Глава 25. Исповедь
15 января 2019 г., 18:39
Счастливый конец зависит от того, где ты решил остановить историю. Орсон Уэллс
Знаете, я по-настоящему дерьмовый человек. Серьезно. Это не самобичевание и не попытки заставить вас переубедить меня в обратном. Нет. Я говно и получил по заслугам. Но не будем начинать с конца. Я хочу рассказать вам, как все было с самого начала. Впрочем, начиналось все так же паршиво. Моя мать была известна всем, как шлюшка Лилу. Да, я в курсе, что эта кличка такая же отвратительная, как и ее профессия. Папашу я видел, но сам не в курсе этого. Да, такое бывает. Бывает, когда мама залетает от богатенького буратины, которому на нее насрать. Когда я был мелкий, то он даже не знал о моем существовании. А потом маман решила, что ей нужны деньги, и стала выкачивать их из моего папаши. Он пару раз приезжал — так сказать, посмотреть, что породило его семя, но быстро потерял интерес. Очевидно, у него была парочка своих детишек, которые ему были в разы интереснее меня. Я, конечно, тогда понятия не имел, что этот дядя — мой отец, и не обращал на него внимания. Поэтому и говорю, что типа знаком с ним, а на деле даже не знаю, как он выглядел. Вы подумаете, что я злюсь на него или что-то вроде того. Но нет, злость — это эмоция, требующая чувств. А мне было просто похрен на него. Я его совсем не знал. Зато знал все виды наркоты, бухла и мог по внешнему виду матушки определить, сколько и чего она сегодня выжрала. Маман было без разницы, чем я занимался, если я ее не трогал. Так что я очень быстро научился все делать сам: готовить, мыть, стирать, убирать, доставать деньги. Хотите знать, воровал ли я? Да. Продавал ли наркоту? Да. Пробовал ли я эту дрянь? Боже упаси! Я видел сотни, если не тысячи раз, что эта гадость делает с людьми, и не собирался подсаживаться на это сам. Все изменилось, когда отец (обязательно его так называть? можно, я буду говорить просто «мудак, из чьей спермы я появился»? нет? ну, ладно) попал в ту аварию, за этим последовала целая цепочка событий: — Моя мать перестала получать от него деньги — Из-за этого она с горя напилась и выбесила очередного ухажера — Этот ухажер от души ее долбанул — У меня не осталось родни Да, вот так тупо все получилось. Вот так какой-то мудозвон убил мою мать. Она ударилась головой об угол и умерла мгновенно. Но я не растерялся, не переживайте. Я не из таких, кто будет страдать и маяться фигней. Я решил начать новую жизнь. Сменил имя и фамилию, и стал Цзинь Гуанъяо — почему-то мне казалось, что это имя звучит намного богаче и интереснее простого и унылого «Мэн Яо». Некоторые продолжали иногда называть меня по-старому, но я никогда не представлялся своим настоящим именем. Ах да, еще я стал дилером. Да, банальненько, но уж простите. Не до оригинальности было. Главное, что за пару лет я сколотил нормальный капитал, которого хватило на то, чтобы я смог выкупить одно дряхлое помещение. Даже рассказывать не хочу, сколько времени, сил и, конечно, бабла я вложил, чтобы это угрюмое серое место стало моим баром «White Peony». И все вроде в моей жизни было окей… Так, стабильно и нормально… Пока не умер отец. Это случилось пять лет назад. Мне позвонил адвокат семьи Лань и сказал, что меня приглашают на какую-то мутную встречу для зачитывания последней воли моего старика. Когда я зашел в кабинет, то увидел там, кроме адвоката, еще двух парней чуть младше меня. Я сразу догадался, что это мои единокровные братики. Так вот, как они выглядят… Что ж… Видимо, я пошел в мать. Потому что внешность этих двоих буквально ослепляла. Я видел в жизни много красивых людей, но никого, подобного им. — Лань Сичэнь, очень приятно, — протянул мне руку парень с полураспущенными волосами. У него были очень приятные черты лица и миндалевидные глаза орехового цвета. — Ты Гуанъяо, верно? — он ослепительно улыбался. — А это мой младший брат — Ванцзи, — он посмотрел на брата, — ну же, поздоровайся. Ванцзи выглядел внушительно. Его волосы были собраны в низкий хвостик, а глаза горели странным золотистым цветом. Он молча протянул мне руку с выражением полнейшего неудовольствия на лице. Я сразу понял, что он очередной пафосный гандон и подружиться нам никогда не удастся. — Можешь звать меня Лань Хуань, — радушно продолжил мой новообретенный братик, — а его Лань Чжань. Телефонами обменяемся позже, не будем задерживать адвоката и послушаем завещание. Я молча кивнул, ослепленный его улыбкой. От этого парня будто шел свет. Он был такой… Я до сих пор не знаю, блять, таких прилагательных, чтобы правильно описать Лань Хуаня. Короче, от одного его вида у меня начинали гудеть яйца. Я позвал братьев к себе в бар — отпраздновать воссоединение семьи, хотя на деле мне хотелось провести побольше времени с Сичэнем. Узнать, что он за человек — что скрывалось за его чарующей внешностью. Мне не понадобилось много времени, чтобы узнать, что мой младший братик был так же прекрасен внутри, как и снаружи. Но не один я скрывал темное прошлое. Когда наш самый младшенький соизволил удалиться, нарисовался какой-то мутный старикашка, который посмел обидеть моего брата. Поступки этого чела были такими мерзкими, что я думал, что убью его на месте. Хорошо, что Сичэнь вовремя меня оттащил. Зато в тот вечер я понял одно — я сделаю все, чтобы защитить Лань Хуаня. Тот, кто внешне был таким идеальным: высоким, сильным, уверенным в себе — на деле оказался просто слабым, забитым и потерянным парнем, не знающим любви и ласки. Вы не можете даже представить себе, как мне хотелось дать ему все это! Мне хотелось не просто защищать его! Не просто быть с ним рядом! Мне хотелось быть для него всем! Да, я немного туповат, если мне понадобилось около четырех лет, чтобы понять, что-то, что я испытываю к Сичэню — это не просто братские чувства. Это была любовь. Настоящая, сильная, безумная. Лань Хуань был воплощением всего того, чего не хватало мне. Мне казалось, что если я соединюсь с ним, то мы наконец-то станем чем-то цельным, совершенным. Только вместе мы могли бы достигнуть этого. Вы скажете, что я двинулся? Окей. Там, где я сейчас, мне на это насрать, думайте, что хотите. Каждая встреча с Лань Хуанем была как праздник. Он озарял своим светом мои однотипные серые дни. Сердце замирало в груди, когда мы встречались, а потом пускалось в бешеный пляс. Я жил от встречи до встречи с ним. Я, как мог, пытался привлечь внимание Сичэня к себе — как к человеку, как к персоне, как к мужчине, в конце концов. Но он упорно продолжал видеть во мне только брата. Его чувство ответственности и перфекционизм были так велики, что я оказался бессилен против них. Так было до тех пор, пока жизнь, наконец-то, не решила отвернуть от меня свою задницу и показать свое прелестное личико. Хреново такому радоваться, но, когда у Сичэня в жизни наступила полная хренотень, у меня появился шанс проявить себя. Доказать ему свою значимость. Я очень хотел, чтобы он увидел меня в новом свете. Я дал ему денег, не требуя ничего взамен. Ну, кроме малюсенькой услуги. Отмывать деньги для моих темных схемок. Ничего криминального. Ну, ладно, ничего сильно криминального, так лучше? Вот только я не мог предположить того, что все местные отбросы потянутся к дверям «Пиончика» в надежде на подобное одолжение. В основном моего влияния хватало, чтобы их отвадить. Хотя были и те, кому я отказать не мог. Пришлось попросить Сичэня впрячься и за них. Да, сейчас я вижу, что все это было неправильно… Но, знал бы прикуп… Ладно, к чему пустые сожаления… Были в этой ситуации и положительные моменты — я смог поцеловать Лань Хуаня. Спустя столько времени и мучений! Ух! Как же я был счастлив! Вы бы только знали! Это было… будто внутри грудной клетки взрывались фейерверки! Так круто — передать вам не могу! Правда, причина для этого была так себе… Сичэнь убивался по Цзян Чэну… Да, у нашей фигуры появился третий угол. Не знаю, как вы, но я сразу понял, что этот фиолетовый цветочек неровно дышит к моему брату. Но хуже всего было другое: Сичэнь сам был неравнодушен к этому горделивому глупцу. Моя роль в данном сюжете давно закончилась бы, если бы эти двое не были такими баранами. Если бы у Лань Хуаня было больше опыта в любовных делах и больше понимания своих чувств, то, скорее всего, мы бы уже гуляли на их свадьбе. Но, как я уже упоминал, Сичэнь видел в жизни слишком мало любви, чтобы суметь распознать те чувства, что тяготили его черепушечку. Поэтому он решил сделать самое простое: забыть и сбежать. Намного проще было оттолкнуть Цзян Чэна, не так ли? Но мне это было лишь на руку. Я был готов на все, чтобы быть с Лань Хуанем. Да, даже на то, чтобы дать ему возбуждающий наркотик. Просто поймите, как приятно мне было целоваться с ним! Как приятно было сжимать его в своих руках и не чувствовать сопротивления! А когда он льнул к моей груди, умоляя продолжить… Черт, я думал, что кончу прямо там! Ему стоило положить руку на мою промежность, и все — я был бы готов. Но Вэй Ин… Не могу не вздыхать, говоря о нем… Знаете, я его не ненавижу. Не знаю, что вы там думаете о моем отношении к нему, но я его по-своему уважаю. Я даже благодарен, что тогда он забрал у меня Сичэня, иначе, отвечаю, я бы не сдержался. Я бы… Ну, вы поняли. Здесь я должен был бы рассказать вам о том, как по моей вине избили моего братика. Но мне не хочется об этом говорить. Это был мой косяк, и я в курсе этого. Поэтому я не буду вдаваться в детали того, что случилось с теми говнюками, просто знайте, что я не оставил это без внимания. Все виновные были жестко наказаны. Только история на этом не заканчивается. Вовсе нет. Пока нет. Мой глупенький братик продолжал отталкивать от себя Цзян Чэна, не переставая при этом страдать. А человека, которым он дорожил больше всего на свете, он предал из-за своего страха показать ему свою слабость. Да, я о Лань Чжане. Не хотелось бы этого признавать, но я уверен, что этот крепыш сумел бы уладить проблемы Сичэня получше меня. Теперь-то я могу вам признаться — я на самом деле его немного побаивался… Было в нем что-то… Эдакое… От его гневного взгляда внутри меня всегда все холодело и сжималось… В общем, мой рассказ зашел в тупик. Сичэнь настолько запутался в происходящем, что остался совсем один — без Цзян Чэна и младшего брата. Вы думали, он побежит ко мне? Думали, что теперь-то мы сможем быть вместе? Нет? Ну, зато я так думал. Я думал, что, если устранить все преграды, то останемся только мы — я и он. Поэтому я решился. Я звонил ему несколько раз, но Сичэнь мне все время отказывал. Тогда я решил взять быка за рога и сам поехал к нему. Это был вечер понедельника. Теперь-то я точно никогда не смогу забыть тот день и ту ночь. — Гуанъяо? — Лань Хуань был очень удивлен моему приходу. Еще бы, никогда прежде я не являлся к нему в квартиру без приглашения. — Что-то случилось? Лань Сичэнь выглядел не самым лучшим образом — уставший, мрачный и чем-то расстроенный. Волосы он завязал в пучок, а сам был в домашних хлопковых штанах и футболке. Но от этого мне только сильнее хотелось приласкать его. Разве законно быть таким горячим? Я еле сдержал свой порыв засосать его прямо там — с порога. — Я хочу с тобой поговорить, — четко сказал я. Сейчас или никогда. Я устал мучиться, я хотел знать ответ. Сичэнь потер глаза. — Знаешь, у меня была не самая легкая ночка, и я почти не спал. Я только недавно вернулся из офиса и сейчас не настроен на разговоры. — Прости, это важно, — настаивал я. Вряд ли я решусь прийти сюда второй раз. Я должен был сказать все сейчас. — Ладно, проходи в гостиную, — сдался Лань Хуань и жестом пригласил меня внутрь. Я сел на его белый кожаный диван и огляделся вокруг — у него дома было намного уютнее, чем у Лань Чжаня. Все вокруг было приятных светло-бежевых оттенков, за диваном располагались огромные панорамные окна, а справа возле стены был красивый электрический камин. — Тебе что-нибудь налить? — спросил брат, стоя возле своей небольшой домашней барной стойки. — Да, давай, как обычно, — кивнул я. Сичэнь налил один бокал виски и сел рядом. — Держи, — он протянул его мне. — Ты не будешь? — удивился я. — Последнее время я и так пью чаще, чем нужно. Сегодня нет настроения, — он покачал головой. — Ясно, — я нервно стучал пальцами по стакану. — Слушай, я хотел поговорить о нас. — О нас? — Сичэнь сразу нахмурился. — Я не знаю, догадываешься ли ты, но я… Брат скользнул по моему лицу взглядом и резко встал. — Не нужно этого говорить. Я тоже поднялся на ноги. — Нет, Сичэнь! Я должен тебе это сказать! Я догадываюсь, что звучал, как отчаянная какашка, но мне было наплевать. Я хотел, чтобы он узнал о моих чувствах. — Гуанъяо, нет, пожалуйста, не нужно… — он отошел к окну, повернувшись ко мне спиной. Я набрал побольше воздуха в грудь, залпом выпил виски и поставил стакан на стол. — Сичэнь, я люблю тебя. Я очень давно и очень сильно люблю тебя, — четко сказал я. Брат все еще стоял ко мне спиной, но, благодаря освещению, я мог видеть его отражение в окне. Лань Хуань закрыл глаза и молчал. Что это значит? Как понимать его реакцию? — Значит, они были правы… — тихо пробормотал Сичэнь себе под нос. — Что? — не расслышал я. — Ничего, — уже громче сказал Лань Хуань и повернулся ко мне лицом. Он скрестил руки на груди. — Гуанъяо, я тоже очень люблю тебя… Все внутри затрепетало от его слов. Могут ли наши чувства быть взаимными? Может, я зря столько времени ждал? Может, стоило давно ему во всем признаться? — Но только, как брата, — заключил он. — Что? — меня словно стукнули битой по голове. Я стоял посреди комнаты, абсолютно оглушенный его словами. — Прости, я… Пусть засунет свои извинения себя в жопу! Что за ерунда! Он должен меня любить! — Но ты же целовал меня! И не раз! Я же чувствовал, что ты тоже хочешь меня, зачем ты сейчас так говоришь? — Мне жаль, если тебе так показалось, но те поцелуи… — он покачал головой. — Я их почти не помню… Все смазано. Я был пьян и не в себе. Я понимаю, что это не лучшее оправдание, но мне действительно очень жаль… — Мне не нужны твои сожаления! — крикнул я. — Мне нужен ты! Я хочу быть с тобой! Я люблю тебя, понимаешь? Люблю! — я подошел и схватил его за футболку. — Пожалуйста, скажи, что ты тоже любишь меня. Как мужчину! Что хочешь отношений со мной! Глаза Сичэня были как никогда грустными. — Это невозможно. Я не буду тебе врать. Я люблю тебя только как брата. Я не могу дать тебе того, чего ты хочешь. — Это из-за него да? Из-за Цзян Чэна? — Причем тут он? — лицо брата помрачнело. — Ваньинь тут совсем ни при чем и он, похоже, уже нашел себе другого парня. — Тогда из-за чего? Из-за Ванцзи? Он против наших отношений? Поверь мне, если он увидит, как мы счастливы вместе, как любим друг друга, то сможет смириться! — Ванцзи тут не при чем! — жестко ответил Сичэнь. — Я просто не могу любить тебя так, как ты хочешь. — Тогда в чем дело? Ты не хочешь из-за того, что мы братья? Боишься, что подумают люди? Да, какая, к черту, разница! Главное, что мы будем вместе! Лицо брата становилось все мрачнее. — Пойми, я просто не вижу тебя ни в какой иной роли, кроме роли старшего брата. — Этого не может быть! — я подошел схватил его за плечи и потряс. — Посмотри на меня, посмотри мне в глаза — неужели ты ничего не чувствуешь? Неужели не хочешь меня? В глазах Сичэня мелькнул испуг. — Пожалуйста, давай закончим этот разговор. Мне кажется, тебе нужно немного успокоиться. — Что? Думаешь, я сошел с ума? Думаешь, я буду бить тебя, как этот мудила Жохань? — в тот момент я действительно сильно походил на безумца. — Я не такой! Я просто хочу, чтобы ты позволил мне любить себя! И все! Я хочу, чтобы ты был мой и только мой. — Гуанъяо, я… Лань Хуань хотел что-то сказать, но я заткнул его рот поцелуем. Да, поцелуй был жестким, грубым, яростным. Но я просто больше не мог терпеть. И, честно говоря, не особо хотел пытаться. Сичэнь был так близко… Он так сладко пах… И так прекрасно выглядел… Это просто сводило меня с ума… Я не стал больше сдерживаться и повалил его на пол — прямо на его дорогущий бежевый ковер. Я раз за разом целовал его, наслаждаясь возможностью почувствовать вкус его губ. Он изо всех сил пытался меня оттолкнуть, но я был сверху и давил на него всем своим весом. Я чувствовал, что в трусах набухает член и выдает мое возбуждение с головой. Но мне было наплевать. Я хотел Сичэня — прямо здесь и сейчас. Лань Хуань, очевидно, тоже почувствовал мою эрекцию и с силой зарядил мне туда коленом. Такого я не ожидал. Боль резко накатила на меня, и я повалился на ковер. — Черт! — из глаз посыпались искры, боль была жутчайшей, но это немного отрезвило меня. Я сел на ковер, все еще прижимая руки к причинному месту, и понял, что натворил. — Прости, Сичэнь… Я не должен был… Я зашел слишком далеко, но я просто так тебя люблю… — Убирайся, — сказал Лань Хуань. Он отошел от меня на максимальное расстояние и весь задрожал. — Прости, я, правда, не хотел… — я поднялся на ноги и стал приближаться к нему. Сичэнь вжался спиной в окно. В его глазах читались страх и отвращение. — Уйди. Пожалуйста, — его голос дрожал. Я не мог поверить в происходящее… Я сам, своими же руками, все разрушил… Теперь он меня ненавидит… Я просрал свой единственный шанс быть с тем, кого люблю… Я молча кивнул и ушел.***
Я пошел в свой бар и всю ночь нажирался, как свинья. Я мечтал забыть то выражение на лице брата — смесь ужаса и неприязни. Я просто идиот… Когда рычаги управления в моей голове перехватило виски, то я достал телефон и стал звонить Сичэню. Я должен был объяснить ему, что все не так, как кажется. Что я на самом деле люблю его. Что секс не имеет значения, если он пока не хочет — я был готов ждать хоть вечность! — Алло? — услышал я сонный голос в трубе. — Сичэнь, прасти-и, прасти-и меня, пожазузста! Я… Я… не хотел… Я не должен был… — мысли разбегались от меня в разные стороны. Лань Хуань вздохнул в трубку. — Ты знаешь, сколько сейчас времени? Уже три часа ночи! Может, обсудим это все в другой раз, а? — Нет! — с пьяной уверенностью твердил я. — Ты должен зать! Дожен! Панимаешь? — Сколько ты уже выпил, Гуанъяо? — устало спросил меня брат. — Это се не жазно! Я тебя люблю! О-очень! Я хочу, чтобы ты был только со мной! — я уже забыл, зачем звонил ему, и говорил то, что чувствовал. — Я не буду разговаривать с тобой, пока ты в таком состоянии. Иди проспись, потом поговорим, — спокойно сказал мне Сичэнь. Как он мог быть таким спокойным? Ему настолько наплевать на меня? Уверен, если бы ему позвонил Лань Чжань посреди ночи, то он сошел бы с ума от беспокойства. Но это же я — зачем заботиться обо мне, верно? — Тебе прост вать на мня! — крикнул я в трубку. — Слушай, я тебя почти не понимаю. Нам бесполезно сейчас говорить. Я кладу трубку, хорошо? Не пей больше и ложись спать. Никуда не езди — ляг прямо в своем баре, идет? Почему он такой добрый? Почему он такой хороший? Разве можно быть таким прекрасным? — Сичэнь… — позвал я. Мне не хотелось, чтобы он клал трубку. — Что? — спросил он со вздохом. — Я очень тебя люблю… — тихо сказал я. Это было правдой — слова шли из самого сердца. — Мне очень жаль, но я никогда не смогу вернуть твои чувства. Зато ты замечательный старший брат. Пожалуйста, перестань пить и ложись. Позвони мне завтра, когда отоспишься, хорошо? — Пока… — сказал я и нажал на отбой. Я продолжал пить еще пару часов. И это был далеко не последний раз, когда я звонил Сичэню, только трубку он больше не брал. Сейчас, когда я рассказываю эту историю, то понимаю, что он поступил правильно. Это был отличный последний разговор. О лучшем я не мог и мечтать. Кажется, я тогда звонил кому-то еще… Хотя… Черт его знает… Когда концентрация виски в моей крови превысила все допустимые лимиты, я схватил из бара бутылку и решил выйти на улицу. Мне нужно было проветриться. — Эй, босс, вы куда? — спросила меня девушка-менеджер. Она работала в «Пиончике» уже много лет. — Мне жужно… туда… — язык меня почти не слушался, поэтому я ткнул пальцем в сторону выхода. — Вам нужно поспать, — она взяла меня за руку, — давайте я отведу вас в заднюю комнату. На какое-то мгновение эта мысль показалась мне привлекательной. Поспать было бы не такой уж плохой идеей, но не сейчас. Мне очень хотелось на воздух. Я вырвал у менеджера свою руку. — Я вернусь чуть жозже и лягу, хршо? Я не стал дожидаться ее ответа и просто пошел на улицу. Моя душа требовала чего-то, и я никак не мог понять, чего. Я выпил еще немного виски из бутылки и огляделся вокруг. Все расплывалось перед глазами, но мне было на это наплевать. И тут я понял, чего я хотел — я хотел к воде. К реке. Знаю, это было странным желанием, но в тот момент оно мне показалось более чем логичным. Вода очищала и успокаивала — это то, что мне было нужно. Я сел в свою машину и поехал к реке, в сторону ближайшей набережной. Перед глазами все рябило, но каким-то чудом я сумел доехать до светофора. Я достал из кармана телефон и, с трудом тыкая пальцем, написал Сичэню последнюю смс-ку. После этого я выехал на трассу и заехал в темный туннель. Для меня этот туннель уже никогда не закончится. Из темноты я сразу отправился на свет в самом его конце… Прости, Сичэнь, я был тебе херовым братом. Но я рад, что успел все тебе сказать. Спасибо за твои последние слова, я буду вспоминать их вечно. Это был мой личный хэппи энд.
