Уроды

      Джуд взял себе имя Гая в зале с тысячей ламп. За темными окнами дождь заливал большой город. Облаченный в чёрный костюм с кровавым цветком в нагрудном кармане, медными цепями на спине и карманах, Джуд улыбался и подмигивал друзьям. Его волнение выдавали только крутящиеся секции протезов под специально расширенными для них рукавами костюма. О костюмах для Джуда и остальных позаботился Трос. Во время церемонии на нем висла девица в обтягивающем комбинезоне. Мелкая черно-белая клетка с разбросанными по ней буквами. Церемонию вел мужчина в алой мантии, его помощники в черных костюмах заверили бумаги и выдали Джуду документ. Золотое тиснение, незнакомые буквы.       — Я буду называть тебя Гай-Джуд, — Терис обнял Джуда.       Яркий свет подчеркнул их силу и молодость.       — Гай-Джуд, — повторил Джуд за Терисом.       — Пусть твой первый бой на городской арене под новым именем будет самым кровавым в истории города, — Хели хлопнул Джуда по плечу. — Разорви врага на части. От паха до груди!       Девица В Клетку рассмеялась. Трос сделал знак мальчишке с напитками подойти ближе. Кий схватил бокал с подноса, Итан отказался от выпивки.       Из торжественного зала они спустились на лифте в бар. Обшитые темными тканями стены, потолки, стулья и столы. Мягкая комната, в которой стаканы, бутылки и тарелки казались единственными твердыми предметами.       — За тебя, Гай, — когда они уселись за столик в центре, Девица В Клетку подняла бокал.       Между столами широкие проходы, за столами — люди в броских одеждах. Обрезанные футболки и строгие брюки, шорты и длинные свитера, черные костюмы с иглами на плечах, красные мантии с надписями и дырами.       Весь небоскреб был развлекательным комплексом. Верхние этажи —дискотеки, бары и залы для торжественных церемоний, средние — комнаты для гостей. Одну из них, зал размером с тренировочный плац на Острове, снял Терис, заплатив все кредиты, какие заработал на складе. Внизу, на уровне земли и под ней, располагались арены.       — За твою победу! — Девица В Клетку опустошила свой бокал. — За твой успех, Гай! Ты станешь самым юным и самым красивым победителем в истории арены!       — И самым кровавым! — вмешался Хели.       Смех девчонки дребезжал, как ложка о стены стакана.       Трос встал из-за стола, чтобы поболтать с двумя мужчинами. Один в блестящей жилетке на голом торсе, другой со скрученными в десятисантиметровый столб волосами.       — Откуда у тебя синяк, Итан? — посмеялся Кий, опрокидывая в себя бокал за бокалом. — Кто дал тебе по морде? Ты знаешь, что на М-78 драться разрешено только на арене?       — Ты хорошо её осмотрел, арену? — Хели поставил локти на стол и наклонился к Джуду-Гаю. — Она больше, чем та, на которой мы дрались. А значит, у них будет куда отползти, убежать, значит, ловить их придется дольше…       — Я не такой неповоротливый и медлительный, как ты, — смеясь, Джуд дернул подбородком.       — Если бы я захотел, я бы был сейчас на твоем месте, — Хели скривился.       — И почему же ты не захотел?       На столе появились закуски. Квадратные тарелки, круглая еда.       — Не жри фрукты, Итан, — сказал Кий.       — Не налегай на выпивку, — кивнул Кию Терис.       — Это называется… — Ян сплел название из двух слов, — Сун Ли приносила такой домой. Говорят, это синтетическая подделка под корнеплод с М-40.       Фот откинулся на спинку стула, чтобы рассмотреть мелькающие на большом экране планеты и станции.       — Похоже, они разрабатывают новый маршрут для гонок, — пробормотал он, но никто его не слушал.       — Вчера с центральных планет прибыл один человек, — Трос уместился на стул рядом с Терисом. — Он может быть нам полезным. Поможет устроить представление, и даже готов платить за участие в нём.       Трос понизил голос, его слова потонули в других разговорах.       Хели рассуждал о преимуществах местной арены и вместимости зала. Ян твердил о каких-то рекламных вербовочных плакатах, которые заприметил по дороге. Фот — о возможных новых маршрутах. Загибая пальцы, перечислял известные. Кий уронил бокал и посмеялся над своей неловкостью.       К Девице В Клетке подошли подружки — дёрганная чернокожая в белом, блондинка в красном комбинезоне, прикрывавшем только грудь, живот и пизду, — и попросили познакомить их с великими воинами Острова. Лала и Лола. Одна села к Отису на колени, другая — к Девице В Клетку. Глядя друг на друга как в зеркало, Отис и Клеточная Девица начали поглаживать плечи, бедра и животы своих игрушек. Подставляясь под ласки, блондинка и черная трепались о последнем бое, о дубине между ног у одного из бойцов, о натянутых на заднице трусах другого. О раундах, поте и похоти. Клетчатая Девица и Отис продолжали свой безмолвный разговор взглядами.       Посреди зала всплыла круглая сцена. На неё вскарабкался мужчина в платье. От его звонкого детского голоса у Итана засосало под ложечкой.       Фот принялся что-то нашептывать Яну на ухо. И Итан вдруг резко и без причины почувствовал себя уязвленным, одиноким и обиженным. Он никогда не понимал близости Яна с Фотом. Она всегда казалась ему несуразной, случайной и неправильной, возникшей не из-за доверия, а по стечению обстоятельств. Просто потому, что их оставили вдвоем на корабле. Если бы Ян не был покалечен, если бы подсоединение его нервной системы к протезам не сдало от порки электрокнутом, этой близости бы никогда не было. Если бы Ян не дрался в общем зале с Итаном ради того, чтобы Сои заметил их и задействовал в плане Вторжения, Яна бы не покалечили. Вот он, поворотный момент, — драка в общем зале. Вместе с Итаном Ян рисковал собой, добиваясь привилегий для отряда. С Итаном Яна объединяли мечты, надежды и действия. С Итаном у него должна быть близость, а не с Фотом.       Итан встал из-за стола и подошел к Яну. Посмотрел сверху вниз на его серую макушку, коснулся волос и шеи.       Ян поднял лицо и улыбнулся. Забыв о Фоте, переплел свои пальцы с пальцами Итана и потащил его прочь от стола, через заполненный людьми зал.       — Ты видел комнату, что оплатил Терис? Видел, сколько зрительных мест в зале для боев? Там сейчас никого нет. Хочешь выйти на арену, пока никто не видит? Просто постоять на ринге и ради прикола посмотреть в зал, — глаза Яна светились.       — Что тебе говорил Фот? — спросил Итан.       Ян засмеялся. На щеках его горел непривычно яркий румянец. Однажды Итану пришлось его душить, чтобы увидеть, как краснеют бледные щёки. От воспоминания член Итана дернулся в штанах, ходить стало больно. Естественно, Ян это заметил, придвинулся ближе и опустил ладонь ему на ширинку.       — Ревнуешь?       — Что? — Итан огляделся по сторонам. В широком коридоре около лифта кроме них были еще четыре компании. Пахло духами и выпивкой, голоса сливались в раздражающий гул.       — Мне нравится, я хочу, чтобы ты ревновал, — зашептал Ян Итану на ухо. — Хочу, чтобы ты злился, когда видишь меня с Фотом, чтобы нервничал, когда он со мной говорит или касается меня. Хочу, чтобы ты не мог заснуть, гадая о том, чем мы занимаемся с Фотом, когда остаемся наедине. Хочу, чтобы ты мучился так же, как я мучаюсь, видя тебя с Терисом.       — Это другое! — возмутился Итан. — У нас с Терисом одни мечты, одни надежды и устремления.       — Может, у нас с Фотом тоже одинаковые мечты и надежды? — Ян отстранился и прищурился. Раскрасневшийся, злой, возбужденный.       Двери лифта распахнулись. Ян шагнул внутрь, Итан заскочил за ним.       — Но я… — Итан беспомощно моргнул и взял лицо Яна в ладони. — Я вытащил тебя из зыбучих песков, ты спас мне жизнь, когда я едва не утонул. Я помог тебе пройти посвящение. Утешил тебя после налета на мокриц, утешил, когда электрокнут покалечил тебя.       Итану казалось, лицо Яна менялось каждую секунду. То глаза светились радостью, то презрительно кривились губы, то он хмурился, то приоткрывал рот, чтобы возразить, то в удивлении приподнимал брови.       — Ты обещал, что мы умрем вместе, что мы взорвемся вместе, — медленно проговорил Ян.       — Я хочу этого больше всего на свете, — у Итана перехватило дыхание, и он подался вперед, касаясь губ Яна в надежде, что тот поделится своим дыханием.       — Но я больше не калека. А у тебя нет бомб, — Ян улыбнулся так широко, что уголки его губ коснулись больших пальцев Итана. Хотелось удержать и растянуть их. Забыв, о чем они говорили, Итан толкнул большой палец Яну в рот. Ян слегка повернул голову, чтобы забрать его глубже и облизать. Итан вспомнил, как на Острове после избиения электрокнутом Ян бился в конвульсиях и нес глупости, просил, чтобы Итан его убил. Тогда Итан скрутил его, насильно разжал челюсти и плюнул ему в рот, потому что просто не знал, что еще он мог для него сделать. Воспоминание ударило в голову, отозвалось внутри тянущей болью, отчаянием, почти паникой.       Итан дернулся, когда двери лифта открылись. Ян выпустил его палец изо рта и поцеловал Итана в губы.       — Я больше не калека, — гордо повторил он и вывел Итана в коридор. Двери гостевых комнат в десяти шагах друг от друга. Оглушающая тишина, в которой Итан отчетливо слышал дыхание Яна, слышал, как он сглатывает. Каждой клеткой тела Итан ощущал, как меняется температура, плотность и давление воздуха, когда Ян двигается вперёд, оборачивается, наклоняет голову, улыбается.       Белой карточкой с черной полосой Ян открыл комнату, которую снял Терис.       — Помнишь, я нацарапал круги у тебя на плече? — спросил Ян.       — Да, — Итан быстро расстегнул рубашку.       — Сначала я вырезал их на себе, — вспомнил Ян.       — Да, - Итан сглотнул. — Я попросил, чтобы ты нарисовал мне такие же шрамы.       — Почему? Потому что хотел быть похожим на меня, или чтобы я причинил тебе боль?       — И то и другое.       — Когда я резал тебя, ты закрыл глаза и улыбался, — сказал Ян. — Что ты чувствовал?       — Я был счастлив.       Ян кивнул сам себе.       — Они починили мою нервную систему и наладили её соединение с протезами. Но они вынули иглы из моих пальцев.       Итан мотнул головой, собираясь возразить: это не главное, это не важно.       — Я попросил Троса достать мне иглы, — семипалый, белый, как плевок, протез метнулся к лицу Итана, из подушек большого и указательного пальцев выскочили пятисантиметровые иглы. — Чего ты больше хочешь? — улыбнулся Ян. — Чтобы я порезал тебя? Или чтобы мы дрались?       — А чего хочешь ты? — прошептал Итан.       Ян улыбнулся и обнял его за шею, крепко прижимаясь щекой к щеке.       — Спроси еще раз, — потребовал он.       — Чего ты хочешь, Ян? — Итан погладил его по спине, сжал ягодицы, развел их в стороны, насколько позволяла одежда. — Чего ты хочешь?       Ему казалось, или от этих слов Ян потерся об него членом и облизал его шею?       — Чего ты хочешь? Чего ты хочешь? — шептал Итан, покрывая поцелуями его волосы, виски, уголки глаз и сдергивая с него брюки. — Что тебе нужно? — забираясь пальцами между ягодиц, ощупывая сжимающийся и пульсирующий анус. — Что тебе нужно? — разворачивая Яна к себе спиной, заламывая руку за спину. До чего же сильным Итан себя чувствовал, стискивая хрупкими человеческими пальцами гладкий и прочный протез Яна. — Чего ты хочешь? — шептал Итан, подталкивая Яна к дивану, помогая ему выпутаться из штанов. — Чего ты хочешь, что тебе нужно? — уже не понимая смысла слов, Итан перегнул Яна через спинку дивана. Целую вечность водил ладонями по его спине, голове и бедрам, не в силах решить — сдавить шею Яна или схватить его за волосы или за бедра и натянуть его на свой член. Медленно или быстро?       — Тебя, — Ян подался назад и вжался ягодицами в член Итана. — Больше всего... хочу заполучить тебя. Единственное, чего хочу...       Итан плюнул на правую ягодицу Яна, растер слюну. Её было слишком мало, чтобы облегчить проникновение. Но Итан не боялся боли, он любил её. А Ян… Ян развел руки в стороны, вонзил пальцы в диван, едва не разрывая обивку, и напрягся так, что у него дрожали плечи и бедра — лишь бы не сдвинуться с места, пока Итан в него протискивается. Долгий миг Итан слышал лишь свое свистящее дыхание и скрип зубов. Войдя до конца, Итан начал двигаться, с восторгом подмечая, как Ян под ним постепенно расслабляется, начинает извиваться, то стремясь отодвинуться, то насадиться на член, и, наконец, дотягивается до своего члена, ловит один с Итаном ритм и больше не молчит.       Вскрикивает, поскуливает. Слышит ли он себя? Понимает ли, что звучит так сладострастно и беспомощно, что его хочется разорвать на части?       Кончая, Итан впился зубами Яну в загривок, заразился его дрожью и тоже застонал.       Они скатились на пол. Ноги Итана оказались на коленях Яна. Он выпустил иглы, царапал сплав протезов и слизывал пот со лба Итана, с его верхней губы и шеи.       — Ты знаешь, у них здесь тоже есть солдаты. Мы могли бы поступить в военную академию, я видел объявление: корабль, отбывающий к центральным планетам, набирает рекрутов. Совместные учения в другой части космоса. Исследовательский корабль набирает лаборантов для сбора проб и простых экспериментов. Экспедиция продлится десять лет. Мы могли бы улететь с ними.       — Это Фот придумал? — Итан поморщился. Злость на Фота прошла, но сожаление осталось.       — Нет, — Ян отстранился и посерьезнел. — Я говорю о нас. О тебе и обо мне. Фот мечтает только о гонках. У него осталось не так много времени.       — Почему?       — Радиация в нашем теле. За время, что мы здесь, у него нашли уже две опухоли. В кишечнике, на костях.       Итан кивнул. Воины Острова умирают в бою, мокриц убивает радиация. Впервые он подумал, что желание Фота вписаться в гонки вовсе не говорит о том, что он собирается их выиграть, возможно, он просто хочет разогнаться до максимума, побить свои и чужие рекорды скорости, перед тем как врезаться в звезду или метеорит, перед тем как взорваться.       — Итан, — Ян выпустил иглы из пальцев, легко коснулся ими скулы Итана и развернул его лицо к себе. — Я хочу, чтобы мы улетели вместе. Другие планеты, мы будем первыми, кто их увидит. Представляешь?       Итан смотрел Яну в глаза и верил, что новые планеты и путешествия обязательно будут такими же прекрасными, сводящими с ума и невероятными, как серые глаза напротив. Он попытался оформить свои чувства в слова и наткнулся на внутреннюю преграду.       — В этом мире чего-то не хватает, — сказал Итан.       — А может, чего-то не хватает в тебе, если ты боишься нового, не хочешь учиться, не хочешь пробовать, не видишь в этом смысла, — Ян поцеловал Итана. — Попытайся понять: не всегда, чтобы жизнь имела смысл, речь должна идти о жизни и смерти.