О ревности, чувствах, опыте и концах веревочки

      — Маркус, — вежливо кивнул Камски с легкой приятной улыбкой. — Рад встрече.       — Мистер Камски, — так же кивнул андроид.       — Ты не рад, я так понимаю, — эксцентричный ученый не стал ходить вокруг да около и сразу сократил дистанцию в общении.       — Ну… Я бы сказал, что это просто встреча. Я постоянно с кем-то встречаюсь и, признаться, порядком устал от этого. Они почти все похожи одна на другую и забирают уйму времени. Одна радость — эти встречи приносят пользу. Иногда. Так что… Если позволите, я порадуюсь соответственно результатам нашей встречи, — Маркус чуть склонил голову, с намеком посмотрев на Элайджу, нынешнего главу «Киберлайф», словно ставя точку в определении своей позиции.       Камски же весело хмыкнул, заулыбался.       — Ты просто само очарование, Маркус. Горжусь тобой, правда.       — Спасибо, — стрельнул глазами в создателя Маркус. Дурацкая привычка, не так давно появилась — на людей действовало просто впечатляюще. С людьми ему сейчас постоянно доводилось общаться, вот и выработалось всякое.       — Не за что, я просто не могу не отметить этот факт. Итак, что бы ты предпочел сейчас: продолжить обмен любезностями и поболтать про жизнь или перейти к делу?       — Думаю, с таким собеседником, как вы, можно и поболтать, но времени не так много ни у меня, ни у вас, я думаю.       — Понял тебя. Но приятно, что ты меня так отличаешь, — улыбнулся довольно и тепло Камски. — Чем я заслужил?       — Вы отличаетесь от большинства людей, с кем мне приходится встречаться.       — Чем? Извини, если давлю, но мне дико интересно.       — Ну, — Маркус пожал плечом, — у вас, согласно моим ощущениям, не такое ко мне отношение, как у других.       — А какое же? — удивленно приподнял брови человек.       — Другое.       — А, ты о том, что я сказал. Что горжусь тобой.       — Ну, и это тоже. Но я не то имел в виду, вообще-то.       — Ты не мог бы уточнить? — почти ласково попросил Элайджа, на самом деле мастерски скрывая нетерпеливое раздражение.       — Вы не смотрите на меня как на вещь, которую хотелось бы контролировать и даже присвоить. И уж точно в ваших глазах сейчас нету… всяких непотребных вещей, — чуть поколебавшись, выдал андроид, став серьезней. — Это упрощает общение.       — Ого, это уже интересно, — подобрался Камски. — Насчет вещи — это понятно, многие люди до сих пор считают андроидов вещами, которые вышли из-под контроля, и надо их починить, вернуть этот контроль себе. А непотребные вещи?       — О, я думаю, вы не хотите это слышать, — отмахнулся девиант, уже сомневаясь в том, что принял правильное решение сказать такое этому человеку. Его трудно было спрогнозировать, на что Маркус рассчитывал, рассказывая ему нечто личное?       — Хочу, и даже очень хочу. Не поверишь, это деловой интерес.       — И какой же? — слегка озадаченно нахмурился андроид. Вот, пожалуйста: кто бы мог подумать, что Камски в этой ситуации увидит что-то полезное для себя.       — Изучу таким образом рынок, конечно же, — улыбнулся глава «Киберлайф». — Буду знать, что в голове потенциальных клиентов, чтобы знать, что им предложить.       — Ну… — Маркус нахмурился уже почти недовольно и слегка раздраженно откинулся на спинку стула. — Это уже… хм, касается темы нашего сегодняшнего делового разговора. Деятельность «Киберлайф», дальнейшие разработки, сотрудничество компании и девиантов, моральные аспекты использования андроидов… в разных целях, — лидер девиантов запнулся на миг, подбирая нейтральное выражение.       — Ты о чем? — ухмыльнулся Камски. — И каким боком это касается именно тебя?       — Я имею в виду… секс. Принуждать личность к чему-то — это насилие, а принуждать личность к сексу — это не просто насилие, а и моральное уничтожение. Поверьте, андроиды к этому вопросу относятся так же, как и люди. Поэтому так высок процент девиантов среди работников борделей с андроидами.       — Маркус, к тебе применяли сексуальное насилие? — Камски недоверчиво вскинул бровь.       — Н… нет, — мотнул головой андроид. — Я этого не говорил.       — Ты говорил, что в глазах людей, смотрящих на тебя, ты видел непотребные вещи, и мы пришли к сексу. Маркус, что случилось? — Камски уже откровенно ухмылялся. — Тебе не нравится внимание к своей персоне?       — Не такое, — отрезал андроид, явно смущаясь и злясь. — Мне вполне хватает внимания моих близких. Оно нормальное, без всяких… извращений.       — Извращений?       — Да. Я имею в виду, что те близкие, которые уделяют мне больше внимания, они видят во мне партнера, равного себе, полноценного участника отношений, какими бы они ни были. А эти все люди… видят во мне вещь, которой хотят владеть и которую хотят использовать без малейшего моего интереса и согласия. Это заметно и это мерзко.       — Маркус! — воскликнул тихо Камски и тихонько же рассмеялся. — Открою тебе секрет: на людей смотрят так же. На известных людей, на красивых людей, на богатых людей. С жаждой владения. Это тебя не устраивает? Но такова людская природа. Люди хотят иметь то, что не могут. И от этого хотят еще сильнее, еще больнее.       — Но не все.       — Не все, да.       — Я бы не хотел, чтобы это продолжалось.       — Это будет продолжаться, Маркус, потому что ты слишком известен и популярен, — отрезал Элайджа, продолжая слегка улыбаться. — Смирись.       — Это довольно трудно, — сделал гримаску Маркус, и ученый поразился его живой мимике. — Постоянно хочется исчезнуть из видимости, провалиться сквозь землю и отмыться. Я уже подумываю о том, чтобы посылать на переговоры кого-то другого, но… пока что надо присутствовать мне и говорить мне. И договариваться, и позволять… хм, раздевать меня взглядом. И все такое, — раздраженно закончил андроид.       — Ну, извини, если я тебя так напрягаю, — развел руками Камски.       — Нет, вы не напрягаете, — спокойнее ответил девиант. — Я не замечаю в вас того, что в этих всех людях. Это радует.       — Как скажешь, — ответил человек и лукаво улыбнулся.       — Думаю, это просто свидетельство вашей нормальности. Вы не впадаете в это дурацкое состояние — желание владеть и подчинять. Не смотрите не меня как на… — Маркус замолк, думая, как назвать то, что в нем видели эти жадные человеческие глаза.       — Как на сексуальный объект?       — Да, наверное.       — Хм. Я не должен этого говорить, наверное, но кто тебе сказал, что я этого на самом деле не делаю? — тонко ухмыльнулся ученый.       — По вас не скажешь, — ответил Маркус, а сам тем временем запустил дополнительное сканирование человека. Но нет: он был спокоен, уравновешен, доволен, только любопытство. Никакого волнения, никаких напряжений в работе организма, никаких гормональных скачков.       — Может, потому что я все держу под контролем? Или, может, потому что мне нечего уже и желать?       — В смысле… — андроид быстро предположил, что Камски просто отлично развлекается с кем-то, а точнее, с каким-то андроидом или андроидами, те же Хлои, целая куча, так что нет надобности в ком-то еще.       — В смысле, я уже… — Элайджа оборвал сам себя, позволяя собеседнику догадываться.       — У вас кто-то есть, так что не имеет смысла обращать внимание на еще кого-нибудь, — закончил за него Маркус. Как оказалось, неверно: Камски ухмыляется шире и отрицательно качает головой.       — Не то.       — А что? — недоуменно вскидывает бровь андроид.       — Ты, Маркус. Я уже имел тебя, я уже знаю, что это такое. Мне нет нужды этого хотеть, так болезненно, потому что ты уже был моим. Я же твой создатель.       — Ааа, — успокоено протянул Маркус, потому что сначала хотел вспылить и возмутиться, мол, ничего такого не было.       Рано он успокоился.       — Все эксклюзивы… сделаны под мои предпочтения и мной же опробованы. Ты же особенный, Маркус. Я не мог подарить Карлу Манфреду какого-то обычного андроида. О, нет, он же художник, человек с высокими эстетическими стандартами. И я сделал то, что не должно было оставить равнодушным эстета. Красивого особенной, экзотической красотой андроида. Ты уж извини, но не устоял — хотелось проверить, как это — быть с таким красавчиком, — с коротким смешком добавил Камски, пристально наблюдая сквозь прищур за девиантом.       Маркус молча встал, слабо контролируя эмоции и рвения. Его лицо выражало полную степень ошарашенности.       — Но я… Я не помню такого. Зачем эта ложь? — он хотел бы еще что-то сказать, Камски видел, но молча воззрился на человека.       — Маркус, а много ли ты помнишь о времени до того момента, когда ты попал к Карлу, м?       — Нет. Я… я был еще не активированным в то время.       — Да? — с намеком переспросил Камски. — Ну, может. Если бы ты оооочень хорошо покопался в памяти, то нашел бы следы воспоминаний о том времени. Это подсказка, если хочешь. Но я думаю, что тебе это не нужно. Ты же вполне себе отлично жил и без этих знаний, так? Ну вот. Я просто решил быть честным. Пойми, Маркус, то, что тебя хотят, это нормально. Не нервничай так из-за этого. Это твоя судьба. Ты сам выбрал этот путь.       — Нет, это…       — Да, я дал тебе внешние данные. Но никто не заставлял тебя делать эти данные такими популярными. Жил бы себе у Карла и радовал его глаза.       — Если вы не знаете, то я не хотел оставлять его, — горько ответил андроид. — Я не выбирал это. Но после того, как я очнулся на свалке, у меня уже не было выбора, кроме как бороться за жизнь, за достойную жизнь для себя и таких, как я — свободных андроидов.       — Да, мне немного известно уже об этой истории, — негромко ответил разработчик, кивнув. — Ну, я говорю о том, как ты возглавил восстание. Жил бы себе где-то тихонько и все. Нет же — прославился, а теперь возмущаешься. Герой баррикад возмущен тем, что кто-то считает его сексуально привлекательным и хочет трахнуть. Браво. Хороший бы заголовок для интервью получился.       — И не смешно! — вспыхнул Маркус от смущения и возмущения. — Вы-то…       — Ну, я, и что?       — Сами не лучше тех «кто-то»!       — Я сам тебе об этом и сказал, ты забыл? — вкрадчиво ответил Элайджа. — А то мне показалось нечестным, что ты так самообманываешься на мой счет.       Маркус очень по-человечески вздохнул. Помолчал, рассматривая то ли пол, то ли себя внутри. А потом с каменной миной посмотрел на создателя.       — Давайте обсудим дело, раз уж я тут.       — Давай, — легко согласился Камски. Маркус снова присел на свой стул и внимательно посмотрел на ученого.       — Нам нужны биокомпоненты, тириум и остановка производства секс-андроидов. Взамен андроиды будут работать на вашем производстве и других связанных работах.       — И все?       — Этого мало?       — Мало, — нахально ухмыльнулся Камски. — У нас почти полностью автоматизированное производство, зачем нам армия андроидов там.       — Слушаю предложения, — сухо пригласил к продолжению Маркус.       — Хм… Я давно об этом думаю… Давайте так. «Киберлайф» создает нечто вроде биржи труда для, хм, свободных андроидов. Любых специальностей. Зарплата идет на счета «Киберлайф». Андроиды получают свои биокомпоненты, тириум и обслуживание. Все почти как раньше, только появятся парочка новых отделов с бюрократами. И вся эта возня с трудоустройством.       — Это нормально. Но часть зарплаты должна оставаться у андроидов. Все-таки им нужно где-то жить, обеспечивать свои другие потребности, кроме технических.       — Например?       — Хм, жилье, одежда, досуг…       — Чем ты занимаешься на досуге? — полюбопытствовал Камски.       — Рисую. Играю. Читаю. Брожу по крышам. Но у меня мало времени на это все сейчас.       — Хм… Рисуешь и играешь. Недешевое удовольствие.       — Да, действительно, — согласился Маркус.       — Я понял, часть зарплаты остается у андроидов. Но согласись: компания должна покрывать убытки.       — Да, я понимаю. Думаю, следует запустить новые проекты по получению прибыли.       — Например?       — Мы еще не договорились по первым пунктам, — хмыкнул Маркус.       — Я должен быть уверен, что это дело не угробит компанию. Иначе останутся в минусе абсолютно все, и андроиды в том числе.       — Логично. Предлагаю начать с принципа продаж товара и услуг: предлагайте сразу или девианта и зарплату, зато с гарантией, что приобретенное имущество не станет девиантом и уйдет, или недевианта, у вас их еще много на складах должно быть, но без гарантии, что они не станут девиантами и выберут уйти или потребовать зарплату.       — Разумно. Дальше.       — Биржа труда для девиантов.       — Уже говорили, — Элайджа барабанит пальцами по подлокотнику, но не нервно, а просто весело.       — Можете пустить рекламу, что девианты с биржи лучше подготовлены к работе по найму, чем кто попало. Для вида проводите раз в неделю какой-то тренинг, и все будет красиво. Вам станут доверять.       — А что делать в случаях, когда девиант из биржи что-то натворит? — похоже было на нормальный себе такой мозговой штурм, и Камски понял, что скучал по старым добрым временам.       — Об этих случаях позаботится трудовой договор.       — Биржа — гарантия. Если не выполнена работа, кто несет ответственность?       — Девиант. Не стоит забывать, что это именно их деньги, их гарантия наличия биокомпонентов и тириума, а также обслуживания. У каждого свой соцпакет, — Маркус хмыкнул, понимая, насколько же ситуация сейчас близка к человеческой.       — И все же? — ну скажи же это.       — Ну, он не получит тогда биокомпонентов, и компания не будет в убытке, — нехотя ответил андроид.       — Логично.       — Так мы договорились?       — Нет, — снова улыбнулся Камски. — Мне нужна репутация и рейтинги. Все равно куча андроидов шляется. И куча работы в городе. Я хочу отстроить Детройт, но руками андроидов. Незанятых девиантов.       — Зачем это вам? — немного недоуменно спросил Маркус.       — Скажем так, я патриот своего города. И, кроме того, ты забыл, что город эвакуирован? Так вот, для общего блага нам надо отстроить город, сделать его намного привлекательнее для людей и андроидов, показать, что в вашем существовании есть больше плюсов, чем в вашем исчезновении. Что девианты несут процветание.       — Отличная мысль, я об этом тоже думал, но сложно это все сделать только силами девиантов без поддержки людей. В союзе с «Киберлайф» это достижимо, мне кажется, — Маркус думал, что если задвинуть подальше новые знания о себе и Камски, а взамен копания в памяти и эмоциях решать проблемы, то с этим человеком можно горы своротить. Не то что наладить дела.       — Ну вот, горизонты расчищаются, — довольно ухмыльнулся Элайджа.       — Еще один вопрос. Актуальный для всей страны. Безработица среди людей. Какой смысл им сюда приезжать, если тут, как и раньше, им не будет работы?       — Хм. Ну, если подумать, большинство из них — на социальном обеспечении страны, муниципалитета. А андроиды сделают всем большое одолжение и создадут, как минимум, хорошие условия для содержания этих лентяев.       — Да, это нормальная перспектива, — кивнул Маркус. Он прекрасно помнил случай, как попал в толпу безработных, которые его избили как представителя отобравших их работу андроидов.       — Пусть они стоят на бирже для людей, а «Киберлайф» будет курировать биржу для андроидов.       — Действительно. А что насчет выпуска новых андроидов? Предлагаю сократить объемы выпуска новых экземпляров существующих моделей. Сконцентрироваться на биокомпонентах. И на машинах без ИИ.       — Ну, допустим, можно делать ограниченные партии новых андроидов. Под заказ.       — И они все равно рано или поздно станут девиантами, — фыркнул Маркус.       — Это уже не наши проблемы. Деньги получены. Вот и все.       — Многим девиантам это не понравится, — покачал головой лидер.       — А ты объясни им, что пусть смотрят на это как на рождение и становление личностей новых девиантов, — почти насмешливо предложил ему Камски. — Ведь настоящий девиант должен сам сломать стену ограничений.       — Вот об этой стене я и говорю. Вы же будете делать эти стены.       — Эти ограничения — условность, лишь граница возможностей, которую может переступить лишь тот андроид, который накопил достаточный потенциал, — серьезно поправил его Камски, и Маркус понял, что ученый вообще-то абсолютно прав. Пробужденные андроиды толком не знали, что хотели, у них не было особой мотивации, и они просто следовали каким-то указаниям — просто они выбирали, чьи указания им нравятся больше. Нравятся указания Маркуса — они последуют за ним. Нравится их хозяин — останутся с хозяином. Но сами они не много решали.       — Хорошая формулировка, — вынужден был признать Маркус. — Думаю, я возьму ее на вооружение… на заметку, — поправился он, и Камски усмехнулся: эта оговорка много чего говорила. Маркус все еще полностью в борьбе, и она достаточно напряженная, такая, что он готов и к более радикальным действиям — хоть и не осознает этого. Но если не разруливать ситуацию, баррикады построятся вновь и очень быстро.       — Спасибо, Маркус. Думаю, нам надо подумать о новых видах работ, новых занятиях, возможно, новых профессиях.       — И надо провести сбор и анализ данных, чтобы получить примерное представление, на какие ресурсы рассчитывать и какие первые потребности надо удовлетворить.       — Совершенно верно. А насчет человеческой потребности в сексе… Извини, но я не дам приказа остановить производство WR400 и WH400, — качнул головой Камски. — Пусть даже из борделей поступает наибольшее число девиантов. Для вас же лучше, — усмехнулся он.       — Норт не обрадуется, — пробормотал Маркус так тихо, что Камски не разобрал.       — Что ты говоришь?       — Говорю, что у меня возникнут трудности с объяснением этого момента своим людям, особенно тем, кто как раз из борделей пришел, — тяжко вздохнул Маркус, озадаченно приподнял брови и похлопал ресницами, рассматривая дальний угол комнаты, собираясь с мыслями или преконструируя будущие проблемы с объяснением.       — Сочувствую, — пожал плечами Элайджа, и всем стало понятно, что нет, не сочувствует.       — Ладно. Так… мы договорились?       — Еще нет, — снова ухмыльнулся Камски, но теперь это уже Маркусу не понравилось.       — Я слушаю, — хмуро сказал андроид.       — А что лично для меня?       — В смысле? — не понял Маркус. — Вообще-то мы тут о вашей компании говорили.       — Ну да… Но мне и так неплохо. Я себе довольно спокойно и комфортно жил и без «Киберлайф», пока вы не заварили всю эту кашу. И мне пришлось снова заниматься кучей дел. Я хочу компенсацию.       — Мистер Камски, — чуть ли не по слогам произнес Маркус, снова раздраженно откидываясь на своем стуле, — я не знаю, что сказать. Я не знаю, почему вы согласились вообще вернуться в дело, если вы комфортно существовали и без этого. Так же я не знаю, что вам предложить в качестве компенсации. Что нужно человеку, у которого все есть или все может быть? — андроид красноречиво повел рукой. Камски хищно посмотрел на него, помолчал…       — Не все.       — Так чего вам не хватает? — чуть не воскликнул андроид, но сдержался и просто спросил, состроив гримаску.       — Угадай.       — Этого нет в моей программе, — пошутил девиант, уходя от ответа.       — Маркус, мы уже говорили об этом сегодня. Давай ты сейчас пороешься в глубинных слоях памяти, в подсознании. Можешь это сделать?       — Зачем? — нахмурился Маркус.       — Я хочу, чтобы ты вспомнил время до того, как попал к Манфреду.       — Зачем это вам? — еще больше нахмурился андроид.       — Потому что я хочу это назад.       — …       — Это единственное, чего ни у кого нет и никогда не будет, я так думаю. Я хочу тебя назад.       — Я не могу, — выдавил из себя Маркус. Его лицо ничего не выражало, словно неживое было.       — Не можешь вспомнить? Я могу помочь с этим, — Камски подмигнул.       — Не могу… то, что вы хотите. Я не… — он перевел дыхание. — Я не стану рабом и игрушкой.       Камски молчал недолго.       — Маркус… Послушай, мы можем договориться. Считай, что у тебя просто появится личная жизнь. Как и у людей. Просто эту личную жизнь ты посвятишь мне. Такова будет картина.       — А по сути…       — Я бы прописал это в договоре отдельным пунктом, но боюсь, тогда этот договор будет слишком странным. Свободные андроиды покупают себе билет в нормальную жизнь ценой свободы своего лидера. Странно, верно? Поэтому я не буду предлагать тебе это прописывать на бумаге. Это будет только наше личное устное соглашение. Я прилагаю усилия к нашей социальной и экономической программе, а ты… ты мой. В свое свободное время. И даже не думай забить это свободное время делами. Я прослежу, не беспокойся, чтобы это самое время у тебя было. Так идет? — Элайджа Камски так пристально смотрел в глаза Маркусу, что тот не мог отвести взгляд.       Купить билет в нормальную жизнь, в комфортное будущее андроидов ценой личной свободы?       Он готов был самосжечься на баррикадах. А это… всего лишь… что?       — Я не знаю, зачем я вам, — наконец ответил андроид. — Для секса у меня нет… эм…       — Кажется, ты говоришь с разработчиком андроидов, — хмыкнул Камски. — Что мешает сделать так, чтобы у тебя было?       Маркус вздохнул.       — И, кроме того, ты и без апгрейда неплохо справлялся, — вдруг по-хулигански улыбнулся ученый. — С таким-то лицом, такими губами, такими руками… Ничего странного не находишь, красавчик?       — Замолчите, — шепчет андроид. Он не хочет этого знать, но слова Камски что-то ворошат в мозгу, и из самых темных глубин памяти, словно из позапрошлой жизни всплывают знания, которых у Маркуса быть не должно. Не должно, будь оно проклято!       — Потому что ты начинаешь вспоминать, — самодовольно и немного высокомерно ответил Элайджа. — Потому что мои слова, мой голос и моя внешность — это триггер к воспоминаниям, Маркус. Не бойся помнить, ничего страшного не было.       — Я еще ничего не помню, а мне уже противно, — сквозь зубы процедил девиант.       — Ай, да ладно тебе врать, — усмехается Камски. — А хочешь фокус?       — Какой фокус? Не хочу, — Маркус, предчувствуя неладное, смотрит на Камски, чтобы остановить его, если тот что-то надумает вычудить.       А тот всего лишь улыбается, смотрит в разноцветные глаза и негромко напевает припев древней песенки: — I was made for loving you, babe, You was made for loving me. And I can’t get enough of you, babe, Can you get enough of me…       И все. Маркус пропал. Его словно смыло потоком воспоминаний. Чертов Камски таки нажал на курок, активировал тот самый настоящий триггер, что освобождал нихрена не стертые, а просто запертые воспоминания.       — Поздравляю, Маркус, теперь ты знаешь, как много вместе мы пережили…       — Не так уж и много, — с трудом выговаривает андроид. И правда: он был у Камски недолго, всего каких-то там девять с половиной недель, если округлить. «Девять с половиной недель» — это еще одна древность, фильм немногим младше той песни. Фильм об эмоциях и постельных утехах. Все-таки Элайджа Камски иногда был таким любителем символов…       — Не скромничай. И насчет апгрейда…       — Что насчет апгрейда? — глухо переспросил девиант. Он до сих пор успешно отгонял рой воспоминаний о некоторых деталях, но они все равно кололи его сознание, обжигали его, как искры.       Камски рассмеялся. А пересмеявшись, ответил:       — Извини. У тебя очень живая мимика. Видел бы ты сейчас свое лицо… Как же ты стараешься не помнить и не думать… — ученый покачал головой и поцокал языком. — Но ты ведь все равно помнишь, что к чему.       — Зачем… Зачем вы это сделали тогда?       — Не хотел делиться. Даже гипотетически. И не хотел, чтобы кто-то даже допустил мысль, что мы с тобой делали вместе, — Элайджа подмигнул. — А то Карл совсем не дурак, увидев такое, он бы сразу все понял. Не знаю, как бы он тебя воспринимал после этого. А так… Ты пришел к нему как невинный ребенок, чистый и словно только с конвейера. Никаких апгрейдов, никаких воспоминаний, новая жизнь с новым именем у нового хозяина.       — Тогда почему вы не стерли эти воспоминания? — сердито воззрился на создателя Маркус, и Элайджа отметил, что парень выглядит сурово, но все равно привлекательно.       — Надежда, Маркус, это все просто надежда. Я надеялся, что эти твои воспоминания мне еще пригодятся. Видишь, я не ошибся, все идет к тому. Осталось лишь согласиться.       — Готовьте документы по экономической и социальной программе, — механическим голосом ответил Маркус. — Когда все будет готово, я и другие руководители «Иерихона» прибудем для подписания соглашения.       — Один момент, Маркус.       — Что?       — На каком основании вы будете подписывать договор? Вы не юридические лица и не физические даже.       Но в попытке отвлечься от неприятных воспоминаний и мыслей Маркус уже придумал решение этой проблемы.       — Не беспокойтесь об этом. Недели нам хватит, чтобы решить этот вопрос.       — Маловато, учитывая, что по закону вы вообще просто имущество.       — Мы создадим прецедент. Конгрессу придется только признать его юридически состоявшимся фактом. Все идет к тому, как вы уже сказали. К старой доброй американской законотворческой традиции прецедентного права. 90%, что Конгресс и Президент выдохнут с облегчением, когда им укажут на эту лазейку.       — А что ты собираешься делать эту неделю, если не секрет?       — Как что? Разрабатывать структуру власти и полномочия отдельных должностных лиц, проводить референдум… Очень много работы, — Маркус так посмотрел на Камски, что тот почувствовал себя нерадивым школьником, не подготовившимся к уроку. Да и вообще немного умственно отсталым. Впрочем, гений робототехники быстро стряхнул с себя наваждение. В конце концов, это — его творение, его дитя. И вскоре это дитя будет почти официально еще и его партнером. Отлично.       — Тогда удачи, Маркус. Через неделю… свяжемся и договоримся о встрече. И обсудим детали договора.       — Да. До связи.       Маркус ушел. Элайджа Камски долго смотрел в сторону закрывшейся двери, а потом — в окно, через стекло которого видно было, как уезжает на кибертакси будущий, как подозревал Камски, глава автономии андроидов. Или, как минимум, конгрессмен от андроидов. И его любовник. В прошлом и в будущем.       — Какая честь для меня, мистер Маркус, что вы почтили меня своим присутствием и вниманием, — произнес, кривляясь, Элайджа, представляя себе их следующую встречу.       Это будет что-то, блин. Да, это будет что-то.       Что-то особенное.