Sweet mother, I cannot weave

После войны Молли навещает Андромеду

______________________________________

Молли приходила к ней каждый вечер воскресенья уже на протяжении года, чтоб проверить, улучшилось ли состояние Андромеды, хотя и знала, что всё осталось по-прежнему, если не усугубилось. Некогда согревающая заботой женщина выглядела блеклой тенью по сравнению с той величественной и красивой женщиной, которой она когда-то была. Теперь она ещё больше напоминала свою старшую сестру — некогда аккуратно уложенные каштановые локоны превратились в спутанные между собой пряди, привлекательное лицо обрело заострившиеся черты, а изящные руки стали жилистыми и сухими. Молли даже не сразу поняла, когда перестала видеть перед собой Андромеду Тонкс, и она винила себя. В том, что вообще появлялась по воскресеньям, в том, что каждый её визит неизменно сопровождался тем, что Андромеда доставала бутылку огневиски или эльфийского вина, и Уизли не могла её остановить, молча наблюдая за тем, как женщина напивается. В этот раз это был шоколадный ликёр, который Андромеда небрежно разлила по кордиалам. Она виновато посмотрела на Молли, слабо улыбнувшись, как будто пыталась её подбодрить, и от этого Уизли хотела выбить кордиал из чужих рук, заставить женщину взять себя в руки, но она была способна лишь на то, чтоб так же еле заметно улыбнуться в ответ и опустить глаза. — Это не алкоголизм, — тихо заверила её Андромеда, взяв за руку. — Я же не пью в Кабаньей голове среди опустившихся на дно волшебников. — Всё в порядке, Дромеда, — ей хотелось отвесить себе звонкую пощёчину, но Молли только поджала губы. Она старалась не думать о сходстве Беллатрикс и Андромедой, которое, казалось, только сейчас стало для неё заметным, но с каждым взглядом на неё женщина только больше уподобляется своей покойной сестре. Она никогда не упоминала об этом вслух, чтоб не напоминать Андромеде о семье, которую та потеряла, и поэтому Молли не могла поверить, что услышала имя старшей Блэк из уст Андромеды. — Я помню, Белла задирала тебя в Хогвартсе, да? — отстранённо протягивает Андромеда. — Ты тогда, кажется… Да, по-моему, так и было. — Было, — отвечает она, хотя и не понимает, к чему этот вопрос. — Ты была забавной, а Белла была грубой, — продолжает Андромеда заплетающимся языком. — Ты ей не нравилась. — Да, очевидно. Уизли не узнавала её: женщина, которая проклинала свою сестру посмертно, и которая едва не набросилась на Молли со словами, что убить Беллатрикс должна была она; женщина, которая, боггарт её раздери, не могла без слёз смотреть на своего внука из-за его схожести с Нимфадорой, теперь так спокойно предаётся воспоминаниям о своей сестре. Этого прежде не случалось, и оттого было почти невозможно предугадать, что последует за ностальгией. — Я рассказывала тебе, как Дора в детстве расспрашивала меня, почему она не может поехать к одной из своих тётушек? — Молли неуверенно кивнула. — И тогда я приходила с ней к тебе. Андромеда замолчала, уставившись на бокал в своей руке, как будто бы резко забыла, что собиралась сказать. — Да, ей нравилось играть с Чарли и Биллом, — она не могла заставить себя улыбаться. Это всё ещё было отвратительное чувство, от которого ей хотелось разорваться. Она помнила задорную девчонку с цветными волосами, сбивающую коленки во время игры в салки, и не могла поверить, что это была погибшая на войне Нимфадора Люпин. И все разговоры о дочери Андромеды напоминали ей о Фреде, заставляя слёзы выступать на глаза. Молли заметила, насколько опустела бутылка, и ничуть не удивилась чужим рукам, обвивающим её шею. — На все праздники она говорила, что нужно сперва поздравить тебя, а потом — родителей Теда, — прошептала она, уткнувшись в плечо Молли. — Она даже не злилась, если ты случайно называла её Нимфадорой. Женщина крепче обняла её, и, когда Уизли решила, что Андромеда заплачет, та прижалась к губам Молли в неаккуратном поцелуе. Она сразу же оттолкнула её, не обращая внимания на то, как легко оказалось это сделать, и, не понимая, что произошло, смотрела в карие глаза. Андромеда коснулась пальцами своих губ, растерянно глядя на Молли, и та поняла, что женщина испугана произошедшим не меньше её самой. — Я… — её голос был таким, будто ей не хватало воздуха. — Молли, я не хотела. — Мне пора, Дромеда. Уизли быстро отошла от чужого дома и аппаратирует, виня себя за то, что никак не может помочь Андромеде. Виня себя за то, что вернётся через неделю.