О кошках и воронах (Вальбурга/Минерва)
3 февраля 2019 г., 06:57
После Хогвартса Минерва работает в Министерстве магии, где встречает Вальбургу
______________________________________
Впервые Минерва видит её в Ежедневном Пророке, который читает вечером. Женщина на фотографии держится с достоинством, свысока глядя прямо в объектив камеры, отчего Минерве кажется, что чёрные глаза, во взгляде которых ясно читается презрение, смотрят прямо на неё. Она обнимает себя руками, пытаясь согреться: в маленькой комнате отчего-то стало слишком холодно посреди лета, и лишь потом осторожно складывает газету, решив, что на сегодня чтения достаточно. Женщина с фотографий не выходит у неё из головы, и, по правде говоря, она бы рада забыть о ней, но каждая новая газета пестрит её фотографиями, а все, кажется, только и обсуждают, что её брата, которого заклеймили предателем крови. Минерва устало прижимает пальцы к переносице, пытаясь совладать с мигренью, вызванной всеобщими разговорами о доме Блэк, звучащими отовсюду в отделе магического правопорядка, когда рядом раздаются громкие шаги, и всё сильнее ощущается чужое присутствие. — МакГонагалл, — невысокий мужчина проводит рукой по редким волосам, широко улыбаясь. — Сегодня побудешь в числе присяжных вместо меня. Она пожимает плечами и кивает, хотя это и не имеет смысла: её не спрашивали.***
Зал полон, и разговоры не прекращаются, заставляя голову Минервы болеть ещё сильнее. Чей-то острый локоть больно ткнул её в ребро, чей-то сапог едва не отдавил ей ногу, и, ох, будь у неё хоть немного меньше терпения и выдержки, она бы заплакала от обиды. Потому что не этого она ожидала за пределами Хогвартса, где никто не знал, что она была шляподумом, и старостой, и что она блестяще сдала все экзамены. Здесь никому не было дела до её успехов. Минерва продолжает идти к своему месту, несмотря на то, что людей вокруг в два раза больше обычного, и все они говорят и толкаются. Стоит ей присесть, она встречается с уже знакомым взглядом чёрных глаз и едва не подпрыгивает на месте от неожиданности. В следующий момент женщина смотрит в другую сторону, слушая слова министра. Минерва пытается сосредоточиться на происходящем и лишь тогда замечает трясущегося парня, запуганно оглядывающегося по сторонам. Министр задаёт ему вопросы, и становится ясно, что парень пытался влезть в особняк Блэков, чтоб сфотографировать выжженный из фамильного дерева портрет Альфарда Блэка и продать фотографию на фоне общего ажиотажа вокруг этой темы. Её губы плотно сжимаются, чтоб не растянуться в нервной улыбке от осознания того, что кому-то могло прийти в голову что-то подобное. Когда парень уже еле держится на ногах, это перестаёт быть смешным, но министр давит на него, и теперь каждое его слово звучит так, как если бы это была угроза. Когда министр произносит: «Стоит ли приговорить мистера Венза к заключению?», наступает очередь Минервы взволнованно оглядываться. Ещё никогда никого не отправляли в Азкабан за подобное правонарушение, и, когда она мельком смотрит на Вальбургу, на лице той исключительно безразличное и даже скучающее выражение. Присяжные поднимают руки, голосуя за заключение в Азкабане, и Минерва с ужасом смотрит, как все присутствующие в зале жестоко распоряжаются судьбой нерадивого фотографа. Когда министр просит поднять руки тех, кто против, это делает лишь она одна, чувствуя на себе осуждающие взгляды. Минерве некомфортно от приглушённых голосов, смешков и шёпота, её выводит из равновесия пронзительный взгляд Вальбурги Блэк, и здравый рассудок подсказывает ей, что если все проголосовали за Азкабан, то это неспроста, то и ей нужно опустить руку и извиниться, но Минерва лишь поднимает её выше, несмотря на реакцию других. Её голос ничего не весит, и парня уводят под облегчённый вздох всех присутствующих. А Вальбурга продолжает смотреть на неё, заставляя забыть про мигрень. Она встречается с ней лицом к лицу, когда выходит из зала почти последней. Женщина склоняет голову набок, и кривая улыбка касается её бордовых губ. — Сколько вам лет? — первое, что спрашивает она, и Минерве остаётся только непонимающе уставиться на женщину. — Девятнадцать, — её голос звучит уверенно, хотя её трясёт изнутри. — Забавно, — Вальбурга обнажает белые зубы в улыбке и закрывает глаза. — Действительно забавно. Всё, что осталось от её уверенности, разом пропадает, и Минерва почти неслышно заявляет, что ей пора идти, когда чужая рука, скрытая под чёрной перчаткой, хватает её за плечо. — Вам очень повезло работать в отделе магического правопорядка, — улыбается женщина, крепко сжимая пальцы, перед тем, как отпустить плечо Минервы.***
Должно быть, она сходит с ума, иначе это не объяснить. Вальбурга Блэк не покидает её мысли даже тогда, когда все сплетни стихли, а в Ежедневном Пророке прекратили печатать про Альфарда. Она видит женщину в каждой прохожей ведьме, замечает на себе растерянные взгляды коллег, но никак не решается высказать свои беспокойства вслух, да и не может: некому рассказывать. Первое время она опасалась, что её уволят, ждала, но никто, похоже, и не думал лишать её должности. Через год она встречает Вальбургу на торжественном вечере, куда ей совсем не хотелось идти. Ей говорили, что это для сплочения коллектива, но она слабо представляла коллектив, состоящий только из неё и Эльфинстоуна. Мужчина без конца крутится рядом, и Минерва рада бы сказать, что он всего на шесть лет младше её отца, или что ей совсем не хочется смешивать работу и личную жизнь, и что ей вообще не хочется отношений, но её губы плотно сжимаются, стоит ей заметить в толпе высокую темноволосую женщину. Та, похоже, замечает её взгляд и идёт прямо к МакГонагалл, звонко стуча каблуками. На бордовых губах играет широкая улыбка, и Минерва неожиданно для самой себя хватается за руку Эльфинстоуна и тут же одёргивает её, будто бы обжёгшись. Она совсем не замечает, когда Вальбурга отводит её в сторону, когда она начинает называть женщину по имени, и та отвечает ей тем же. Ей совсем нет дела до того, что изящные пальцы мягко проводят по её руке и спине, она может лишь бессильно слушать глубокий низкий голос.***
«Очевидно, это было какое-то заклятие», — думает Минерва, наблюдая за обнажённой Вальбургой, фривольно сидящей в кресле. Женщина улыбается и, поднеся мундштук к губам, спрашивает: — Понравилось? — она не отвечает, лишь наблюдает за тем, как Блэк выпускает изо рта густой фиолетовый дым и продолжает улыбаться, не сводя с неё глаз. — Чего молчишь, неужели надоело кричать за ночь? — Это была магия? — наконец, спрашивает Минерва, опасливо глядя на женщину. — Ох, ты мне льстишь, — смеётся та, поднимаясь с кресла и забираясь в постель. — Разве я настолько хороша, что ты зовёшь это магией? — Я не про секс, — сухо отвечает МакГонагалл. — Как бы то ни было, я не использовала магию ни для того, чтоб ты оказалась в моей постели, ни для того, чтоб тебе здесь понравилось, — руки женщины начинают блуждать по её телу, и Минерва напрягается, натягиваясь, как струна. — Этого больше не повторится, — заявляет она, вставая с кровати и одеваясь, не глядя на Вальбургу. — Конечно, дорогая, — чуть ли не мурлычет женщина в ответ, когда Минерва уже почти аппаратировалась.***
Минерва всегда держит своё слово, даже когда обстоятельства не зависят от неё, но, похоже, Вальбурга — особый случай. «Технически, это и не повторяется, — убеждает себя МакГонагалл, притягивая Вальбургу для очередного поцелуя, несмотря на её и так уже опухшие от укусов губы. — Ведь в этот раз всё по-другому». По всему поместью слышны шаги и голоса, отдающиеся эхом в высоких стенах, и ей становится всё сложнее не обращать на это внимание. И когда Минерва уже готова подорваться с кровати, схватить женщину за руку и аппаратировать их обеих к себе, где не будет никого, кроме них, губы Вальбурги касаются внутренней стороны её бедра, и чем дальше они скользят, тем меньше её беспокоит присутствие остальных Блэков.***
Прохладным воскресным утром, прошедшим в сонных объятьях Вальбурги, ей меньше всего хочется видеть кого-нибудь ещё, но удача, как и обычно, совсем не благоволит ей, и дверь с щелчком открывается. Орион Блэк не задерживается в проёме и сразу заходит в комнату, не утруждая себя приветствиями, и Минерва испуганно отскакивает от лежащей рядом женщины, прижимая к себе одеяло. Она готова извиниться, выбежать из комнаты, не поднимая глаз, но, стоит ей открыть рот, мужчина поднимает ладонь, одним лишь жестом демонстрируя, что ей лучше приберечь слова на потом. — Я здесь, чтобы взять плащ, — спокойно поясняет он, стоя у высокого гардероба и проводя широкой ладонью по ткани. — Пожалуй, этот. — Извините, — выдавливает МакГонагалл, касаясь своего лица. Должно быть, она ужасно покраснела. Орион тихо смеётся в ответ, закрывая гардероб и набрасывая на плечи лёгкий коричневый плащ, после чего направляется к двери, даже не глядя в сторону кровати. Мужчина, наверняка, издевается над ней! Она лежит в постели с его женой, а его это совсем не заботит. Внезапно он резко поворачивается на каблуках, и Минерва прижимает одеяло ещё сильнее, чуть ли не вскрикнув от неожиданности. — Не попадайся сегодня на глаза Сигнусу, — он указывает большим пальцем на дверь позади себя. — Просто предупредил. Вальбурга просыпается спустя немало времени, после того, как Орион покинул комнату, и сразу прижимается к МакГонагалл в требовательном поцелуе, зарываясь пальцами в спутанные волосы. — Доброе утро, — хрипло шепчет она, отстранившись. — Уже почти полдень, — осторожно замечает Минерва. — Твой муж… — Хм? — чёрные глаза с интересом глядят на неё, и все слова путаются, оказавшись на кончике языка. — Почему его не волнует, что мы спим? — Потому что меня не волнует, с кем спит он, — улыбается Блэк, проводя кончиками пальцев по её плечу.***
Минерва надеется, что видит её в последний раз, и, не стремясь продлить этот момент, разворачивается и оставляет Вальбургу в одиночестве, хотя выглядит совсем наоборот — как если бы женщина сама ушла от неё. Ей до ужаса сложно вспомнить, что именно она сказала, но, скорее всего, она упомянула про Ориона, одно существование которого заставляло её чувствовать вину перед всеми, и про Сигнуса, ставшего ещё невыносимее прежнего, когда у него в третий раз родилась дочь, или, может быть, про саму Вальбургу. Впрочем, это и неважно. Уже. Минерва пытается отвлечься и забивает себе голову работой, надеясь, что это избавит её от мыслей о женщине, но с каждым днём думать о чём-либо, кроме Вальбурги Блэк становится невозможно, и она каждый раз винит себя за воспоминания и за фантазии, в которых они случайно встречаются на улице или в одной из лавок на Косой Аллее, и Вальбурга просит её вернуться. Но ни одна из её фантазий не претворяется в реальность на протяжении многих лет, чему Минерва даже рада. Пресса вспоминает о Вальбурге, когда та клеймит племянницу предательницей крови, как и Альфарда, и МакГонагалл изолирует себя от всех новостей на ближайший месяц. Впрочем, мальчика с серыми глазами, радостно бегущего к столу Гриффиндора, она, к собственному сожалению, избегать не сможет в течение следующих семи лет.
