Оленёнок

      Рождество. За неделю до его наступления дом начал преображается. На лестнице, закрывая головы домовых эльфов, которых до сих пор не удалось снять, повисли рождественские венки. В гостиной вдоль одной из стен заняла место небольшая красавица ель так же, как в столовой. Негоже таким красивым елям стоять неукрашенными. Долго Сириус ползал по чердаку и искал игрушки, вернулся он оттуда весь пыли, но с широкой улыбкой, большая, такая же пыльная деревянная коробка, последовала за ним. Кажется, только раз в году этот дом всегда переставал быть мрачным и неуютным. Теперь же, впервые, Блэк сам создавал эту зимнюю сказку, и что-то тёплое поселилось в его сердце, от чего хотелось петь. Сириус вошёл в столовую, за столом сидел Римус, радостно улыбаясь, ел сам и кормил Гарри. Блэк поставил коробку у ели и сел за стол.       — Гарри, покажешь Сириусу, как ты ешь? — спросил Люпин.       Мальчик старательно погрузил ложку в кашу, до этого он только махал ей, да иногда стучал по столу или разбрызгивал её содержимое по столу и полу, и с сосредоточенным и гордым видом поднёс её к ротику и опустошил, часть каши оказалась на нагруднике, но однако Гарри ел сам. У крёстного засветились глаза, он даже забыл о завтраке, воскликнул:       — Сам! Молодец, Гарри!       Мальчик, который уже успел подцепить новую порцию каши, рассмеялся, замахал ручками, содержимое ложки оказалось на полу. Гарри поднёс ложку ко рту, но в ней ничего не оказалось, что чрезвычайно огорчало.       — Упала каша, — пояснил Римус. — Бывает, — успокоил он мальчика.       — Сам ест кашу! — не мог успокоиться Сириус. — Как? Я хочу знать подробности!       — Да ничего особенного, именно сегодня не произошло. Гарри уже давно пытался есть сам, просто сегодня у него это получилось, — пожал плечами Люпин, он был рад не меньше Блэка.       После завтрака Сириус открыл ящик с игрушками и хотел взять Гарри на руки, но мальчик не дался, тогда крёстный присел рядом с ним сам и произнёс:       — Поможешь мне украсить ёлку?       — Дя! — обрадовался Гарри, разглядывая игрушку, которую Сириус извлёк из ящика.       Он хотел подбежать и схватить её, но крёстный поднял её выше роста мальчика. Тот начал пытался достать до неё.       — Нет, Гарри, ёлочную игрушку надо повесить на ёлку, — мягко произнёс Люпин, перехватывая украшение у Сириуса и цепляя её на одну из лап. — А теперь ты выбери место для игрушки.       Блэк вытащил следующую игрушку, но Гарри не понял, тогда Римус указал на место, куда Сириус повесил её. Гарри захлопал в ладоши, кажется, ему понравилась эта игра. Так они и сидели на полу, мальчик показывал куда вешать, а Сириус выполнял, правда, несколько игрушек на низ крестник повесил сам, так сказать, магловским способом. Рождественское дерево получилось пёстрым, и, может, оно было лишено единого стиля, но по-своему было красиво. Гарри так понравилось украшать, что когда они перешли в гостиную, мальчик был чрезвычайно рад, что игра продолжится.       Кажется, мальчик гордился проделанной работой и каждый раз, когда оказывался около наряженных елей, он смотрел на них и улыбался. Для Гарри это было второе Рождество, вероятно, он ещё не понимал смысл этого праздника, но атмосфера затронула и его. Гарри неосознанно ждал чего-то особенного. И вот Рождественским утром он обнаружил около своей кроватки коробки в разноцветной упаковке. Это было так необычно и загадочно, что мальчику не терпелось выбраться из кроватки. Наконец, пришёл Сириус, опустил стенку, что бы Гарри слез с неё. Неодетый, босиком он поспешил к четырём коробочкам. Римус помог их открыть, в одной оказались сладости, которые так хотелось съесть сразу, но плохие взрослые их отобрали, оправдавшись фразой: «После завтрака». Во втором подарке были резиновые игрушки, их можно было сжимать, а потом, как узнал Гарри, они не тонули в воде и с ними можно было играть в ванной. В следующей алой упаковки лежали несколько книг с большими и яркими картинками.       — Сейчас узнаем от кого это, — с азартом произнёс Сириус, беря в руки карточку, прочёл её и сначала немного удивился, а затем вскрикнул. — Надо же от Кошки Мине!       — Прекрати называть профессора так! — строго сказал Римус. — Мы уже давно не дети.       — Да, ладно тебе!       И последний четвёртый подарок был самым большим, Сириус сам разорвал упаковочную бумагу, и в ней оказалась детская метла. Крестник был в восторге, хотя, и его крёстный был не меньше рад, собственному подарку. Только Римус предвидел неприятности и разгром в доме, но разве это когда-нибудь останавливало Бродягу? Люпин, улыбаясь, наблюдал, как Гарри оседлав метлу с радостными визгом и хохотом летает по комнате, даже забыв о завтраке, впрочем, как и Сириус, забывший о том, что его «самое грандиозное и вкусное блюдо» остывает внизу в столовой. Пожалуй, нужно ему об этом напомнить.