объяснялась тотальная слепая ненависть к людям. После такого сложно не стать кровожадным демоном-убийцей и не сломаться, но Билл сделал только первое, и причем задолго до встречи с Беллой. Сломаться он не мог. Такие не ломаются. Трескаются, крошатся, даже надламываются, но не ломаются полностью. Мэйбл отвлеклась на свои мысли, а когда очнулась, то Билл тихо посапывал рядом. Теперь точно спал. Девушка была удивлена, с каким спокойствием он это говорил, но знала, что он в глубине души испытывает эту боль, если не как в первый раз, то достаточно сильно, чтобы никогда не забыть случившееся. Теперь, зная об этом, Мэйбл смотрела на Билла несколько иначе. Было нечем дышать. Или так показалось Мэйбл, потому что спустя двадцать минут Билл прижал ее к стенке окончательно. Светлые волосы спадали на лицо и закрывали уставшие от бессонницы глаза. Губы чересчур стали бледными, возможно, из-за авитаминоза. Он еле-еле дышал, казалось, вот-вот перестанет, но вдохи вопреки всему равномерно шли друг за другом. Он жив. Мэйбл осторожно скинула кончиками пальцев пряди, открыв аристократически белоснежное и пропорциональное лицо Билла. Он казался таким умиротворенным, с этим-то ангельским выражением лица. Ей резко захотелось пожалеть его, утешить, но она понимала, что это было так же давно, как и Крестовый поход. Очень давно. А с учетом того, сколько бед он принес после, то эти воспоминания не должны были его ранить, и уж тем более эта утрата не может компенсировать все то, что он уже совершил. Разве только если он любил Беллу по-настоящему. «Да и неправильно это все, — обозлилась на саму себя Мэйбл и отвернулась лицом к стене. — У меня есть Джек, почему я вообще с Сайфером в одной кровати, да еще и думаю о нем? Неприлично, Мэйбл Пайнс!». Рука Билла шлепнулась на талию девушки и грубовато притянула к себе, как какую-то мягкую игрушку. Пайнс от возмущения закряхтела, но ничего уже поделать не могла, оказавшись между двумя стенами, и одна из них имела наглость лапать ее. — Пожалуйста, не покидай меня… — Билл шепотом говорил ей куда-то в волосы, — не оставляй… меня. «Что? О чем он?» — подумала Мэйбл, замерев. — Я люблю тебя больше всех на свете. — Сайфер, что ты?.. — Я люблю тебя, Белла, — руки Билла окутали ее еще больше. — Прости, что не спас… и прости, что ты не единственная… в моей жизни… Даже Билл бубнил уже нечленораздельно, а Мэйбл это не интересовало. Больше всего ее заботило нагло украденное личное пространство, которое, кажется, было безвозвратно утеряно, и признания, адресованные не ей. — Лежать с девушкой в одной постели и признаваться другой в любви! Что за неуважение? — тихо буркнула она и попыталась выбраться из цепких рук. — Наглость в высшей ее степени проявления! Но тут ей стало Билла невыносимо жалко. Он, запертый буквально в четырех стенах, не имеет никого ближнего, кому может довериться, и из-за этого так одинок, из-за этого пускает иголки и пытается ранить окружающих, чтобы никто не смел ранить его в ответ… Неизвестно, что стало с его братом и сестрами. Может, тоже ничего хорошего. «Ладно, так и быть… Пусть спит. Ничего не случится, — подумала Мэйбл, расслабилась под тяжестью чужой руки и получше накрылась одеялом. — Мы постоянно враждуем, можно сделать перерыв на одну ночь».

***

Мэйбл, кажется, заснула. Электронные часы на столе показывали шесть утра. Еще часа три, и надо будет вставать работать. Солнце выкатывалось из-за горизонта и освещало первыми лучами окна домов золотистыми потоками. На диване лежали двое. Девушка на оголенной крепкой груди, вжавшись от холода в тонкий плед, и демон, осторожно рукой перебиравший ее длинные шатенистые волосы, зная, что она спит и не узнает об этом. Билл выскользнул из-под хрупкой Мэйбл и потянулся, перебирая пальцами собственные кости. По щелчку на нем появился черный халат, тот, что висел у него на спинке в комнате. Он бесшумно отрыл в столе Пайнс пачку сигарет и вышел, захватив с собой одну штуку. Ей надо поспать, а он и так вдоволь получил то, чего хотел так давно, сам того не зная. Утешения. Демон выключил будильник на часах, чтобы Мэйбл доспала то, что потратила ночью на него. Безусловно, утром Билл услышит так полюбившееся ему недовольное: «Сайфер, черт возьми, это твоих рук дело?»