hostage of love.

день рождения всегда представляют как самое радостное событие года, приписывая ему безграничную радость, тёплые встречи с друзьями и все самые памятные моменты, но реальность, как всем известно, не всегда соответствует ожиданиям. чаще всего именинник чувствует острую необходимость сбежать от общества и отправиться на поиски машины времени, которая позволит обратить вспять неудачи и разочарования. вот и марку совсем не хочется шумных вечеринок и фальшивых поздравлений, потому он держит дату своих именин в секрете от всей команды и пытается не слишком бурно реагировать на сорвавшееся задание. тайный апокалипсис и поимка суперзлодеев откладываются на неопределённый срок, поэтому отряд распускают по домам. возвращаться, правда, приходится своим ходом, и марку, чтобы сэкономить время, приходится воспользоваться метро, где он ловит на себе не только заинтересованные, но и осуждающие взгляды, которые впервые в жизни заставляют его ощутить жуткий дискомфорт. марк пытается отрицать причины возникновения неприятного чувства, но разыгравшееся воображение слишком чётко прорисовывает образ человека, которым марк в итоге не становится, и заставляет столкнуться с ним в безликой толпе. ли минхён, которым марк остаётся в параллельной вселенной, носит строгие костюмы и доброжелательно улыбается, располагая к себе. его чёрные волосы придают шарм и никогда не вызывают у людей неконтролируемое порицание. все уважают и восхваляют минхёна, потому что он является известным психотерапевтом, на счету которого несколько успешных книг и исследовательских работ. он наверняка спешит в химчистку за идеально белой рубашкой и планирует отметить свой день рождения в дорогом ресторане в кругу близких коллег. на какой-то миг измерения смещаются, и минхён сталкивается с марком плечами. он даже оборачивается, чтобы принести извинения, но увиденное лишает его дара речи и позволяет только одарить марка самым сочувствующим взглядом. минхёну достаточно лишь взглянуть в глаза напротив, чтобы подтвердит наличие у марка душевной нестабильности. в реальности же ничего не происходит. минхён — всего лишь призрак погибшего "я", которое марк иногда вспоминает по праздникам или наедине с самим собой. минхён действительно становится психотерапевтом, быстро добивающимся расположения у вышестоящих, а также у постоянных клиентов. ему пророчат светлое будущее добродетели, но предсказания оказываются ошибочными, потому что однажды на пороге кабинета минхёна появляется он. минхёну его лицо кажется смутно знакомым, и постепенно он вспоминает, что видел ли донхёка, молодого исследователя в сфере ботаники и токсикологии, по телевизору. он говорил о вредоносных действиях человека в отношении природы и пытался призвать к благоразумию. его выступление привлекло не только внимание защитников природы, но и правительства, задетого резкими замечаниями в их адрес. первый безумный учёный в практике минхёна. отлично. только выглядит он максимально безобидно и видится минхёну милым юношей. донхёк сначала внимательно рассматривает расставленные на полках книги, после подходит к окну и кончиками пальцев аккуратно прикасается к недавно высаженным фиалкам. минхён не вмешивается в знакомство донхёка с его кабинетом и терпеливо ждёт, пока тот осмотрится и займёт своё место на небольшом мягком диванчике. донхёк заканчивает свою небольшую экскурсию в четырёх стенах и садится напротив минхёна, старательно избегая его внимательного взгляда. они вежливо друг другу представляются и начинают свой первый сеанс. донхёк выглядит максимально безобидно и видится минхёну милым юношей, пока не озвучивает суть беспокоящей его проблемы. — люди, — кратко произносит донхёк и впервые смотрит минхёну прямо в глаза. с косвенной враждебностью и опасной решительностью. — дело в них. — люди… — минхён повторяет за донхёком и делает паузу-передышку, чтобы подобрать правильный вопрос, основываясь на своём опыте. — они вас пугают? — они вызывают приступы бесконтрольной агрессии, — молодой исследователь хмурится и сжимает ткань своих брюк. на секунду складывается впечатление, что внутри него борются две противоположные личности. — я всё чаще думаю, что был бы только рад стереть всё человечество с лица земли. сама фраза не пробуждает у минхёна чувства опасности. подобное часто можно услышать от раздражённых людей или даже в собственной голове. человечество всегда ходит по краю завышенного самолюбия и превышенной концентрации ненависти к себе. нет ничего страшного или непривычного в подобных словах, но интонация донхёка и пламя в его глазах заставляют принять исходящую от него угрозу со всей серьёзностью. для решения проблемы нужно выяснить её первоисточник, потому минхён, опираясь на информацию из многочисленных тяжёлых учебников, просит начать донхёка с самого начала, с первых чётких картинок в детском сознании и до последнего дня. рассказ выходит куда более объемным простого «родился- начал учиться — нашёл работу», поэтому с первым этапом никак не получается уложиться в один сеанс. ощутимое недоверие донхёка замедляет процесс и в последующем тоже, но они с минхёном вроде как никуда не торопятся, и сам психотерапевт не видит ничего плохого в проведении регулярных сеансов. впервые интуиция его так сильно подводит. минхён не замечает одной простой истины, — донхёк не вылечивается от своих навязчивых идей, но зато мастерски, словно первоклассное биологическое оружие, проникает под чужую кожу и заставляет действовать под свои указания. сначала донхёк просто мечтательно рассказывает о том, какими прекрасными могут быть растения, если к ним присмотреться и подарить им океан любви. минхён размышляет над этим какое-то время и беззаботно соглашается. растения совершенно безобидны и не несут какого-либо вреда. они успокаивают агрессию в донхёке и раскрывают его с абсолютно новой стороны. он светится чистым искренним обожанием, и это подкупает минхёна. он, незаметно для себя, с трепетом в груди ждёт того момента, когда донхёк вновь мягко улыбнётся, приподнимая уголки губ, и кокетливо рассмеётся, сравнивая свою молодость с цветением пионов. — думаю, вам тоже просто нужна искренняя любовь, чтобы излечиться, — как-то подводит итог минхён, но донхёк его успешно игнорирует. а потом в форме лекции приводит факты о вреде людского рода, возомнившего себя творцом природы, и минхён под влиянием эмоций донхёка впервые проникается настолько глубоким состраданием к окружающей среде. донхёк постепенно показывает своё истинное лицо. уверенность, жёсткость, абсолютное бесстрашие, тяга к манипулированию и потеря связи с простыми моральными принципами. он будто роза, обнажившая свои острые шипы. все понимают, что таким людям нельзя доверять, но никто не может устоять перед их зловещим очарованием и не поддаться дьявольскому искушению быть ближе к запретному сладкому плоду. а ещё на донхёка не действуют разговоры о вере в светлое начало человечества, проповеди о надежде и нравственности, отсылки к религии и предыдущие неудачные попытки простого человека возомнить себя богом, и минхён постепенно начинает терять уверенность в своих убеждениях, служивших ему крепкой опорой эмоциональной стабильности, потому что вся его логика разбивается об чужие суждения. донхёк замечает пробой в чужой защите и решает довести дело до победного конца. очередной сеанс. мягкие лучи солнца путаются в лёгких занавесках. на полках ютятся всё те же нескончаемые книги, мудрость которых не осилить простому человеку, и в воздухе витает лёгкий лимонный запах от моющего средства для полов. минхён занимает своё кресло и готовится открыть посвящённую делу донхёка записную книжку, но ли младший не даёт этому случиться. между ними вспыхивает, и где-то на уровне подсознания минхён знает, что подобный расклад неизбежен и давно записан в числовой матрице, потому не отталкивает донхёка от себя, а наоборот притягивает за талию ближе, когда тот по-хозяйски устраивается на чужих коленях и горящим взглядом выпрашивает поцелуй. минхён пытается излечить донхёка, но заболевает сам, и любовь в их случае становится не противоядием от безумства, а его самым агрессивным катализатором. в тот день ли минхён, амбициозный и падающий надежды психотерапевт, перестаёт существовать как личность. иными словами, он умирает от ядовитого поцелуя, и на его месте пробуждается марк. самый верный и безумный помощник ядовитого плюща, эко-террориста, наводящего страх не только на мирных жителей и высокопоставленных представителей власти, но и на весь преступный мир. донхёк обещает уничтожить всех, но марку он дарует спасение от любого используемого им яда. обещает провести с собой в новый мир и любить до самого последнего дня своей жизни. ради успеха их общего дела марк возвращается к занятиям акробатикой, которую бросает сразу же после получения спортивной стипендии при поступлении в университет, сжигает свои строгие костюмы-тройки и, самое главное, пачкает собственные руки в алых реках чужой крови. полицейские, чиновники и даже пару бывших коллег. донхёк помогает марку наполовину выкрасить волосы в красный, когда его накрывает первая истерика из-за чувства вины и донхёк не находит другого способа заставить марка отвлечься. марк приходит в относительную норму, но захватить мир им всё равно не удаётся, — их ловят во время первого конфликта интереса, который разделяет и ослабляет, и бросают в самую мрачную психушку в городе. терапия электрическими разрядами, физические наказания за непослушание и постоянные инъекции — из марка вытягивают остатки души, стирая его новую личность и окончательно добивая старую, неспособную вынести все эти испытания. только любовь к донхёку, зародившуюся в сердце в самый первый день и проросшей в сердце бессмертными цветами, из марка выбить никак не могут. и только благодаря ей он остаётся жив. и в один день случается нечто невероятное. жизнь даёт второй шанс очистить свою карму и встать на праведный путь — донхёка с марком вербуют в один отряд противодействия преступности. их первая встреча после заключения происходит на глазах у вооруженного до зубов военного конвоя, наблюдающего за каждым содроганием мышц. донхёк кидается марку на шею с отчаянными объятиями, и последний ожидает услышать что-то вроде «я так скучал», но довольствуется лишь горькими слезами и таким виноватым: — прости меня, марк, прости, — и старший чувствует как намокает футболка от чужих слёз. как объясняют марку позже, безумие донхёка было вызвано нарушением химических реакций внутри мозга в момент отравления организма и приобретением им сверхчеловеческих сил, но врачам удаётся усмирить его способности и остановить процесс самоуничтожения разума. донхёк, с которым марка селят в одну квартиру возле штаба, оказывается ему практически не знаком. он всё так же души не чает в растениях, но в остальном ни разу не похож на безумного ученного, появившегося однажды на пороге кабинета минхёна. им приходится знакомиться заново. новый донхёк (вернее тот самый донхёк, которым он являлся до действия препаратов) очень мил, вежлив и человеколюбив. местами сдержан и боязлив из-за детских травм и подростковых комплексов. он разрабатывает планы по спасению человечества, но никак не для его уничтожения, и дико смущается, когда марк пытается сделать с ним что-нибудь непристойное. марк злится. марк завидует. марк чувствует себя самым беспомощным на планете. ведь ему никогда не вернуть назад минхёна, которым он когда-то был и каким хотел бы стать, ведь все его действия были совершенны в здравом уме из-за необходимости быть рядом с донхёком. быть для донхёка. а теперь ему всюду мерещится чужой осуждающий взгляд. вряд ли переродившийся донхёк ценит всё то, что марк совершил для его злой версии самого себя. вряд ли он всё ещё любит его так же слепо и сильно. если вообще когда-нибудь любил. поэтому старается марка избегать и шарахается от него как от огня. марк топит себя в заданиях и старается появляться дома как можно реже, чтобы не слышать это виноватое «прости» и не видеть грусть на дне любимых глаз, но сегодня ему правда больше некуда податься. он стирает влажными салфетками минималистичную версию клоунского грима (в маске работать всегда проще) и поправляет теперь уже выбеленные волосы, которые и до ловких манипуляций ветра не выглядят особенно презентабельно, а после аккуратно открывает дверь их небольшой квартиры, крадясь словно мелкий ночной воришка. доходит до кухни и застывает в дверном проёме, с грохотом роняя тяжелый рюкзак со всем снаряжением. донхёк испуганно оборачивается, и у марка перехватывает дыхание от увиденной картины, из-за которой между ними воцаряется неловкое молчание. донхёк слишком смущён, чтобы его нарушить, марк — оглушён впечатлениями и проснувшейся дикой жадностью. летний вечер вовсю царствует за окном, но даже он не способен заставить кровь марка кипеть, зато донхёку это оказывается так легко подвластно, что на короткий миг становится страшно. — что это? — к марку наконец возвращается способность говорить, и он неопределенно разводит руками, задавая вопрос. — я… — донхёку объяснения даются с трудом и первым делом он решает отложить в сторону телефон, который до этого так крепко сжимал в пальцах. — у тебя ведь сегодня день рождения, и я хотел сделать для тебя подарочный снимок? марк думает, что донхёк просто пожелал от него избавиться, потому что открой он сообщение с таким содержанием где-нибудь во время задания, то пули в лоб было бы уже не избежать. но взгляд донхёка — сама невинность, и марк почти готов на неё купиться, но вид младшего не даёт ему этого сделать. из одежды на донхёке только белая рубашка марка, которую приходится приобрести для официальных встреч с военными, но даже она никак не спасает ситуацию, ведь абсолютно все пуговицы расстегнуты и длинные рукава небрежно закатаны. донхёк не знает, что для него сейчас в приоритете — спрятаться от чужого жадного взгляда или же первым делом убрать на место кусочек арбуза, который изначально должен дополнять его образ на фотографии, а теперь пачкает пальцы своим соком, который, ко всему прочему, скатывается капельками к изгибу локтя и проворно ныряет под закатанный рукав. марк наблюдает за растерянностью младшего, и его накрывает волной необъяснимого облегчения. донхёк его не ненавидит, не боится и не избегает. скорее всего просто стесняется и не до конца может объяснить свои чувства, которые не подвластны ни одной химической настройке. марк решает помочь разобраться. — оставь, — мягко произносит он, имея в виду кусочек арбуза, и подходит к донхёку вплотную, перехватывая хрупкое запястье и поднося его к губам. донхёку приходится приложить не малые усилия, чтобы не разжать пальцы, когда марк нежно целует выступающую косточку, а после поднимает руку донхёка к потолку и кончиком языка повторяет путь арбузного сока, довольно зажмуриваясь. арбуз сладок, но донхёк намного слаще. марк от возможности быть так близко к донхёку почти задыхается, оставляя позади призраков осуждения и забывая, кем он был и кем стал. всё это не имеет значения, когда донхёк немного неловко путается в ногах, слегка оступается и едва ли не падает, успевая вовремя свободной рукой опереться на кухонный стол. — куда подевались все твои сверхчеловеческие рефлексы? — марк позволяет себе хрипло рассмеяться, чем ещё сильнее смущает покрасневшего донхёка, но это только начало, потому что дальше марк низко произносит. — позволь мне… и прямо губами забирает из дрожащих пальцев донхёка сочный кусочек арбуза, а после тянется за поцелуем, чтобы разделить своё любимое угощение вместе с донхёком. сок остаётся в уголке губ, попадает каплями на подбородок и скатывается по шее к ямочке между ключицами. марк не стесняется собрать нектар прямо со смуглой кожи донхёка, заставляя вцепиться ослабевшими руками в широкие плечи. — подари мне всего себя, — голос марка наполнен безграничной любовью, и донхёка совсем немного отпускает жгучее чувство вины перед ним. ведь донхёк, пусть и совершенно не специально, разрушил чужую жизнь, но марк всё ещё именно его просит подарить ему новую, и донхёк не может упустить данный ему шанс. и он открывается перед марком, зарываясь пальцами в его суховатые из-за краски волосы и притягивая всё ближе к себе. марк впервые за долгое время расслабленно улыбается в поцелуй и отпускает своё напряжение, вместе с донхёком теряя связь с реальностью. им бы переместиться в спальню, продлить момент нежности и ограничиться целомудренными объятиями просто для души, но марка в любой момент могут отправить на новое задание, а от донхёка потребовать результаты какого-нибудь очередного исследования, поэтому они позволяют себе сгореть здесь и сейчас. марк, несмотря на острые шипы розовой лозы, обвившей тело своего хозяина, подхватывает донхёка под бёдра и усаживает прямо на стол, устраиваясь между разведённых стройных ног. донхёк просит немного помедлить и дать ему время избавиться от своей своеобразной брони, но марк только отрицательно мотает головой, не желая отходить от донхёка даже на шаг, и упрямо колется об иголки, сжимая пальцы у донхёка на бёдрах и тянет максимально близко к себе. рубашка, испачканная кровью марка и арбузным соком, летит на пол. за ней отправляется и футболка старшего, и донхёк не отказывает себе в удовольствии изрисовать его руки бессмысленными символами, пока тот с немым обожанием выцеловывает изящную шею донхёка. марк целует где-то под бешено бьющимся сердцем, горячо прижимаясь красными из-за плохо стёртой помады губами, и шипы на теле донхёка наконец исчезают, доверяя своего создателя в чужие-родные руки. остаются только нежные бутоны цветов и их хрупкие стебли, которые, как и сам донхёк, тянутся к марку, обвивая его шею и талию, которую хёк обхватывает своими ногами, желая ярче ощутить желание марка им овладеть. влажные поцелуи, сладкие комплименты осторожным шёпотом, заново изучающие прикосновения рук и первые несмелые стоны. насыщенный цветочный запах заполняет всё вокруг, проникая не только в лёгкие, но и в сознание, и марк несильно надавливает донхёку на грудь, заставляя лечь на стол. а после делает то, отчего донхёк окончательно теряет контроль над ситуацией, и их маленькая кухня в считанные секунды превращается в цветущую оранжерею: прикусывает чувствительную кожу на внутренней стороне бедра и начинает постепенно растягивать донхёка своими невероятными (по мнению младшего) пальцами, на которых неизменно красуются металлические кольца. и пока марк любовно подготавливает донхёка к долгожданной близости, проворные растения подцепляют молнию на джинсах марка и нетерпеливо стягивают их с него вместе с бельём, из-за чего донхёку приходится стыдливо прикрыть ладонями лицо. марк на это только понимающе улыбается и заводит руки донхёка ему за голову, переплетая их пальцы и нежно озвучивая почти болезненную просьбу: — посмотри на меня. донхёк глубоко вдыхает и наконец решается взглянуть марку в глаза. и нет, прошлое не перестаёт существовать на этом моменте, но они обретают силы простить друг друга за всё и находят друг в друге надежду на будущее. а после донхёк выгибается навстречу резким, несдержанным движениям, и царапает руки марка поверх узорчатых татуировок. и сладко стонет, лаская чужой слух и в очередной раз убеждая марка в том, что он готов убить за донхёка, для него и ради него. а ещё он готов ради донхёка жить, давая отпор собственным скелетам из шкафа и справляясь с одним заданием за другим, что позволит прожить им ещё один день вместе. и марк думает, что сегодняшний день всё же совпадает с описанием идеального праздника, и ему совсем не жалко испорченной рубашки и израненных пальцев, которые донхёк бережно зацеловывает после.