hostage of love.

интернет — огромное хранилище информации, самых разных мнений и не всегда полезных советов. найти что-то подходящее для себя достаточно сложно, но в какой-то момент у марка получается во всем этом изобилии вычитать такие важные и нужные строчки. «не пытайтесь составить слишком длинный список дел, выполняйте задачи по одной. так гораздо легче настроиться и не испугаться большего объёма задач» у марка дел невпроворот, мыслей и того больше, но он очень старается всё это как-то упорядочить, выстраивая планы на конец года в порядке степени риска. если он сможет выполнить первый пункт, то обязательно перейдёт к следующему, требующему от него большей уверенности. пункт первый гласит, что нужно сделать нечто экстремальное, но не слишком шокирующее, — есть где разгуляться фантазии, но марк выбирает самое простое. вечер после работы. марк с волнением рассматривает себя в огромном зеркале и нервозно сжимает ручки кресла, в котором сидит. затея кажется ему очень глупой, но поворачивать назад уже поздно. парикмахер доброжелательно уточняет детали и ничуть не удивляется, когда марк едва ли не шёпотом просит перекрасить его в зелёный. названный цвет приходит буквально за секунду до того, как мастер озвучивает свой вопрос, и у марка внутри всё сжимается от переживаний за результат, но как только чужие руки касаются его волос, пожар бушующих эмоций тушит волна спокойствия. самое главное начать действовать и настроиться на то, что не у всех решений бывают негативные последствия. итог марку даже нравится. сочетание свежей зелени и насыщенной бирюзы ассоциируется с новым началом и пробуждающейся энергией. да и вряд ли хоть кто-нибудь ожидает, что марк, вечно серьёзный и уже словно тысячу лет взрослый марк, выкинет нечто подобное. от слов благодарности и довольной улыбки своего клиента у парикмахера поднимается настроение, что тоже несомненно радует. марк чувствует себя готовым к переходу ко второму пункту своего небольшого списка целей. под цифрой два описывается то, что должно в корне изменить ход времени и положение дел, оказать очень сильное влияние на будущее и избавить от необходимости выполнять третий и последний пункт в списке. марк закрывает глаза и считает про себя до десяти. тысячу и один вариант развития событий давит на него, мешает ровно дышать. за дверью, которую он собирается открыть, сидят люди, в корне отличающиеся от работников салона, а грядущие последствия нельзя будет просто закрасить чёрной краской. идея взять академический отпуск и посвятить всего себя работе или же отправиться служить требует большой ответственности, и марк готов её принять. хоть на душе и скребут кошки, а студенческая жизнь неожиданно греет сердце, загораясь ярким огнём приятных воспоминаний. марк продолжает всеми силами уверять себя в том, что это важный этап взросления, основополагающий фактор становления личности, а не просто попытка сбежать. от себя, надоевшей ежедневной рутины, необходимости выбирать и расцветших в груди чувств, которых марк боится куда сильнее жёсткой дисциплины и строгих командиров. восемь, девять, десять… марк резко распахивает глаза и уверенно дёргает ручку от двери, ведущей в деканат, но она всё никак не поддаётся. студент пробует приложить больше силы, но открыть дверь у него так и не выходит. он решает постучать, но в ответ отзывается лишь тишина. все соседние двери тоже оказываются закрытыми. марк не из тех людей, кто верит в приметы или же отслеживает знаки судьбы, но данная ситуация наглядно показывает всю силу обстоятельств. остаётся только смириться и принять это как данность, с самим собой соглашаясь попробовать обязательно ещё на следующий день, а пока марка ждёт очередная смена в кофейне, расположенной в двух кварталах от университета. время за работой, которой на сегодня оказывается на удивление много, пролетает незаметно. марк не успевает думать о последнем пункте, сосредоточиваясь на заказах и контроле собственной реакции на комментарии о его смене имиджа. большинство делают комплименты, но находятся и те, кто пытается поддеть или же оскорбить. марк на такие выпады только мужественно отмалчивается. смена заканчивается в восемь вечера. марк протирает кофемашину, после выключает везде свет, оставляя гореть лишь гирлянду у входа в заведение. скоро должен подойти тэиль, чтобы забрать ключи для утреннего открытия, и марк решает дождаться его на улице. нахождение в четырёх стенах сковывает сознание. в какой-то момент начинается снег, постепенно усиливаясь. кто-то из прохожих восторженно указывает на небо, другие просто останавливаются на секунду и, пряча руки в карманы, наблюдают за тем, как всё вокруг преображается. марку снежинка падает прямо на кончик носа, и он забавно жмурится от неожиданности, не замечая подошедшего тэиля. — ого, вот это ничего себе! — вместо приветствия выдаёт старший, указывая на чужие зеленоватые волосы. — ты сегодня вместо ёлки на рождество? — сегодня? — марк, потерявшийся в числах и ориентирующийся лишь по дням недели, обращает внимание на одно единственное уточнение, а в его глазах читаются удивление и разочарованность. — сегодня двадцать четвёртое? тэиль успевает только кивнуть. передающий ключи марк хлопает его по плечу, желает всего самого чудесного и бегом бросается в сторону университета, едва не теряя равновесие на повороте. холодный воздух обжигает лёгкие, снег перекрывает обзор, из-за чего марк пару раз сталкивается с прохожими. обида комом подступает горлу и колется куда сильнее ледяных кристалликов. из всех светлых чувств каким-то невероятным чудом выживает лишь надежда. марк совершенно забыл про рождество. марк так сильно облажался. со всеми этими списками дел, попытками стать лучшим студентом и выдающимся работником месяца, марк теряется во времени и упускает самое важное. — давайте сыграем в тайного санту. — двадцать четвёртого в четыре часа после полудня. библиотека. не забудьте! — марк-хён, чьё имя ты вытянул? марку выпадает донхёк. ирония судьбы или же благословение свыше — сказать трудно, но марк вкладывается в подарок со всей душой: находит виниловую пластинку майкла джексона, о которой так давно мечтает младший, пишет длинное трогательное письмо, едва скрывая свои чувства, и заранее передаёт подготовленный сюрприз ведущему игры. после мысль о предстоящем празднике магическим образом испаряется из памяти. лишь сияющий образ донхёка никак не покидает мысли. удивительно тёплый и нежный мальчик, - у них с марком разница в возрасте всего ничего, но из них двоих только хёк сохраняет умилительную невинность и мальчишеское озорство. марк не знает, что цепляет его сильнее всего. забота или же всепрощение? тёплый взгляд и хитрая ухмылка? очаровательный румянец? а может быть привычка хрустеть пальцами в особо волнительные моменты? единственным, что марк осознаёт в полной мере, остаётся его пылкая и чистая влюблённость. от неё радости больше, чем от праздников. от неё боль сильнее, чем от новостных заголовках о произошедших трагедиях. в какой-то момент эти чувства захлёстывают с такой силой, что становится просто страшно не сдержаться. (марк любуется даже в те моменты, когда донхёк, уставший и недовольный после ночи без сна, представляет свой доклад на безумно трудную и дико нудную тему) и это пугает настолько, что марк решает просто сбежать. идея признаться и получить отказ вызывает самые негативные эмоции, разъедая изнутри. на удачу марк не надеется, потому что считает себя просто напросто донхёка недостойным. в преддверии праздничной ночи территория университета погружается в тишину. только чужие следы говорят о том, что марк здесь не один. он не замечает плакаты с поздравлениями, игрушки на ёлках и светящиеся гирлянды. не думает о том, что может заболеть, надышавшись холодным воздухом, и не замечает усталости в ногах от пробежки в гору. добегая до дверей библиотеки, марк разочарованно стонет и опирается руками на свои колени, пытаясь отдышаться. рваные облака пара растворяются совсем рядом. внутри помещения не горит свет, и марк понимает, что он опоздал, и это его дико расстраивает. окончательно добивает длинная лента уведомлений о пропущенных вызовах — телефон стоит на беззвучном режиме. со стороны это может выглядеть наигранно драматично, но марк ничего не может с собой поделать, разворачиваясь спиной к закрытым дверям и зарываясь пальцами в свои влажные от снега волосы. друзья его обязательно поймут, друзья его, конечно же, простят, но сам момент праздничного единения для марка потерян вместе с плёнкой ценных воспоминаний об уходящей декаде. — верно говорят, что лучше поздно, чем никогда, — голос джемина, раздающийся позади, хочется списать на галлюцинации, но марк слишком отчётливо чувствует чужой прожигающий взгляд и невольно опускает плечи.- донхёк решил ждать тебя до последнего, охранник сжалился, но попросил выключить свет и занести ему ключи после. и что ты сотворил со своими волосами… — хотел побыть у вас вместо ёлки, — марк всё же решает обернуться, растягивая губы в неловкой улыбке. — но немного перепутал даты. — ох, хён, тебе нужно больше отдыхать, — джемин всё же смягчается и тоже улыбается в ответ. — я бы рад поболтать ещё, но меня ждут родные, а тебя донхёк. счастливого рождества! марк желает того же, а после ещё провожает взглядом уходящего джемина, оттягивая тот момент, когда ему придётся предстать с повинной перед донхёком. осознание того, что младший надеется и ждёт, одновременно приятно согревает и болезненно сжимает сердце, заставляя задуматься о третьем пункте плана с ещё большей серьёзностью. счёт до десяти помогает успокоиться. восемь, девять, десять… дверь открывается с тихим скрипом. марк прокрадывается внутрь так, будто бы собирается украсть какую-нибудь очень старую и бесценную книгу, лежащую под замком. в свете фонарей, проникающем через огромные окна, достаточно легко разглядеть очертания предметов, потому путешествие в темноте обходится без ушибов и травм. донхёка марк находит в самом дальнем углу, заснувшим на небольшом диванчике под собственной курткой. в рядом стоящем пакете старший узнаёт свой подарок для хёка. немного трудно рассмотреть что-то ещё, потому марк осторожно присаживается на край дивана рядом с донхёком, и от раскрывающейся перед ним картины внутри раскрываются нежно-сиреневые бутоны нежности. младший умилительно сопит, подложив ладони под щёку. марк едва сдерживает порыв провести тыльной стороной ладони по щеке и заправить выбившуюся шоколадную прядь за ушко. третий и последний пункт. самый сложный. самый волнующий. записанный коротко и ясно. признаться донхёку в чувствах. будить младшего совсем не хочется, но вряд ли он будет рад пропущенному празднику, потому марк легонько трясёт его за плечо, — эффект абсолютно нулевой. приходится немного отодвинуть края чужого пуховика и с нажимом ладонью провести между лопатками, тихо сообщая об необходимости вставать. — почему у тебя всегда такие горячие руки? я даже через одежду чувствую жар твоих ладоней, — на упрёк это точно не похоже, и марк слегка расслабляется, когда донхёк довольно констатирует факт. — ты пришёл. — прости, я немного опоздал, — смена библиотекаря начинается ещё не скоро, но марк всё равно не может позволить себе повысить голос и нарушить покой спящих на полках книг. — с тебя рождественские сказки перед сном и глинтвейн, — донхёк хватается за протянутую руку и садится на диване, свободной ладонью взъерошивая свои волосы и взволнованно прикусывая нижнюю губу. — если ты, конечно, не против встретить праздник со мной. ко всему прочему, я забыл твой подарок дома. вряд ли у марка хоть когда-нибудь появится шанс отказать просьбе донхёка, потому он говорит что-то про «два сапога пара» и просит младшего поторопиться со сборами, если он хочет успеть в магазин за секретными ингредиентами для глинтвейна по марковому особому рецепту. в темноте не очень хорошо видно, но согласие старшего заставляет хёка сиять ярче ёлочной гирлянды. (они всё же прячут в подарочном пакете тоненький сборник сказок, обещая вернуть его в целости и сохранности) на улице всё ещё идёт снег, мягким покрывалом ложась на землю. марк не успевает накинуть капюшон своей мятной толстовки. донхёк первым замечает перемены в его образе. калейдоскоп смены эмоций на чужом лице по праву можно занести в список чудес света. фестиваль удивления заканчивается не менее странным вопросом: «а можно потрогать?» — ты уже трогал розовые волосы джемина. вряд ли в этот раз будет что-то иначе, — ещё ничего не происходит, но марк уже чувствует прилив смущения. да ещё и донхёк его совсем не слушает, подходя вплотную и заглядывая прямо в глаза. вряд ли существует острая необходимость стоять настолько близко, но хёк этот факт совершенно игнорирует. — мне просто интересно, насколько сильно ты убил свои, — донхёк почему-то переходит на шёпот, и из-за ускоряющегося громкого сердцебиения марк едва разбирает слова. ему почти дурно, когда облачко пара касается его щеки, а младший осторожно зарывается пальцами в бирюзовые пряди, затем ведёт ладонью дальше. марку многого стоит не замурлыкать в этот момент. он едва держится… восемь, девять, десять… — странно, но они очень мягкие… — я люблю тебя. обстановка вокруг не меняется, создавая впечатление заморозки времени. марку в какой-то момент кажется, что он уже мёртв, а душа покидает его тело, но тающие снежинки на подрагивающих ресницах донхёка говорят об обратном. время всё ещё движется. да и мир не распадается на части, оставаясь в своей собственной обыденной гармонии. только дыхание немного сбивается. донхёк убирает руку, и марк готовится к худшему. от пощёчины до ледяного безразличия. за пеленой отчаяния старший совершенно не замечает выступающего румянца на смуглых щеках. марк почти готов упасть донхёку в ноги с мольбой, потому он совсем не ожидает того, что младший уложит свою аккуратную ладонь ему на грудь, прямо туда, где неопытное сердце сходит с ума, и спросит столь невероятную вещь, заставляя забыть даже собственное имя, не то что оставшееся время до рождества. — тогда поцелуй меня? — своё волнение донхёк пытается спрятать под попыткой поддеть. — или тебе для смелости нужна омела? марк, хулиганистый в душе мальчишка, ведётся слишком легко, воспринимая это как вызов и напрочь забывая про все свои страхи, сомнения и попытки сбежать. донхёк, крохотное солнце, с лёгкостью умещается в его крепких объятиях, и трепетно прикрывает глаза, когда марк нежно накрывает его губы со вкусом мандарина своими немного обветренными. всё же советы в интернете иногда бывают полезными. главное уметь ими правильно воспользоваться.

***

донхёк цепляет марку на волосы заколки во форме звёздочек из детского набора, и они звонко смеются, из-за чего получают выговор от работника супермаркета, желающего поскорее обслужить последних покупателей и отправиться домой. марк склоняет голову в извиняющемся жесте и ведёт разыгравшегося донхёка за руку на кассу. домой к донхёку они приходят уже без особых сил что-то готовить, успевая лишь разобрать покупки, накрыть на стол и открыть бутылку шампанского. по телевизору показывают всякую ерунду, потому хёк решает его выключить и просто поставить таймер на телефоне. в воцаряющейся между ними тишине рождаются уют и ожидание чуда. десять, девять, восемь… донхёк тянет марка под омелу, в ответ на поздравление с рождеством получая уже более уверенное и не менее искреннее признание в любви. от такого невозможно не расплыться в улыбке, и младший отбирает бокалы с шампанским, ставя их прямо на пол, чтобы больше ничего не мешало целоваться. марк действительно читает донхёку сказки, аккуратно перелистывая пожелтевшие от времени страницы, но одна вещь волнует хёка куда сильнее судьбы придуманных кем-то героев. — сердце у тебя совсем не холодное, так в чём же секрет твоих горячих рук?