Broken Reality

***

Тьма — была первая, кто повстречал парня. Тьма — страх любого живого разумного организма, будь ты нищим или царем процветающего государства. Все равны перед тьмой и ее величеством — смертью, а они всегда ходят вместе. Этот страх возникает из инстинктов, что не заметно трактуют всем свои правила. Это инстинкт самосохранения. Тьма скрывает в себе опасность, по матерински пряча ее. А любая опасность является риском, риском для жизни. Постепенно картинка начала рябить, подобно испорченному телевизору, картинки с каждой секундой становились чётче и приобретали резкость. Расфокусированный, мутный взгляд не мог задержаться на одной точке и блуждал по помещению, если это было помещение. Все отливала холодным ледяным цветом льда. Стало трудно дышать, лёгким не хватало воздуха, как будто на грудь положили тяжёлый камень. Раздался детский крик. Лёгкие расправились и стало легче, парень жадно схватил воздух. А парень ли? Подсознание четко говорила, что он взрослый, образованный человек, но тогда почему ощущение были как будто он новорожденный ребенок? На смену нехватки воздуха пришел холод. Леденящий душу холод накрыл все участки кожи, парализовав тело. Он попытался сказать хоть слово, но язык не слушался, а из горла выходили невнятные слоги. Но кто-то все же внял его просьбу, по телу разлилось тепло. Нервы дали сбой и сознание уплыло от него, так ему сначала показалось, но на самом деле его выкинуло из тела ребенка, сделав невольным наблюдателем истории. Парень оказался в помещении с ледяными стенами, в прямом смысле этого слова - стены были из льда. Тусклое солнце пробивалось под толщину льда, освещая помещение. Здесь было холодно, что не удивляло, про отопления здесь явно не знали. В центре комнаты полулежала женщина, опирающаяся на единственную мебель, если ее можно было так назвать, об ледяной столик, на поверхности которого были вырезаны какие-то замысловатые знаки — руны. На вид ей было не больше 25 лет, черные волосы обрамляли ее лицо, острые скулы придавали резкость, а выразительные зелёные глаза смотрели с не присущей ей нежностью на маленький свёрток в ее руках. Новорожденный ребенок оповестил о своем прибытие в этот мир тихим надломленным криком и затих. Преждевременные роды дались трудными для них обоих: оставив мать без сил, а малыша слабым. Лицо женщины исказилось в гримасе боли. Ее сын, ее единственный сын умирал у нее на руках. Не надо быть целителем, чтобы понять, что такой кроха не выживет особенно здесь, в холоде. Бежать было некуда, их окружили и лишь забытый храм на окраине царства смог уберечь, дать кров и стать местом появления новой жизни. Это была злая шутка Норн. Они узнали, что она хотела избавиться от приплода и наказали ее, наказали самым жестоким путем. Тяжело вздохнув мать скрепя сердцем положила свёрток на стол для жертвоприношения. Рука сама потянулась за кинжалом хранящимся за поясом. Холодная сталь легко легла в женскую руку, будто так и ждала выполнение давно задуманного. Сцепив обе руки на рукоятке кинжала, занесла для последнего удара. Она лишит мир от монстра, которого породила. Нет, она лишит этот отвратительный мир от своего светлого чада, тем самым укрыв его от будущей боли и разочарований. Избавит даже таким страшным и неприемлемым для матери путем. Минутная пауза и клинок уже летит в незащищенное тельце, она все просчитала, удар в сердце: боли не будет для него, а она будет жить с этим грехом всю жизнь. Плевать, она выдержит. На ее руках уже много крови, так пусть к этому ручью добавиться и ее родная. Кто знает, может, когда она вернётся в свой чертог, то встретит своего наследника. Казалось, что ничего не может прервать неизбежное, но видно Скульд вмешалась, не оборвала тонкую нить малого. Женщину остановил взгляд, взгляд ее сына. Точная ее копия смотрела в упор, во взгляде читалось холодное, как лёд, равнодушие, не тени страха, но в глубине этих ярких глаз виднелось осознание всего происходящего. Взгляд взрослого человека, не ребенка, который только родился. Лезвие со всей силы встретилось со столом, от чего по его поверхности появилась паутина трещин. — Твоя взяла. Сказала несостоявшаяся убийца, ее губы растянулись в улыбке, а руки провели по маленькой головке. Времени не осталась, враг уже за порогом. Кинув последний взгляд на оставленного сына женщина прошептала: — Агмунд, удиви меня ещё раз, выживи… И растворилась в зелёной дымке. Через секунду в храм зашёл мужчина в боевом облачении. Его войска разгромили армию неприятеля, забрав все ценное, что смогли найти. Казалось, что здесь было уже нечего найти, как взгляд мужчины наткнулся на Богом забытый полуразрушенный храм и неведомая сила потянула его туда и не зря. Зоркий глаз приметил блеск железа воткнутого в столик по середине и лишь подойдя ближе воин услышал плач младенца… Смерть не может порождать жизнь, смерть не может быть любящей матерью живому, поэтому у порождения смерти будет другая мать, та которая сможет полюбить чужого больше, чем родного, стать лучом света, добра и стать его погибелью…

***

Картинка сменилась настолько резко, что парень чуть не потерял сознание, но любопытство придало новых сил. Теперь окружающая действительность сменила свои правила. Пространство стало мутным, размытым, яркие краски смешались в цветовую кашу не позволяя разобрать и определить свое место нахождение. Люди, вот кто стал главными героями этой пьесы, спецэффекты отошли на второй план. Четкость внешности людей поражали, казалось, что они настоящие, протяни руку и ты схватишь мужчину за золотые доспехи. Но любые попытки прикоснуться к миражу канули в воду и рука соприкасалась с пустотой. Это был мужчина средних лет, с пробирающей сединой. Он пришел с войны, это было ясно как день, вражеская кровь застыла на его золотых доспехах, которые блестели от малейшего луча солнца пуская в неизвестность солнечных зайчиков. На руках он держал свёрток, тот самый, который видел парень в руках у зеленоглазой женщины. Единственный голубой глаз мужчины смотрел с вызовом, на месте правого зияла глубокая рана. Женщина напротив него, молодая красавица смотрела на своего супруга с укором, материнское сердце тянулось к сверку, но она не смела пойти против воли мужчины. — Его надо запереть в самой отдаленной башне дворца! Голос звучал как приговор — Одумайся, он же всего лишь ребенок. Что-то же побудило тебя не оставить младенца умирать в одиночестве? — женщина начала протестовать. Ей были не понятны припадки мужа. — Это была минутная слабость, милосердие по отношению к этой полукровке и сейчас я не к смертной казне его приговариваю, а лишь… — К заточению, — закончила красавица. От ее голоса парень содрогнулся, он где-то слышал эти мелодичные нотки. Какие-то старые раны начали кровоточить, а сердце сжалось от неведомой ему тоски. — Верно. Он будет гарантом мира между нашими мирами Повинуясь минутному порыву женщина выхватила из его рук свёрток, прижав одной рукой к себе и став в оборонительную стойку. Сознанием она полностью понимала, что в бою у нее нет шанс. Даже уставший и раненный ее муж с лёгкостью мог ее скрутить и забрать ребенка, но материнское сердце кричала о том, что младенца надо защитить, укрыть и приласкать. Раздался весёлый смех. Женщина с недоумением посмотрела на супруга и встретилась с озорным взглядом его одного глаза. Она отпрянула, когда мужчина попытался приобнять ее. — Я не сомневался в тебе, моя царица. Считай, что это мой подарок тебе и лишь тебе решать: принять его или сбросить с моста. Его дальнейшая судьба полностью в твоих руках, — лицо мужчины озарила мягкая улыбка — Не нам решать его судьбу, на то дана воля Норн. Но я принимаю столь щедрый подарок, — повисла минутная тишина. Мужчина с холодным равнодушием ждал ответа жены. В то время как она вырезала в своей памяти черты маленького тельца. И малыш будто бы почувствовал, что на него смотрят, открыл глаза. Царица вздрогнула, в ярко зелёных глазах она увидела отрывки его будущего. Дар видеть будущее был у нее с детства, но для нее самой это было лишь проклятье. Видеть чужую боль и не иметь возможности помочь — можно ли это называть даром? Она видела молодого, статного зеленоглазого шатена, могучего колдуна, принца. На первый взгляд, он имел все, что хотел, но в глубине его изумрудных глаз можно было различить отголоски боли и тоски, что совсем не вязалась с хищной улыбкой на его лице. Обманщик. Так его будет называть, но на самом деле он будет врать лишь самому себе. Его душу будет жечь и ломать изнутри, но он никому не покажет своей слабости. Всю жизнь он будет пытаться добиться чужого одобрения, гнаться за чужими словами и вниманием, при этом делая вид, что ему все ровно. Но не получив желаемого, он замкнется в себе, некогда детские безобидные шалости превратятся в поистине чудовищные поступки и роковые ошибки. Не похожий на родителей, он будет подобен белой вороне в семье и это погубит его, заставив строить стены вокруг себя, все больше и больше отдаляясь от семьи. Боль, которую он получит от окружающих, укрепит его характер, но не мягкую, по природе, душу. Детский плачь вывел женщину из транса. Малыш хотел есть. Дав себе мысленный подзатыльник будущая мать отогнала последние навождения. Гордо подняв голову и с вызовом посмотрела на мужа — Локи — Что? — Его будут звать Локи. И он будет нашим сыном. Царь с облегчением вздохнул, судьба найденыша решена. В будущем он сыграет важную роль, а пока пусть считает себя родным и любимым. Мысли царицы же были заняты другим. Судьба приемыша обременяла ее душу. Она видела лишь кусочек, отголосок его боли и чувствовала разгорающуюся ненависть к тем, кого когда-то любил. Оставалось лишь догадываться на счет причин, которые превратят его в того кем он должен стать. К сожалению, она не могла изменить предначертанное, но могла оставить свой светлый отпечаток в душе Локи. Смерть не может порождать жизнь, смерть не может быть любящей матерью живому. Но и сын самой смерти наполовину мертв.

***