Уроды

      Через три дня Итан сумел подняться. Сопротивление песка исчезло, зато при каждом шаге тело пронизывала вибрация. Итан не сразу сообразил, что заглушить ее можно, подстроившись под новую силу тяжести. Его вес и строение изменились. Естественно, ему понадобится перестроить чувство равновесия. Пришлось сильнее отклонить назад корпус, но он справился.       Свен встать не смог. Точнее, не смог выпрямиться. Он двигал протезами, а значит, подключение электроники к нервам прошло успешно, и всё равно у него не получалось принять вертикальное положение. Он свалился с койки, месил песок спицами рук, ног и бился о койку головой.       — Старайся лучше, — орали мальчики-воины рядом.       — Соедини ноги!       — Шире руки!       — Не дергайся так сильно.       — Не сучи ногами. Не части. Остановись. Замри. Подними голову. Не сдавайся!       Белые спицы скрещивались, спина Свена изгибалась дугой, ребра ходили ходуном, волосы взмокли от пота.       — На хера нужны такие протезы? — поморщился Ян.       — Не сдавайся!       — Он не сможет выпрямиться. Спорим? — Стальной нос хлопнул по плечу Гая. Сенсор на лбу Гая ворочался из стороны в сторону. Что он сканирует? Что видит? Мертвенно-бледное лицо с синяками от бессонных ночей из-за лихорадочно подвижного сенсора казалось маской.       Последние ночи у всех выдались бессонными. Все страдали от тошноты и головокружения.       — Катись на выход, Свен, — приказал Джуд. — Твои протезы не предназначены, чтобы ходить прямо. Теперь ты будешь только ползать.       — Учись ползать.       Свен продолжал кувыркаться в песке, будто не слышал.       Ян вытянул суставы-телескопы и кольнул пальцем-иглой Свена в спину.       — Ползи на выход.       Спицы-руки Свена ударили по спицам-ногам, и он завалился мордой в песок.       — Вставай, солдат! — заорал на него Итан. — Ты не будешь больше ходить на двух ногах! Прими это! И учись извлекать пользу из того, что имеешь!       — Толкай свой мешок с костями вперед, — Джуд топал вокруг Свена ногами-трубами.       Какого хера его спицы такие длинные, подумал Итан. Как с ними управляться? Может, они должны складываться? Может, что-то пошло не так? Стоп, это слабость, слабость думать об ошибках и поражении. Он должен отучить себя от этого.       — Ползи, Свен. Хватит себя жалеть, — Итан пнул Свена по ребрам. Он не бросит его, не позволит ему оступиться. Острову нужен каждый солдат. Сомнения — слабость. Нужно верить в мудрость старших. Если Сои навесил на Свена такие изменения, в этом есть смысл. Возможно, Итан окажется со Свеном в одном отряде, и неведомая пока способность Свена спасет ему однажды жизнь.       — Шевелись! Пошел!       На губах и под носом у Свена пузырился песок. Плечи дрожали. На этот раз спицы-ноги и спицы-руки одновременно ушли в песок и кинули тело вперед на три шага.       — Отлично, молодец, — закричали вокруг.       За стенами казармы розовое солнце лизало серый двор, тренировочный плац с глубокими ямами, высокими башнями и натянутыми между ними проводами. Итан забыл о необходимости отклонять корпус назад и чуть не кувыркнулся в песок.       Свен тихо рычал и бросал себя вперед, как одержимый. Завалился в одну из ям и поднялся с другой стороны по вертикальной стене. Высокая, она скрывалась в низко висящих серых облаках. Белые спицы Свена пронзали облака и стену с завораживающей легкостью.       Итан издал победный клич. Оказалось, тот, кто не мог ходить прямо, бегает по вертикали. Победа духа над телом и силой тяжести в чистом виде. Правы были те, кто сказал: имплантанты украшают человека, но настоящая красота скрыта в их полезности.       — Я хотел стать пилотом, — сказал Свен позднее.       — Быть пилотом отстой, — покачал головой Итан. — Они умирают в своих кабинах, в гробах три на два метра.       — Нет, пилоты времен первого вторжения были героями. Они спасли остров, направив свои корабли на корабли противника.       — Большинство пилотов умирает запертыми в кабинах, — гнул свое Итан.       — Солдаты тоже иногда умирают в замкнутых пространствах. Двадцать вторую торговую миссию загнали в тоннель на М-54.       — Солдаты имеют больше возможностей бороться, — настаивал Итан. Сражаться. Сдохнуть в усилии.       — Как бы ты хотел умереть?       Итан задумался. Накрыв собой бомбу? Сражаясь один против тысячи?       Свен зевнул. В животе у Яна заурчало. Итан никак не мог успокоить сердцебиение. То ли от бессонницы и действия химии, то ли от волнения. Солнце показалось из-за облаков и нависло над землей, как корабль перед посадкой. Приближался вечер. Гай, сын эфора, опять заплетал волосы в косичку. Сегодняшний ужин был не менее важен, чем посвящение. Кому нужен воин, которого не принял ни один отряд?       Как они будут оценивать нас? Как будут проверять? Итан не знал. Не стоит об этом думать. Не стоит волновать и смущать дух мыслями о том, чего не знаешь. Всё, что ты можешь, — это сохранять спокойствие и внимательность. Старайся думать ясно и быстро. Это лучшее, что может продемонстрировать новичок, добивающийся принятия в отряд.       Ангар для общего ужина был огромным. Итан мечтал о моменте, когда войдет в общий зал. Он попытался сосредоточиться на ощущении праздника. Яркие огни отражались в металле столов и мисок. Черные, белые, зеленые, как у Гая, протезы мелькали в воздухе. Сканеры и сенсоры поворачивались в сторону молодняка. У некоторых воинов сканеры были на спине и затылке.       Итан первым подошел к распределителю еды и получил свой паек из водорослей. Как настоящий воин. Как эфор. Ни унцией меньше, ни унцией больше.       — Эй! — воин с черными руками, по форме похожими на человеческие, обратился к Итану. Правое плечо воина пересекал широкий шрам ожога. В паху и в подмышках торчали пучки темных волос, над верхней губой и щеках черный пушок. — Как тебя зовут?       — Итан.       — Принеси мне воды, Итан!       Проверка уже началась? Итан старался двигаться уверенно, не суетиться. Не таращиться на протезы, шрамы и волосы на теле воинов. Рядом с Черными Руками сидел воин с маленьким, как у ребенка, лицом. С другой стороны бледный воин с припухшими веками и крупными манипуляторами рук. Если они сидят за столом, значит, побывали в бою. Если сидят вместе — принадлежат к одному отряду, сражаются вместе. Внутри у Итана затрепетало. Черные Руки окинул его оценивающим взглядом, забрал стакан и отвернулся. Потерял интерес? Разочаровался? Решил, что Итан не подходит его отряду?       Думать в таком ключе — слабость, оборвал себя Итан, усаживаясь с другими новичками на песке. Ян рядом сжимал и разжимал кулак манипулятора. Наверное, это его успокаивало. Отвлекало от волнения.       В помещении голос эфора Сои звучал внушительнее и громче, чем на улице.       — Мы подписали торговый договор с М-78 двести лет назад. С тех пор внешние обстоятельства изменились так, что старые условия торговли стали для нас невыгодными. Кабальными и унизительными. Война с центральными планетами давно закончилась, во взаимной боевой поддержке больше нет смысла. Во время войны М-78 была единственной планетой, которая покупала у нас кристаллы, в обмен на корабли, топливо и технологии. Тогда это было выгодно, теперь искусственно ограничивает наше развитие и влияние. Мы знаем, что М-78 продаёт наши кристаллы центральным планетам. Мы могли бы торговать с центральными планетами без посредников, но не можем этого сделать, потому что М-78 не продаёт нам корабли для дальних перелётов. И так во всем. Они снабжают нас устаревшими технологиями и сведениями.       — М-78 наши давние партнеры, — пробасил эфор Стазис, высокий, с пятнами чернового сплава на бледной коже.       — Ты был со мной на последних переговорах, Стазис, — Сои повернулся к Стазису. — Видел, какого труда мне стоило выторговать для Острова схему новых кораблей. Меньший расход топлива, больше грузоподъемность и скорость. Но и они годятся только для ближних расстояний. С нами по-прежнему не хотят делиться двигателями для дальних перелетов. Я выбил нам несколько обновлений для медицинской лаборатории. Системы искусственного кровообращения, почек, сердца и легких.       — Искусственные почки, — Ян приоткрыл рот. В приглушенном свете зубы и слюна за его губами светились, как белые кристаллы.       — Но делиться нанотехнологиями, технологиями искусственного выращивания и клонирования клеток правители М-78 не захотели.       Итан не понимал, о чем он говорит, но чувствовал важность этих слов. Сои и Стазис бывали на М-78 и знали о ней всё.       — Так дальше не должно продолжаться, — сказал Сои.       — М-78 поставляют нам топливо и корабли без перебоев, если мы пойдём против них, мы многое потеряем, — Стазис дернул подбородком.       — Мы найдём новых поставщиков топлива.       — На имеющихся у нас кораблях полет к центральным планетам займёт пятьдесят лет.       — Мы сильнее М-78.       — Нам не пройти через защиту их планеты.       — Это тоже расклад не в нашу пользу. Они знают наши системы защиты и скрывают от нас свои. Где гарантия, что однажды они не нападут на нас?       В ангаре загалдели. Постепенно обсуждающие разбились на группы. Прозвучало слово «вторжение». Мы должны думать о нашем будущем, повторяли воины. Мы сильнее их, мы, а не они, должны диктовать условия.       Прислушиваясь к разговору, Ян подался вперед. У Гая горели глаза.       — Жаль, что мы пока не имеем права голосовать, — прошипел Джуд.       Итан посмотрел на Черные Руки — их глаза встретились. Если вы примите меня в свой отряд, вы не пожалеете, мысленно взмолился Итан.       За Сои и Стазисом высказались другие три эфора. У одного из них дрожал подбородок, а плечи, к которым крепились протезы, были покрыты свежими влажными рубцами и опухолями. Раньше Итан думал, что так не бывает, рубцы и опухоли — удел новичков, тех, кто впервые примерил протезы, у воинов соединения гладкие и идеальные, без подтеканий гноя, сукровицы или крови. Другой эфор выглядел пугающе старым. У него были такие же глубокие морщины, как у Виктора. Неужели ему больше тридцати? Итан думал, что воины не доживают до тридцати. Старик звякал стальным кулаком по столу, так что подпрыгивали миски, и требовал вторжения.       — Я давно говорил, мы могли бы завоевать и соседей, и центральные планеты. Из-за трусов, торгашей и переговорщиков наша цивилизация стоит на месте. Мы могли бы управлять всей вселенной. У одного нашего новобранца больше смелости и силы духа, чем у сотни солдат М-78. Стыдно подумать, что вместо этого мы довольствуемся добычей и торговлей кристаллами. Стыдно подумать, что мы покупаем у соседей топливо и технологии.       Голосование прошло шумно. Сои десять раз поднимал руки вверх, Стазис переспрашивал, требовал ответов у отдельных столов-отрядов. Наконец большинством голосов решили — экспансию нужно подготовить, потому следующая торговая миссия пройдёт по расписанию и без изменений.       — Эй, Итан, — позвал Черные Руки. Миски на его столе опустели. Воин с припухшими веками клевал носом, свесив голову на грудь, но при приближении Итана оживился, как датчик на движение. — Я видел запись, на посвящении ты воспользовался детонаторами?       Итан кивнул.       — А твой приятель, — Черные Руки кивнул на Яна, — он, кажется, собирался бежать?       Итан обернулся к Яну. Лицо того побледнело.       — Нет. Всё было не так.       — Разве ты не хватал его за руки? Не уговаривал?       На записи не было звука.       — Хватал, но не потому, что он хотел убежать, а потому, что он требовал взорвать руки, а моим слабым местом всегда были ноги.       — Вижу, ты победил в споре, — посмеялся Припухшие Веки.       — Ты ведь сын эфора Маркуса? — воин с детским лицом кивнул Гаю.       Тот вытянулся и назвал свое имя. Звонкий и резкий голос выдал его волнение.       — Нам в группе нужен кто-то, напичканный сенсорами, Терис, — воин рядом с Черными Руками почесал стальные ребристые пластины на груди.       Терис-Черные Руки кивнул.       — Что думаешь о планах экспансии, Гай?       — Мы сильнее жителей М-78, — Гай вздернул вверх подбородок. — Мы сильнее многих в этой вселенной.       — Чего ты больше всего боишься? — Терис кивнул на Яна.       Телескопические суставы манипуляторов удлинялись и укорачивались, когда он вскочил на ноги и быстро ответил:       — Умереть в одиночестве.       Экзамен продолжался.       — Что самое красивое ты видел в жизни? — обратился Терис к Итану.       — Свен, — ответил он после короткого размышления. Все посмотрели на лежащее на пузе тело в окружении белых спиц.       — Почему? — спросил Терис.       — Потому что я видел его протезы в действии. Видел, на что они способны.       — Кого ты презираешь больше всего, Свен? — спросил Пластины на Пузе.       — Своего отца.       — Почему?       — Потому что он слабый, трусливый и бесполезный мокрица.