Память

На полу тронного зала Барад-Дура лежал ослепительно прекрасный обнажённый юноша с золотисто-огненной роскошной шевелюрой, безжизненно разметавшейся по грязному полу. Тонкие изящные черты лица казались почти девичьими, как у застывшей фарфоровой статуэтки, слишком бледная кожа только увеличивала сходство с мумией. Обворожительно прекрасной, тонкой, стройной, идеальной с точки зрения пропорций... мумией. Известный во всём Средиземье как Саурон не подавал никаких признаков жизни. Девятеро назгулов растерянно топтались вокруг, раздираемые противоречивыми чувствами панически развоплотиться и чисто инстинктивно зарезать это невесть как взявшееся в Тёмных землях слишком красивое и гармонично сложенное тело. Как могло так получиться, что их хозяин, столько веков старательно уничтожавший всё светлое, вдруг стал таким... таким... Ну, просто вот таким! Наконец, одному из призраков надоело просто так торчать без дела, и он нетерпеливо пихнул ближайшего хоббита: - Ты! Давай, приводи в чувство нашего владыку! А то будешь лежать рядом! Сэм дёрнулся и на ватных ногах приблизился к телу, спины коснулось острое лезвие осторожного назгула, предупреждающее, чем может обратиться любая ошибка... Несмотря на то, что Враг оставался Врагом, смущало, что Саурон воплотился в такого хрупкого красавчика. Ведь зло должно быть отвратительным на вид! Однако Сэм не успел даже закончить свою мысль, как лежащий на полу вдруг открыл глаза, такие же яркие и золотистые, как и волосы. - Владыка? - с облегчением выдохнул старший назгул. Саурон приподнялся на локте и посмотрел на него расширившимися от ужаса и удивления глазами, судя по всему, совершенно не узнав своего преданного слугу: - Ты... ты кто?! - чуть сиплым голосом спросил он, пытаясь обхватить всего себя руками от неприятного сквозняка и стыда перед явно чужими ему существами. Назгулы испугались ещё больше, ибо поняли, что из-за потерявшего память Гортхаура им придётся вспоминать, как надо принимать решения самим, а ещё попытаться сохранить хоть какое-то подобие порядка в Мордоре и прочих подвластных землях. - А вы... вы можете... Вы не могли бы прежде сказать нам своё имя. И ещё что-нибудь о себе? - осторожно поинтересовался Кхамул, силясь не испугать своим жутким назгульим голосом пострадавшего хозяина. Мало ли на что способен напуганный майа без памяти! - М... Майрон? - вопросительно протянул огненноглазый. Кажется, дело было совсем плохо. Зато хоббиты были счастливы настолько, насколько могут быть счастливы существа, только что глядевшие в глаза самой страшной и мучительной смерти. Майрон вдруг заинтересовался "этими милыми мохноногими человечками" и попросил их рассказать что-нибудь о... Да просто что-нибудь. Казалось, майа волновало не столько полное отсутствие всяких воспоминаний о прошлой жизни (а была ли она, эта прошлая жизнь, или он прямо тут и появился на свет, на этом страшном грязном чёрном полу?), сколько компания жутких призраков, отчего-то решивших, что они имеют над Майроном какую-то власть. Они, конечно, попытались ему объяснить, что находиться безвыходно в огромных мрачных покоях необходимо для собственной же безопасности, однако огненный просто возмутился и попытался спалить ближайшего назгула. В конце концов соглашение было достигнуто, и бывшего Саурона почти насильно поселили в его собственных покоях вместе с хоббитами. Огромный мрачный зал, мало чем уступавший тронному, заставил полуросликов крепче прижаться друг к другу. Майрон недовольно поморщился и принялся осматривать помещение. вскоре где-то в глубине нашёлся пыльный камин и несколько старинных кресел. Минута, и в помещении стало чуть уютнее, и устроившимся в креслах хоббитам не хватало только кружек эля, да побольше, и отобранных трубок. Сперва было тихо. Затем заговорил не выдержавший напряженного молчания Майрон: - Скажите, отчего вы меня так боитесь? Разве я плохой? - вопрос был задан настолько по-детски, что хоббитам даже стало за себя стыдно. - Ну... мы... мы просто не знаем, какой ты на самом деле... - первым решился ответить бойкий Пиппин. - Мы - народец осторожный, чужаков не любим. А тут... тут мы сами чужие и никого не знаем, вот и боимся. Молчание вновь воцарилось под сводами огромной комнаты, до тех пор, пока Майрон не решил расспросить своих новых знакомых об их далёкой родине... Здесь Полуросликам было раздолье, так что майа лишь удивлённо улыбался, глядя, как постепенно воодушевлялись эти маленькие мохнолапые человечки, рассказывая об уютной, но такой далёкой Хоббитании, так что ближе к ужину заговорил даже подозрительный Сэм. Когда старший назгул пришёл проведать своего господина, а заодно и принести ужин, то нашёл его и четырёх пленников успевшими крепко подружиться. Это было настолько немыслимо, что хотелось сию секунду сорваться и полететь в Имладрис, чтобы там какой-нибудь древний эльда развоплотил-таки несчастного бессмертного призрака. Кажется, мир потихоньку сходит с ума.