hostage of love.

алкогольная и никотиновая зависимость, игровая и адреналиновая. донхёк и мог бы похвастаться полной независимостью от столь распространённых человеческих слабостей, но. на радиостанции объявляют рекламную паузу, и вся музыкальная эйфория вмиг разбивается об громкий голос диктора. закат, ложащийся на голубое полотно насыщенными слоями гуаши, под подобное сопровождение теряет всё своё было очарование. марк на это только тихо смеётся и почти до упора жмёт на педаль газа, чтобы разрушить опьянение моментом окончательно. ему бы поскорее к морю, к тёплому песку и игривому ветру. донхёк должен разозлиться, высказать всё, что думает о глупой рекламе и таком же марке, но не может произнести и слова. буквы разбегаются, рассыпаются, забываются и всё никак не хотят складываться в слова, — из сдавленной груди вырывается лишь немой вздох восхищения. в адекватном состоянии донхёк называет это идиотской зависимостью от такого же марка ли. в настоящий момент он ощущает это как сладкую влюблённость, что туманит разум и перебивает все прочие эмоции. по радио передают последние новости, но донхёк не обращает на них никакого внимания. любуется, впитывает и растворяется. музыкальные пальцы марка на руле смотрятся как самый лучший пример лаконичности. его щёки слегка обгорели на летнем солнце, а губы слегка обветрились, то ли из-за привычки их прикусывать, то ли из-за сухости воздуха, но донхёку так даже нравится. нравится, как бегущий за ними ветер треплет марка по непослушным чёрным волосам. нравится, как мягкие предзакатные лучи дарят коже марка персиковый отлив. нравится, когда марк останавливает машину посреди трассы и пристально смотрит донхёку в глаза. выключает назойливое радио и тянется за поцелуем, отрывая руки от руля и зарываясь пальцами в серебристые донхёковы пряди. поцелуи с марком на вкус как морозное лето. донхёк не знает, как правильно описать это ощущение словами, но ему это и не требуется. слишком личное, слишком трепетное, чтобы превращать этот волшебный момент в рассказ для чужих. после захода солнца они наконец добираются до затихшего побережья. вокруг никого, потому донхёк может позволить себе свободно двигаться под музыку из колонок. окутанный светом фар. они находят в салоне слегка поцарапанный диск ланы и молятся проигрывателю перед его воспроизведением. после донхёк двигается в ритме музыки и морских волн. тело ощущается бесконечно лёгким, податливым и слегка эфемерным. донхёк думает, что так ощущают себя люди под кайфом. донхёк чувствует себя зависимым от возможности побыть беззаботным. чувствует потребность во взгляде марка, который говорит ему: — ты желанный. — ты невероятен. — ты любим. пока сам марк сидит на капоте, сложив руки на груди и в точности под песню одними губами шепчет: — move, baby, move. i'm in love. донхёк на секунду останавливается, прикрывает глаза и просит прощения у звёзд за непристойное поведение, а после отдаёт всё в руки чувственности. расстёгивает верхние пуговицы на своей гавайское рубашке, касается пальцами шеи и возводит руки к луне, будто слышит зов родственной души. и продолжает танцевать, испытывая выдержку марка на прочность, но дважды первым старший не сдаётся никогда, и донхёку приходится прервать своё таинство диалога с небом. он подходит медленно. осторожно. пытаясь не смутиться чужого жадного взгляда. и аккуратно протягивает ладонь вперёд, интуитивно укладывая её марку на грудь. туда, где загнанно бьётся дикое сердце. марк вновь улыбается своей самой спокойной улыбкой, будто бы это не его сердечный ритм сходит с ума, и ждёт, пока донхёк сам обнимет его за шею, сам потянется к огню. а после усаживает мальчишку на всё ещё не остывший капот и целует, целует, целует… донхёк чувствует привкус недавно выкуренной марком сигареты и довольно прикрывает глаза. мелодично стонет как раз на том моменте, когда заканчивается диск. остаётся лишь их сбившееся дыхание и тихий шум прибоя. донхёку нравится. нравится, как ветер с моря обнимает его за обнажённые плечи. нравится, когда марк грубо разводит его колени в стороны и укладывает прямо на капот. нравится, как немного жжётся металл под лопатками и как горят свежие следы над острой ключицей. как марк одними прикосновениями рассказывает о своей любви и тихо шепчет куда-то в район чувствительной шеи: — move, baby, move. i'm in love.