Психически влюбленный

Билл

— Пока, Билл! Будь паинькой! — с этих слов начался один из самых скучных и одновременно сложных дней со времен моего нахождения здесь. Я проводил глазами Звездочку до машины ненаглядного ублюдка и лениво прошлепал в халате в кабинет Пайнс. Признаться, это было одно из немногих мест здесь, которое менее всего напоминало не больницу, а обычный офис или дом. В общем, уют, которого не хватало везде в целом, хотя, как мне было известно, Пайнс очень старалась, чтобы больница не выглядела таковой. Я покрутился немного в мягком кресле, посмотрел скучные бумаги на столе, изучил книги на полке, которые были в основном по медицине и психологии, полил умирающий цветок на подоконнике и в конечном итоге, пробухтев, упал на диван. Я уж было хотел сделать погружение. Знаете, когда закрываешь глаза, а открываешь уже в проекции воспоминаний. Конечно, ничего, кроме как наблюдать, ты больше не можешь, а иначе что же это за воспоминания такие? Вот и я закрыл глаза, имея большое желание вернуться в день, когда мы, я и Комета, застряли в архиве. Хороший был денек. Целых пятнадцать минут наедине. Но мое погружение прервал неуверенный стук в дверь. Я поднял одно веко, захотел посмотреть, кто меня прерывает. В кабинет вошел парнишка со светлой шапкой волос на голове и по-детски хлопал глазами. Тимми вроде. Тот, что однажды объелся дюжиной эклеров и при этом не был никак наказан! А мне Пайнс даже лишнюю плюшку не дает! — А мисс Пайнс здесь? — он неуверенно переминался с ноги на ногу, глядя на меня большими голубыми глазами, даже с некоторым опасением. — Извини малец, сегодня она взяла отгул, — я встал. — От… гул? А почему ты не с ней? Вы же всегда вместе ходите… Мальчишка задумчиво наклонил голову, ожидая ответа. Я лишь рассмеялся и подошел к нему. Дети… совершенно не умеют держать мысли при себе. — Ты разве не знаешь про ее жениха? — Ну да, — он озабоченно нахмурился, — но я думал, что он ее не любит. — А я люблю, значит? — я хмыкнул. Мальчик стушевался еще больше и взволнованно схватился за прядь отросших волос. — Не знаю. Я запутался. Мы вышли в коридор. Дверь закрылась. — Так зачем ты искал Мэйбл? — я пошел по направлению к своей комнате, чтобы переодеться. Мальчишка последовал за мной, хотя его не приглашали. Видно, дело, которое относилось к Пайнс, перешло негласно ко мне. — Да так, — Тим замялся, — просто в нашей с Питером комнате полка чуть сломалась. Я даже удивленно обернулся на него. — И ты звал для этого Пайнс? — Ну да, а кто нам еще полку починит? Я усмехнулся и промолчал. Действительно, кто? Видимо, здесь Комета сходит и за врача, и за мать, и даже за мастера на все руки, включая сантехника и слесаря. — Ладно, позволь мне переодеться, а потом глянем, что там с вашей полкой, — я потрепал мальчишку по голове и скрылся за дверью.

***

Пока Тим ждал меня, я «вытащил из рукава», как это называет Пайнс, инструменты и нацепил на себя джинсы с майкой и весьма удобными конверсами. Мы отчалили. Мальчишеская комната находилась этажом выше. Зайдя в комнату к пацанам, я удивился, как же чисто у них. Не припомню, чтобы у нас с Уиллом был такой порядок в их возрасте. Да и в принципе когда-либо. Если Уилла еще можно было кое-как приучить, то я бросал вещи там, где и всегда. Это тоже своего рода порядок, знаете ли. — Мисс просит нас сохранять порядок. Говорит, что наши горничные и так сильно стараются поддержать чистоту, — именно это он мне и ответил, а Пит ограничился молчаливым кивком. Какое же влияние имеет над этими детьми Пайнс? Я был несколько удивлен, потому что это было очень похоже на мою власть над другими, включая людей. Но они любили ее, в отличие от моих приспешников, и… уважали даже. — Так, ну и что же у вас тут сломалось? Я откашлялся и поставил ящик с инструментами на пол. — Мы слишком много книжек уложили, — Тимми притих, — и полочка повисла. Он указал пальчиком на стену. Так называемая полочка печально болталась на левом прибитом углу. Спустя несколько минут я прилатал ее на место и советовал им обращаться ко мне если что, а не к Пайнс. Не женское все-таки дело… Я собирался уходить, погружение не ждало. — Как тебя зовут? — Тим дернул меня за штанину. Я притормозил, раздумывая, стоит ли подпускать его к себе ближе. Раздумывая секунд десять, решил, что друзья мне все-таки не помешают. Мало ли пригодится в будущем. — Я Билл. — Билли? Хочешь я тебе кое-что покажу? Секретное. Он разжег во мне любопытство, тем самым откладывая желаемое мною погружение. У меня всегда была слабость к секретам, что поделать. — Ну, валяй. Он, радостный, потянул меня за руку. Мы спустились и свернули в сторону холла, миновали гостиную и свернули. Показались сдвоенные двери, на которых было написано: «Вход строго персоналу!» На лице Тимми возникла хитрая улыбка, слишком умная для его лет, но я останавливать не стал. Все-таки, пока Кометы нет, можно хоть разочек пошалить. Мы тихонько пробрались внутрь. Оказалось, он привел меня на кухню! — Вон, смотри, — мы спрятались за стойкой на полу, — там стоит маленький холодильник, а внутри мороженое. Очень много мороженого! «Ах ты, значит, мороженого захотел?» Я кивнул ему и тихонько прополз на коленках и достал два шоколадных на палочках, постоянно озираясь по сторонам. Было бы до безумия глупо и нелепо, если бы меня застукали кухарки в таком виде. Как только миссия была выполнена, мы рванули на улицу мимо удивленных санитарок, которые так до конца и не поняли, что произошло. Остановились только на крытой веранде, переводя дух от внезапной пробежки. — Почему мы воруем мороженое? — мне резко стало интересно. — Потому что его дают только особенным, — мальчишка жадно хомячил запретный плод. — А ты разве не особенный? — Не-а, мне нельзя мороженое. Я дал ему легкий подзатыльник. — Старших обманывать нехорошо. — А я и не обманывал. Просто не сказал, что у меня синдром дефицита внимания. Мой психолог рекомендовал ограничить сладкое. А ты чем болеешь? Я облокотился о перила и посмотрел в небо. — Да ничем вроде как. По-моему мнению, — я усмехнулся. Не говорить же, что Пайнс подозревает у меня психопатию. То, что я нарцисс, мне известно достаточно давно. Мальчишка удивленно, все еще с любопытством разглядывал меня, будто не мог чего-то понять, как бы он ни пытался. — Тогда почему ты здесь? Все таки этот парнишка был умен не по годам, и, встретившись мы с ним где-нибудь в другой мультивселенной, я бы обязательно забрал его с собой в роли преемника. Такой бы мне пригодился… Смышленый. — Я здесь… а я и сам не знаю почему, — я пожал плечами, — наверное, потому что так надо. — А как надо? — Малой, по-моему, ты задаешь слишком много вопросов, которые не по годам тебе, — я начал потихоньку злиться из-за этой естественной напористости. — И что, разве это плохо? Он смотрел на меня своими большими глазами и невольно напоминал мне самого себя в детстве. Слишком много вопросов, на которые никто никогда не соизволил ответить… Я сказал, что это не всегда хорошо, потому что любознательных не все любят, даже наоборот. Почему не любят? Потому что такие неудобны обществу, от таких проблемы. Откуда знаю? Потому что я сам никогда не был удобен другим и потому что сам пользовался удобными. Мы стояли и разговаривали обо всяких глупостях, как… как двое парней в баре за стаканом виски, или как мальчишки в песочнице, если вы, конечно, понимаете, о чем я. — Тебе нравится Мэйбл? Этот вопрос заставил что-то в моем нутре перевернуться, и я не уверен, что это было недавно съеденное мороженое. Это было что-то посерьезнее. — Это уже дело старших, малец. — А мне нравится, — без утайки сказал Тим и улыбнулся во весь свой шоколадный рот. Я практически без отвращения вытер его рукой, чтобы его вдруг не поймали потом. — И ты так открыто об этом говоришь? — А почему я должен этого стесняться? Я часто говорю мисс, что она мне нравится. Если бы он знал, насколько в этой жизни все сложнее. Но на то он и ребенок, чтобы видеть все упрощенно. До поры до времени. Мы поболтали с ним от силы еще десять минут, и к нам прибежали встревоженные медсестры, как наседки. Оказывается, у Тимми время терапии, а его все нигде нет. Только Питер видел его последним, да еще и в моей компании. Рыженькая, Мирта, и пожилая, Клариса, проводили меня взглядом, уводя Тимми с собой. «Ты когда-нибудь говорил мисс, что она красивая или нравится тебе?» — вспомнились мне слова мальчишки. Нет, не говорил. Пайнс разве нуждается в этих словах? «Любой девочке хочется услышать, что она красивая». — Но она уже не маленький ребенок. — Все, хватит с меня, — я ни с того ни с сего обозлился, — не хочу больше об этом думать. Я разозленно пнул камень и пошел внутрь. Не надо было откладывать погружение, теперь я еще дольше просижу в проекциях своего мозга из-за резко упавшего настроения. Двери распахнулись, и я бесцеремонно ввалился в клинику.

***

Автор

Мэйбл вернулась к полвосьмому проведать некоторых пациентов и Билла заодно. На ней сидел новенький костюм: светло-розовые свободные брюки, белая блуза и пепельный плащ, как дополнение к серым ботинкам. Привычный пучок, очки и алая помада. Ее настроение было приподнятым от не слишком удачного свидания, но хотя бы от времени, проведенным с Джеком. Они давно более или менее нормально не проводили время вместе, а потому Джек решил, что весьма уместно будет отвезти Мэйбл на ток-шоу… Вернее, он лишь сказал, что прикупил билеты кое-куда, и Мэйбл себе нафантазировала что-то явно интереснее телевизионного шлака. Каково же было ее разочарование… Остаток вечера сгладили только кофе и синнабон с корицей и покладистое поведение Джека. Она даже на секунду почувствовала себя снова студенткой. Мэйбл прошла на кухню глотнуть воды. Запарилась. Напевая мелодию, она открыла холодильник. — Твою ж дивизию! — неожиданно вскрикнула Мэйбл, увидев за столом лежачего Билла. Переведя дух, она осторожно подошла к нему. Признаков жизни он не подавал. — Эй, Сайфер, ты чего? Девушка нагнулась. — А, ну понятно. — В нос ударил запах перегара. «Где он достал алкоголь?» — подумала она. В его ногах стояла полупустая канистра спирта. А если Билл еще и ничего не ел, то его быстро унесло. Стоп, спирт? Мэйбл для уверенности осмотрела белую баклажку. Да, сомнений нет, это спирт, который они закупают для стерилизации приборов. — О, Звездочка, не знал, что это есть в проекции, — он почти уронил стакан. Мэйбл поймала его и унюхала запах апельсинового сока. — Когда ты успел нахрюкаться в хлам? Как ты достал спирт? И… что за проекция? — Мэйбл было правда интересно.

Два часа назад…

— Ты сейчас пойдешь и достанешь мне алкоголь. Любой, — демон прижал к стене молоденького санитара и пытался влезть к нему в голову. — М-мы не храним алк-когольные напитки, — продрожал парень. — Ну спирт-то у вас по-любому есть? — Он закивал. — Отлично! Тащи. Сейчас же. И чтобы никто тебя не увидел. Немало усилий пришлось приложить, чтобы внушение сработало. Из человеческого тела это было крайне сложно и энергоемко, но пить хотелось нещадно. Парень то кивал, то хотел кричать, то снова соглашался. С него градом тек пот. — Д-да, — заикаясь, парень побежал, только пятки сверкали. — То-то же. Хоть что-то нормально за день будет. А там можно и погрузиться.

***

Мэйбл стояла и пыталась привести в чувства горе-алкоголика. — Зачем ты напился? Меня не было несколько часов, и ты в связи с этим решил устроить себе праздник? — Было ску-учно. О-очень. А знаешь по чему я скуча-ал? По кому-у? Билл даже не соизволил поднять лицо со стола. Только положил на щеку, чтобы хотя бы разглядеть девушку, и бубнил что-то. Красные щеки, кривая улыбочка и блуждающий взгляд сделали его совершенно безобидным в глазах Мэйбл. Даже несколько милым. — Да уж, ну и смердит от тебя. Хорошо хоть не при других. Дай сюда. Мэйбл отняла у Сайфера стакан, а он был и не в силах протестовать больше, чем ему позволяло его пьяное состояние. Мэйбл быстро вымыла его и убрала в антресоль. Оставалось разобраться с канистрой спирта. Точнее, с его отсутствием. — Мэ-эйбл, — пьяно протянул Билл. — Ну подойди-и. — Чего? — она поправила очки в ожидании очередной глупости и сделала шаг к нему. Билл неожиданно ловко и метко поймал руку Мэйбл и поднес к лицу, потом с блаженством положил себе на лоб. Его лицо горело от алкоголя, а Мэйбл, только что пришедшая с улицы, послужила отличным компрессом. Незаметно Билл опустил руку и поцеловал пальцы Мэйбл. Она вздрогнула. — Я люблю тебя. Очень люблю. Черт возьми, так люблю, что готов прикончить любого и каждого. Иногда даже тебя, чтобы перестать это чувствовать. Как же замечательно… ик!.. наконец-то произнести это вслух! Я. Люблю. Тебя, Пайнс! Ух! Хорошо, что это проекция, и ты не узнаешь об этом… Никогда, скорее всего… Он продолжал что-то бубнить, но Пайнс не слушала его. Неужели Пасифика была права? Но это аморально. Разве аморально любить кого-то? — Да, если прежде ты пытался убить этого человека, его родных и захватить Вселенную, — самой себе ответила девушка. Она еще ближе подошла к Биллу и вслушалась в его бубнеж, руки пока не отнимала, боясь спугнуть наваждение. — Я так хочу… поцеловать тебя, обнять, вытирать крошки с твоих губ, хотя это омерзительно… И много чего хочу с тобой сделать… Но этот козел… Черт бы его побрал. Ладно он… Ты же меня сама закопаешь… Ты такая красивая, напоминаешь мне гавайскую пиццу. Перед глазами у него то и дело плясали звезды, Мэйбл с хулахупом и какие-то пузыри. Пицца там просто к слову подвернулась. — Что? Сайфер, ты совсем рехнулся? — девушка истерично усмехнулась, глядя на демона. Она наклонила голову. Уснул. Неудивительно. Напиться, а потом дрыхнуть, как медведь, прекрасная затея. Мэйбл высвободила руку. Билл не сопротивлялся. — Эх, большой ты ребенок, — Мэйбл нежно погладила его по спине, — демон, а не можешь совладать со своими чувствами нормально. Билл что-то промычал в ответ. «Будет неправильно, если я уйду от Джека, когда мы столько вместе и вот-вот планируем свадьбу. Не по-человечески. Я не могу ручаться за чужие чувства. К тому же как часто он думал о том, что чувствую я?» Мэйбл села за кухонный уголок. Демон умиротворенно спал на локте без задних ног. Девушка задумалась, мешкаясь. Еще несколько дней назад во сне он признался в любви другой девушке — Белле, — а сегодня, пьяный, говорит это Пайнс. Обе ситуации нельзя расценивать трезво, но что есть, то есть. — Да нет, быть такого не может, — Мэйбл откинулась на спинку, — не может демон, особенно этот, полюбить меня. Это он просто по пьяни. По пьяни как раз-таки язык и развязывается. Мэйбл призадумалась, лежа на руках и глядя на спящего Билла. Светлые локоны спали на сомкнутые глаза, коричневые ресницы иногда подергивались от беспокойного сна. Тонкие голубые венки тянулись по рукам, костяшки на руках еле побелели. Девушка убрала волосы с его лица и в сотый раз вгляделась в него, будто ожидала увидеть нечто новое, другое, и так и было — каждый раз она видела в нем что-то новое, каждый раз все более привлекательное. Билл перестал казаться ей ненавистным или омерзительным — так, чуточку раздражающим, но не более. — Возможно, если бы ты, Сайфер, был чуточку миролюбивее и проще, если бы ты был первее… я бы еще подумала. Демон неожиданно перевернулся набок, потерял равновесие и свалился на пол. Мэйбл вздрогнула, подумав, что он проснулся, и отскочила. — Господи, — она закрыла глаза и распустила пучок, который растрепался совсем. Потом оглядела это безобразие. Билл валялся на полу без задних ног и сопел. Вздохнув, Мэйбл вышла из кухни позвать кого-нибудь на помощь. Сама она в жизни не затащит его на второй этаж. Не оставлять же его тут.

***

На следующее утро…

— Пайнс, ну-ка иди сюда. Билл подловил Мэйбл в коридоре и подтолкнул в ее же кабинет нетерпеливыми движениями руки. — Поосторожнее можно? — девушка возмутилась и сдула с лица прядь. — Разговор есть, — демон показался ей слегка грубоват. — Ну, я слушаю. Мэйбл сложила папки, с которыми шла, на стол. Нервозность и напряженность Билла передались и ей. Она все-таки была восприимчива к чужим эмоциям. — Я все помню. — Ч-что… ты помнишь? — Мэйбл начала робко заикаться, вспоминая, что вчера сама взболтнула лишнего, того, что ни при каких обстоятельствах не сказала бы Биллу, трезвому. — Все. — Что именно? Билл рыкнул сквозь сомкнутые губы и стрельнул глазами. — Что признался тебе в любви, захотел поцеловать и назвал куском хлеба. Я думал, это проекция. Не принимай мои слова всерьез. Я был пьян и не в себе. Первое, второе и третье звучало как абсолютное оправдание. Мэйбл подобралась и выпрямилась. Значит, он не слышал ее монолога. Тем лучше. Лучше не давать ложных надежд, ни ему, ни тем более себе. — Тем не менее, ты сказал это. — Мои чувства не должны тебя касаться, — демон придвинулся ближе. Девушка нервно усмехнулась. Какая игра на этот раз? — Интересно как, если они напрямую со мной связаны. — Это не твое дело. — Мэйбл почувствовала, как рука Билла грубо схватила ее за предплечье и сжала почти до боли в нем. — Уж извини, что нравлюсь тебе, — съязвила она. Попытка скинуть его руку не удалась — он только сильнее сжал ее в тисках, вынудив посмотреть в глаза. — Ты мне не нравишься. — В таком случае посмотри мне в глаза и, не колеблясь, скажи то же самое, и мы забудем про весь этот инцидент. Мэйбл ждала, что он не осмелится повторить сказанное, настолько была уверена в прежних словах, в его непоколебимой прямолинейности и честности. Он был омерзительно принципиален в некоторых вопросах. Это была своего рода проверка на вшивость. Билл прищурил глаза и пододвинулся еще ближе, касаясь практически всем телом Мэйбл. Вот только в этом не было ничего будоражащего, наоборот, эта близость внушала страх. Он смотрел в ее зеленые, слишком серьезные глаза. В них было смятение. В его — сталь. — Ты мне не нравишься, Мэйбл Пайнс, — четко и ровно сказал Билл так, что даже голос не дрогнул. — Почему? Разве не ясно? Ты мерзкая и жалкая. Встречаешься с тем, кому на тебя наплевать, позволяешь вытирать о себя ноги. Ты лицемерка и эгоистка. И ни капли не симпатичная. Что мне может в тебе нравиться, а? — он издевательски усмехнулся. Секундное молчание повисло между ними. Билл проследил, что добился надлежащего эффекта, следом отпустил Мэйбл и вышел из кабинета. Пайнс осталась одна, слегка ошарашенная произошедшим, даже не заметив, как пульсирует от боли плечо и от обиды — сердце.